– Серёж, ты что творишь? – Марина услышала собственный голос как будто со стороны, слишком высокий, дрожащий.
Он даже не обернулся сразу. Стоял у барной стойки, положив руку на талию той женщины. Высокой, с короткой стрижкой, в кожаной куртке. Она что-то говорила ему на ухо, и он улыбался. Улыбался так, как давно уже не улыбался Марине.
– Серёж! – повторила она громче.
Тогда он обернулся. Лицо сначала удивлённое, потом раздражённое. Будто она помешала чему-то важному.
– Марин, ты откуда?
– Как откуда? Ты же сам сказал, в половине девятого приезжай, я заказ твой забрала из ателье, думала, встретимся...
Женщина рядом с ним отстранилась, но не испуганно, а с любопытством. Оглядела Марину сверху вниз. Долгим, оценивающим взглядом. Марина вдруг остро ощутила свою старую дублёнку, потёртую сумку, отросшие корни седых волос, которые всё собиралась покрасить.
– Вика, это моя... жена, – Сергей произнёс последнее слово так, словно извинялся. – Марина, давай не здесь, ладно?
– Не здесь? – Она не узнавала свой голос. – А где тогда? Дома ты появляешься в два ночи, утром убегаешь, телефон не берёшь...
Вика усмехнулась. Не злобно, скорее с пониманием. Это было хуже презрения.
– Серёжа, может, всё-таки поговорите? – сказала она негромко. – Я подожду.
– Нет, останься, – Сергей взял её за руку. Взял просто так, на глазах у Марины. – Марин, я думал, ты поняла. Я же говорил тебе в прошлый четверг. Мы с Викой...
– Ты пьяный был! Я думала, ты так, наговорил...
– Я был трезвый. И всё сказал как есть.
Марина вспомнила тот вечер. Он пришёл поздно, она разогревала ужин. Он сказал что-то про то, что устал, что жизнь проходит, что он хочет... Она не слушала толком. Думала, обычные его жалобы. Возраст, кризис, у всех мужчин так бывает. Переждать надо.
– Двадцать восемь лет, Серёжа. Двадцать восемь.
– Именно поэтому, – он вздохнул. – Именно поэтому я хочу прожить остальные иначе.
Вика положила руку ему на плечо. Собственнически. Уверенно. Марина смотрела на эту руку в тонком кожаном браслете, с короткими ногтями без лака, и внутри всё медленно переворачивалось.
– Иди домой, Марин, – сказал Сергей устало. – Завтра приеду, поговорим нормально.
– Нет.
Она сама не ожидала, что скажет это. Не ожидала, что сделает шаг вперёд. Не ожидала, что толкнёт эту Вику в плечо, неловко, по-бабьи.
– Ты кто такая вообще? Шлюха!
Произошло всё быстро. Вика перехватила её руку, развернула, прижала к стойке. Не больно, но крепко. Очень крепко. Марина попыталась вырваться, но тело не слушалось. Рука затекла, в плече стрельнуло.
– Отпусти её, – сказал Сергей негромко.
Вика отпустила. Марина отшатнулась, потирая запястье. В баре все смотрели. Бармен, пара мужчин за столиком, официантка с подносом. Смотрели на неё. На жалкую женщину в старой дублёнке, которая не смогла даже толком ударить соперницу.
– Извини, – сказала Вика ровно. – Рефлекс. Я не хотела.
Марина развернулась и пошла к выходу. Быстро, спотыкаясь. Слёзы душили, но она не плакала. Не при них. Только на улице, в холодном декабрьском воздухе, когда захлопнулась за ней дверь бара, она прислонилась к стене и дала слезам течь.
Снег падал крупными хлопьями. В витрине бара отражались новогодние огни. Люди проходили мимо, кутаясь в шарфы. Никто не смотрел на плачущую женщину. В Москве на такое не смотрят.
Домой она добиралась долго. Метро, автобус, потом пешком по знакомым дворам. В квартире было темно. Марина не стала включать свет. Разделась прямо в прихожей, бросив дублёнку на пол. Легла в кровать в одежде.
Сергей не пришёл ни завтра, ни послезавтра. Позвонил через три дня, коротко, сухо. Сказал, что вещи заберёт в выходные, что квартира останется ей, что он будет помогать деньгами. Как будто обсуждал деловую сделку.
Марина слушала и кивала, хотя он не видел её кивков. Потом положила трубку и снова легла. Так прошла неделя. Потом ещё одна.
