Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Приезжайте в заброшенную обсерваторию в субботу, в 3 ночи». Такое письмо с подписью «Л.» пришло мне на почту • Год и день

Мы так и не успели отправить наше приглашение. Оно повисло в воздухе неотправленным смс, черновиком в моём телефоне, потому что инициатива была вырвана у нас из рук. На следующее утро, проверяя почту среди спама и рабочих писем, я увидел его. Письмо без темы. Отправитель — набор случайных латинских букв и цифр на бесплатном домене. В теле письма не было ни приветствия, ни объяснений. Только одна строчка: «Суббота. 03:00. 55.7842, 37.4211. Л.» Координаты. Время — три ночи. Подпись — одна-единственная буква «Л». Лев. Кирилл, которого я сразу же позвала, моментально вбил координаты в карту. Они указывали на глухой лесной массив в ста километрах от города. В центре него, согласно спутниковым снимкам, просматривалась полуразрушенная круглая постройка и несколько призрачных контуров зданий. Заброшенная метеостанция или, что более вероятно, та самая старая обсерватория, о которой я думала. «Он переиграл нас, — констатировал Кирилл без эмоций. — Он следил достаточно близко, чтобы понять, что м

Мы так и не успели отправить наше приглашение. Оно повисло в воздухе неотправленным смс, черновиком в моём телефоне, потому что инициатива была вырвана у нас из рук.

На следующее утро, проверяя почту среди спама и рабочих писем, я увидел его. Письмо без темы. Отправитель — набор случайных латинских букв и цифр на бесплатном домене. В теле письма не было ни приветствия, ни объяснений. Только одна строчка:

«Суббота. 03:00. 55.7842, 37.4211. Л.»

Координаты. Время — три ночи. Подпись — одна-единственная буква «Л». Лев.

Кирилл, которого я сразу же позвала, моментально вбил координаты в карту. Они указывали на глухой лесной массив в ста километрах от города. В центре него, согласно спутниковым снимкам, просматривалась полуразрушенная круглая постройка и несколько призрачных контуров зданий. Заброшенная метеостанция или, что более вероятно, та самая старая обсерватория, о которой я думала.

«Он переиграл нас, — констатировал Кирилл без эмоций. — Он следил достаточно близко, чтобы понять, что мы вышли на Волкова и получили фотографию. Или… у него есть доступ к нашим коммуникациям. Возможно, к твоей почте».

От этой мысли стало не по себе. «Что теперь? Ехать?»

«Он выбрал время и место. Это его территория, в прямом и пермысленном смысле. Риск максимальный. Но… — Кирилл замолчал, изучая карту. — Это также наш шанс. Он пошёл на контакт. На свой страх и риск. Значит, ему это зачем-то нужно. И если он хотел просто напасть, у него было достаточно возможностей раньше. Нет, он хочет говорить. Но на своих условиях. В глуши, ночью, где никто не помешает».

«Три ночи… — проговорила я. — Это час призраков. Символично. Значит, он всё-таки мыслит в тех же категориях. Мистических, или… научно-мистических».

Мы сидели в квартире Кирилла, и тишину нарушал только тихий гул серверов. Решение нужно было принимать быстро. Суббота была послезавтра.

«Я поеду, — сказала я. — У меня нет выбора. Это прямая дорога к ответам. Но нам нужен план. Не просто установить камеры. Нужна страховка».

Кирилл кивнул. «Я поеду с тобой. Но не явно. Я спрячусь неподалёку с оборудованием. Буду вести аудио- и видеозапись, следить за показаниями датчиков. Если что-то пойдёт не так… у меня будет тревожная кнопка, связанная с локальными службами и Максимом. Но это крайняя мера. Главное — вывести его на разговор. Узнать, кто он, чего хочет и что знает о «круге»».

Мы потратили весь день на подготовку. Кирилл собирал портативный комплект: мини-камеры с ночным видением, диктофоны, датчики движения, прибор для измерения электромагнитных полей. Я же пыталась психологически настроиться. Я пересматривала фотографию Льва, пыталась представить его взрослым, в плаще. Я повторяла в уме вопросы, которые хотела задать. И я думала о том, что сказал Волков: «Он мог искать вас, чтобы помочь. А мог — чтобы завершить то, что не успел сделать с ним тот, кто «украл» его память».

Вечером я позвонила Максиму. Не вдаваясь в подробности, сказала, что еду в субботу на важную встречу, которая может пролить свет на мою историю, и что если он не получит от меня сообщения до воскресного утра, ему стоит начать волноваться и связаться с Кириллом. Максим, конечно, заволновался сразу, просил не делать глупостей, предлагал поехать вместо меня или вместе. Но я была непреклонна. Это был мой путь.

Ночь перед выездом я провела в тревожном полусне. Мне снились обрывки: гроза над роддомом, лицо отца на фотографии, спирали из блокнота, и всё это на фоне огромного, ржавого купола обсерватории, который медленно поворачивается к чёрному, беззвёздному небу.

Субботний день тянулся мучительно долго. Мы выехали вечером. Дорога занимала два часа. Последние километры мы ехали по разбитой лесной дороге, ветки хлестали по стёклам. Лес сгущался, поглощая последние отсветы заката. Наконец, мы остановились в полукилометре от цели, замаскировав машину в зарослях.

Кирилл быстро и эффективно разместил оборудование по периметру полуразрушенного комплекса зданий. Основное здание обсерватории с частично обвалившимся куполом стояло на небольшой поляне. Рядом — пара низких, обветшалых строений, вероятно, лабораторный корпус и общежитие для персонала. Всё было в запустении, окна выбиты, двери сорваны с петель.

«Я буду здесь, — указал Кирилл на один из сараев с относительно целой крышей. — У меня будет полная картина. Помни, цель — диалог. Не провоцируй. Будь осторожна, но открыта. Если почувствуешь прямую угрозу — дай сигнал». Он вручил мне маленькую, плоскую «тревожную кнопку», которую я спрятала в карман джинсов.

Я кивнула, слишком взволнованная, чтобы говорить. Проверила время: без пятнадцати три. Лесная тишина была оглушительной, нарушаемой лишь редким шорохом и криком ночной птицы.

Я сделала глубокий вдох и пошла к главному зданию. Лунный свет, пробиваясь сквозь редкие облака, выхватывал из тьмы уродливые очертания руин. Я вошла под массивные, поросшие мхом каменные своды.

Внутри было просторно и пусто. Посреди зала, под зияющим дырой в куполе, стоял скелет огромного телескопа, его металл покрыт ржавчиной и паутиной. И у его основания, спиной ко мне, стояла высокая фигура в тёмном, длинном бежевом плаще.

Он услышал мои шаги и медленно обернулся.

Лунный свет упал на его лицо. Это был он. Взрослый Лев. Черты стали жёстче, резче, но это был тот же юноша с фотографии. Те же светлые волосы, те же очки. Но теперь в его глазах, которые внимательно изучали меня, не было юношеской отстранённости. Была усталость, глубокая, въевшаяся, как та ржавчина на телескопе, и… ожидание.

Мы стояли и молча смотрели друг на друга — два человека, рождённые в одну грозовую минуту, разлучённые на тридцать лет и теперь встретившиеся среди руин, посвящённых наблюдению за звёздами.

«Лизавета, — наконец произнёс он. Его голос был тихим, чуть хрипловатым, но очень чётким в гробовой тишине зала. — Я рад, что ты пришла. Мы должны поговорить. О том, что они с нами сделали. И о том, что они собираются сделать снова».

💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e