Подруга Светлана звонила каждый день.
– Маринка, ну хватит уже. Выходи, хоть погуляем.
– Не хочу.
– Ты там есть хоть что-нибудь?
– Ем.
Неправда. Марина почти не ела. Пила чай с печеньем, иногда подогревала суп из пакета. Желудок сжимался от одной мысли о еде.
Она много времени проводила в социальных сетях. Нашла страницу Виктории. Там были фотографии: в спортзале, в горах, на мотоцикле. Подписи короткие, уверенные. "Тренировка", "Выходные", "Новый вызов". На одной фотографии Вика стояла на ринге в перчатках. Комментарии под постами восторженные.
Марина читала всё это, скроллила до самого начала, до фотографий пятилетней давности. Искала изъян, слабость, что-то, за что можно было бы зацепиться. Не находила.
Однажды вечером, когда за окном уже стемнело, она наткнулась на пост Виктории о работе. Оказалось, она тренер по самообороне и смешанным единоборствам. Вела женские группы. В одной из фотографий стояла рядом с плакатом: "Центр боевых искусств Аракс. Женская группа. Начальный уровень".
Марина долго смотрела на эту фотографию. Потом положила телефон и посмотрела на себя в зеркало напротив кровати.
Оплывшее лицо, тусклые волосы, мешки под глазами. Пятьдесят восемь лет. Тело, которое давно перестало быть важным. Которое просто существовало, носило сумки из магазина, мыло посуду, гладило рубашки.
Когда она в последний раз думала о своём теле? Не о том, не болит ли спина, не жмут ли туфли, не надо ли идти к врачу. А просто думала. О том, как оно двигается, чувствует, живёт.
Она не помнила.
Вика победила не потому, что была моложе или красивее. Она победила потому, что была сильнее. Физически сильнее. Остановила чужую руку, как останавливают надоедливую муху.
"Рефлекс", сказала она тогда.
Рефлекс тела, которое умеет защищаться. Которое натренировано. Которое не боится.
Марина встала с кровати. Подошла к окну. Внизу, во дворе, горели фонари. Мальчишка катался на самокате, несмотря на холод. Мать окликала его из подъезда.
Обычная жизнь продолжалась.
А её жизнь кончилась в тот вечер, в баре. Кончилась та Марина, которая ждала мужа с ужином, которая мечтала о совместной старости, о внуках когда-нибудь, о путешествиях на пенсии. Всё это растворилось в одно мгновение.
Что теперь?
Она не знала. Но точно знала, что лежать в кровати больше не может.
Утром Марина встала рано, впервые за три недели. Сделала яичницу, выпила кофе. Села за компьютер.
"Спортивные секции для начинающих Москва".
Список оказался огромным. Йога, пилатес, аквааэробика, танцы. Слишком мягко. Марина хотела чего-то другого. Чего-то, что научит её не быть жертвой.
Она набрала: "Самооборона для женщин Москва".
Через час у неё был список из пяти залов в районе Коньково и Тёплого Стана. Один находился в двадцати минутах ходьбы. Назывался просто: "Энергия".
В описании было написано: "Фитнес, бокс, функциональные тренировки. Группы для начинающих. Любой возраст".
Любой возраст. Хорошо.
Марина взяла телефон. Долго смотрела на номер. Потом набрала.
– Спортивный клуб "Энергия", слушаю, – ответил женский голос.
– Здравствуйте. Я хотела бы узнать про занятия. Для начинающих.
– Конечно. Вам что интересно? Фитнес, бокс, стретчинг?
– Бокс, – сказала Марина, сама удивляясь своим словам.
– Отлично. У нас есть женская группа по вторникам и четвергам в семь вечера. Тренер Ирина. Приходите на пробное, первое занятие бесплатное.
– А там... там люди молодые?
Голос на том конце помолчал.
– Разные. У Ирины в группе есть женщины и сорока, и пятидесяти лет. Не волнуйтесь. Ирина сама наша, не девочка, понимает.
– Спасибо. Я приду в четверг.
Марина повесила трубку. Села на диван. Руки дрожали. От страха или возбуждения, она не понимала.
Сергей забрал вещи в субботу. Приехал один, молча складывал костюмы, книги, документы в коробки. Марина стояла у окна, смотрела во двор. Не оборачивалась.
– Деньги буду переводить, – сказал он, закрывая последнюю коробку. – Если что-то нужно, звони.
– Не нужно.
– Марин...
– Иди уже.
Он ушёл. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Марина осталась стоять у окна. Потом прошла по квартире. Она стала больше. Просторнее. Пустее.
Хорошо это или плохо, она не знала.
В четверг вечером Марина надела старые спортивные штаны, которые нашла в дальнем углу шкафа, футболку и куртку. Взяла бутылку воды. Вышла из дома за полчаса до начала, чтобы точно не опоздать.
Зал оказался в полуподвальном помещении старого здания. Вывеска простая, без красивых логотипов. Внутри пахло потом и резиновыми ковриками. У входа сидела женщина лет тридцати с планшетом.
– Добрый вечер. Вы на бокс?
– Да, я звонила. Марина.
– Проходите, раздевалка там, – девушка кивнула на дверь. – Ирина скоро придёт.
В раздевалке было трое женщин. Две молодые, одна постарше. Все переодевались молча. Марина натянула футболку, старую, растянутую, и вдруг почувствовала себя глупо. Зачем она пришла? Что она здесь делает?
– Первый раз? – спросила старшая женщина, застёгивая кроссовки.
– Да.
– Не бойтесь. Ирина хорошая, не гоняет. Постепенно всё.
Марина кивнула.
В зале было человек десять. Женщины разного возраста стояли у боксёрских груш и мешков. Кто-то разминался, кто-то растягивался на ковриках.
Тренер появилась через пару минут. Невысокая, крепкая, с короткой стрижкой и шрамом на брови. Лет пятидесяти, не меньше.
– Всем привет. Новенькие есть?
Марина подняла руку.
– Как зовут?
– Марина.
– Ирина. Хорошо, Марина, становись пока сбоку, посмотри, как делаем, потом подключайся. Давайте, девочки, разминка.
Первые полчаса были адом. Тело не слушалось. Руки не поднимались, ноги путались. Когда Ирина показала, как правильно бить по груше, Марина промахнулась три раза подряд. В глазах потемнело от стыда.
– Нормально, – сказала Ирина, подойдя. – Первый раз всегда так. Попробуй ещё.
Марина попробовала. Кулак вошёл в грушу неуверенно, но вошёл.
– Вот так. Ещё.
Она била ещё и ещё. Сначала медленно, потом быстрее. Груша качалась. Пот тёк по спине. Дыхание сбилось.
– Хватит. Отдохни.
Марина отошла, опустилась на скамейку. Сердце стучало в ушах. Всё тело дрожало. Но внутри было что-то новое. Странное, непонятное. Злость? Азарт?
Жизнь.
После тренировки она еле дошла до дома. Мышцы ныли. В душе, стоя под горячей водой, Марина смотрела на свои руки. На покрасневшие костяшки пальцев. На синяк на запястье, оставшийся ещё с той встречи в баре.
Он почти зажил.
– Придёшь ещё? – спросила Ирина в раздевалке.
– Да, – ответила Марина. – Приду.
И пришла. Во вторник. Потом в четверг. Потом каждый вторник и четверг в течение двух месяцев.
Тело менялось медленно. Сначала просто перестало болеть по утрам. Потом появилась лёгкость в движениях. Потом Марина заметила, что может подняться на пятый этаж без одышки. Потом увидела в зеркале, что живот подтянулся, а руки стали плотнее.
Но главное менялось внутри.
Она перестала думать о Сергее. Точнее, думала, но не так. Не с жалостью к себе, не с яростью. Спокойно. Как о человеке, который был частью её жизни и ушёл. Просто ушёл. Как уходит зима, как кончается фильм.
Светлана заметила перемены.
– Ты похудела, – сказала она, когда они встретились в кафе. – И выглядишь... по-другому.
– Хожу в спортзал.
– Серьёзно? Ты?
– Я.
Светлана рассмеялась, потом осеклась.
– Извини. Я не думала, что ты когда-нибудь... Ну, ты же всегда говорила, что спорт не твоё.
– Я много чего говорила.
Они помолчали. Светлана мешала сахар в кофе, не глядя на Марину.
– Сергей звонил тебе? – спросила она наконец.
– Нет.
– Говорят, он съехался с той... с Викторией.
– Знаю.
– И тебе всё равно?
Марина задумалась. Всё ли равно? Нет, конечно. Больно всё ещё. Обидно. Страшно иногда. Ночами просыпается в пустой кровати и не понимает, где она, что произошло. Потом вспоминает.
Но не так больно, как было. Не так, что хочется умереть. Просто больно. Как больно заживающему ушибу.
– Не всё равно, – сказала она честно. – Но жить можно.
Весна пришла неожиданно. Снег растаял за неделю, город наполнился водой и солнцем. Марина стала ходить на тренировки пешком, а не на автобусе. Сорок минут в одну сторону. Ирина одобрила.
– Ходьба это полезно. Кардио без нагрузки на суставы.
На одной из тренировок в марте Ирина подозвала Марину после занятия.
– Слушай, ты неплохо продвинулась. Хочешь попробовать спарринг?
– Что?
– Лёгкий. В шлеме, с защитой. Просто потренироваться реагировать на живого человека, а не на грушу.
Марина испугалась. Потом кивнула.
– Попробую.
Первый спарринг был со старшей женщиной из группы, Ольгой. Ольге было пятьдесят два, она ходила в зал уже два года. Била точно и спокойно, не жёстко, но уверенно.
Марина получила несколько ударов в корпус, один в плечо. Защищалась плохо, мышцы зажимались от страха. Но потом что-то щёлкнуло. Она увидела, как Ольга замахивается, и успела подставить блок. Потом контратаковала. Попала.
Ольга рассмеялась.
– Молодец!
После спарринга Марина сидела на скамейке, снимая шлем. Руки дрожали. Но не от страха. От восторга. Она попала. Она среагировала. Её тело сделало то, чему его учили.
– Нормально, – сказала Ирина, садясь рядом. – Для первого раза очень нормально.
– Я боялась.
– Все боятся. Но ты не остановилась.
Марина посмотрела на тренера.
– Ира, а ты почему этим занимаешься? Боксом, тренировками?
Ирина пожала плечами.
– Долгая история. Коротко: муж бил. Долго. Пока я не научилась бить в ответ. Ушла, пошла в зал. Поняла, что хочу, чтобы другие женщины не ждали так долго, как я.
Марина молчала.
– У тебя тоже история? – спросила Ирина.
– Да. Только муж не бил. Просто ушёл.
– Это тоже больно.
– Больно, – согласилась Марина. – Но проходит.
Ирина кивнула. Встала, похлопала Марину по плечу.
– Проходит. Не быстро, но проходит.
В апреле Марина впервые за полгода пошла в парикмахерскую. Покрасила волосы, постриглась. Купила новую куртку, джинсы, кроссовки. Не дорогие, но новые. Свои.
Сергей перевёл деньги в начале месяца, как обещал. Она не тратила их. Откладывала. На что, не знала. Просто откладывала.
Однажды вечером, возвращаясь с тренировки, Марина зашла в небольшой торговый центр около дома. Хотела купить воды. Поднялась на эскалаторе на второй этаж. И увидела её.
Вика стояла у витрины магазина спортивной одежды. Одна. Рассматривала куртки. Выглядела точно так же, как в тот вечер. Уверенной, спокойной.
Марина замерла. Сердце ухнуло вниз. Старый страх, старая боль накатили волной. Хотелось развернуться и уйти.
Но она не ушла.
Сделала шаг вперёд. Потом ещё один.
Вика подняла голову, посмотрела прямо на неё. Узнала. Лицо изменилось, стало настороженным.
– Марина?
– Здравствуй.
Они стояли друг напротив друга. Вика первая отвела взгляд, посмотрела на витрину, потом снова на Марину.
– Как дела? – спросила она негромко.
– Нормально.
– Ты... – Вика осеклась. – Ты изменилась. Похудела.
– Хожу в зал.
Вика кивнула.
– Это хорошо.
Молчание повисло между ними. Неловкое, тяжёлое. Марина смотрела на эту женщину, которая полгода назад была для неё воплощением всего худшего. Врагом. Соперницей. Причиной боли.
Сейчас она видела просто человека. Уставшего, с синяками под глазами, с новой морщинкой у рта.
– Как Серёжа? – спросила Марина вдруг.
Вика усмехнулась.
– Серёжа... Нормально. Мы расстались две недели назад.
– Что?
– Не сложилось. Он хотел, чтобы я была... – Вика махнула рукой. – Не важно. Не сложилось.
Марина молчала. Внутри ничего не екнуло. Ни злорадства, ни удовлетворения. Просто пустота.
– Извини, – сказала Вика неожиданно. – За тот вечер. За всё.
– Не нужно.
– Нет, нужно. Я не думала... Я не хотела делать тебе больно. Просто было хорошо с ним. А потом оказалось, что не так хорошо, как казалось.
Марина посмотрела на неё внимательно.
– Ты же тренер по единоборствам?
Вика удивлённо подняла брови.
– Да. Откуда знаешь?
– Нашла в интернете. После того случая.
– Зачем?
– Хотела понять, кто ты. И поняла, что дело не в тебе. Дело было во мне. Я проиграла не борьбу за мужа. Я проиграла саму себе. Много лет назад.
Вика молчала, глядя на Марину. Потом кивнула.
– Ты мудрая. Мудрее меня.
– Нет. Просто старше.
Они улыбнулись одновременно. Странно, неловко, но улыбнулись.
– Ладно, – сказала Вика. – Мне идти. Удачи тебе, Марина.
– И тебе.
Вика развернулась и пошла к эскалатору. Марина стояла, глядя ей вслед. Потом тоже развернулась. Пошла в противоположную сторону.
На улице было тепло. Май вступил в свои права. Деревья зазеленели, во дворах кричали дети. Марина шла медленно, не спеша. Смотрела по сторонам.
Телефон завибрировал в кармане. Светлана.
"Как ты? Давно не виделись. Может, сегодня встретимся?"
Марина набрала ответ:
"Сегодня не могу. Тренировка. Завтра?"
"Договорились!"
Она убрала телефон. Свернула во двор своего дома. Посмотрела на окна своей квартиры на пятом этаже. Горел свет. Она забыла выключить, уходя.
Раньше это бесило Сергея. "Марина, сколько можно, свет не выключаешь!" Теперь ей было всё равно. Пусть горит. Её квартира, её свет, её счета.
Её жизнь.
У подъезда на лавочке сидел сосед, дедушка Вася. Кормил голубей.
– Добрый вечер, Марина Петровна.
– Добрый вечер, Василий Иванович.
– Поздно возвращаетесь.
– С тренировки.
– Вот молодец. Я в твои годы уже на диване лежал. А ты вон какая бодрая.
Марина улыбнулась.
– Стараюсь.
Поднялась на пятый этаж пешком. Не запыхалась. Открыла дверь, разделась, прошла в ванную. Долго стояла под душем, смывая пот и усталость.
Потом села на кухне с чаем. Смотрела в окно. На дворы, на дома, на далёкие огни города.
Когда-то она думала, что жизнь закончится, если Сергей уйдёт. Что она не сможет, не справится, умрёт от одиночества.
Не умерла.
Справилась.
Жизнь продолжалась. Другая. Трудная. Одинокая. Но своя.
Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Марина нахмурилась, ответила.
– Алло?
– Марина Петровна? Это Ирина, из "Энергии".
– Да, здравствуйте.
– Слушайте, у меня к вам предложение. Мне нужен помощник на утренние группы. Не тренер, конечно, пока просто ассистент. Следить за техникой, помогать новичкам. Платить буду немного, но это опыт. Хотите попробовать?
Марина молчала. В голове пронеслись сомнения. Она? Помогать другим? Она же сама толком ничего не умеет.
– Я не знаю, справлюсь ли...
– Справитесь, – уверенно сказала Ирина. – Вы прошли путь от нуля до нормального уровня за полгода. Знаете, каково начинать. Знаете все страхи, все ошибки. Это именно то, что нужно новичкам. Не супер-профи, а человек, который понимает.
– Мне подумать надо.
– Думайте. Но недолго. Группа начинается через две недели.
Ирина попрощалась. Марина положила телефон на стол. Посмотрела на свои руки. Они были сильнее, чем полгода назад. Жилистые. С мозолями на костяшках.
Эти руки теперь умели защищаться.
Может быть, могли научить защищаться и других?
На следующий день, на тренировке, Марина подошла к Ирине после занятия.
– Я согласна. Попробую.
Ирина улыбнулась.
– Отлично. Приходи в понедельник, я покажу, что к чему.
Первая утренняя группа собралась в субботу. Пять женщин. Две молодые, одна средних лет, две пожилые. Одна из пожилых выглядела особенно неуверенно. Стояла в углу, сгорбившись, в старых треках.
Марина подошла к ней, пока Ирина объясняла остальным правила.
– Здравствуйте. Я Марина, помощник тренера.
– Галина, – женщина кивнула, не глядя в глаза.
– Первый раз?
– Да. Дочь уговорила. Говорит, надо двигаться, а то совсем раскисла.
– Понимаю. У меня тоже дочери... – Марина осеклась. У неё не было дочери. Но она поняла, что имела в виду. – Сложно начинать, да?
– Очень. Я боюсь, что не справлюсь. Что все будут смеяться.
Марина посмотрела на Галину. Увидела себя полгода назад. Испуганную, потерянную, сломанную.
– Никто не будет смеяться, – сказала она тихо. – Мы все здесь начинали так же. И справились. Справитесь и вы.
Галина подняла глаза. В них мелькнула надежда.
– Правда?
– Правда.
После занятия Галина подошла к Марине, когда та складывала коврики.
– Спасибо. За поддержку.
– Не за что.
– Вы такая... спокойная. Сильная. Наверное, всю жизнь спортом занимались?
Марина рассмеялась.
– Нет. Я пришла в этот зал полгода назад. Точно так же испуганная и неуверенная, как вы сегодня.
Галина удивлённо открыла рот.
– Серьёзно?
– Серьёзно.
– Но почему? Что случилось?
Марина задумалась. Что случилось? Муж ушёл. Жизнь рухнула. Но это только верхушка. Настоящее началось раньше. Много раньше. Когда она начала растворяться в ком-то другом. Когда забыла, кто она сама.
– Я потеряла себя, – сказала она просто. – И решила найти.
– И нашли?
Марина посмотрела в окно. На солнечный день, на улицу, на людей, спешащих по своим делам.
– Нахожу, – ответила она. – Постепенно.
Галина кивнула.
– Я тоже хочу. Найти себя.
– Найдёте. Главное не бросать.
Вечером Марина сидела дома, разбирала старые фотографии. Нашла свадебный альбом. Молодые лица, белое платье, счастливые улыбки. Сергей держал её за руку. Она смотрела на него влюблённо.
Двадцать восемь лет назад.
Она долго смотрела на эти фотографии. Не с болью, не с ностальгией. Просто смотрела. Как на жизнь другого человека. Той Марины больше нет. И того Сергея тоже нет.
Есть только она. Сегодняшняя. Пятидесятивосьмилетняя. Одинокая. Усталая. Сильная.
Телефон зазвонил. Сергей.
Марина удивилась. Он не звонил уже четыре месяца. Только переводил деньги.
– Алло?
– Привет, Марин. Как дела?
– Нормально. Что-то случилось?
– Нет, просто... Хотел поговорить. Давно не общались.
– Да.
Молчание. Потом он вздохнул.
– Я тут подумал... Может, встретимся? Поговорим?
– О чём?
– Обо всём. О нас. О том, что было. Может быть, мы поторопились с разводом...
Марина слушала его слова и чувствовала странное отстранение. Как будто слушает знакомую песню, которая когда-то нравилась, а теперь просто фоном звучит.
– Серёж, я не хочу встречаться.
– Почему? Марин, я понял, что совершил ошибку. С Викой не получилось. Я думал о тебе. О нашей жизни. Может быть, мы можем попробовать ещё раз?
Раньше она бы расплакалась от этих слов. Или обрадовалась. Или разозлилась. Сейчас не было ничего. Только усталость.
– Нет, Серёж. Не можем.
– Но почему?
– Потому что я изменилась. И не хочу возвращаться в ту жизнь.
– Какую жизнь? Мы же были счастливы!
– Ты, может быть, был. Я не знаю, была ли я счастлива. Я просто была. Существовала. Обслуживала твою жизнь.
– Марина, это несправедливо...
– Может быть. Но это правда. Моя правда.
Он молчал. Потом тихо спросил:
– Ты меня ненавидишь?
– Нет. Совсем нет. Но и не люблю больше. Просто помню, что ты был частью моей жизни. И эта часть закончилась.
– Значит, всё?
– Да, Серёж. Всё.
Она положила трубку. Села на диван. Посмотрела на свадебный альбом на столе. Взяла его, отнесла в дальний шкаф. Убрала на верхнюю полку.
Пусть лежит. Как память. Но не как якорь.
В июне Марина впервые поехала одна на дачу. У них была маленькая дача под Истрой, полученная ещё от родителей Сергея. После развода он сказал, что она может пользоваться, ему не нужна.
Марина не была там два года. Боялась. Там было слишком много воспоминаний. Совместных вечеров, шашлыков, разговоров под звёздами.
Но сейчас она решила поехать.
Дача встретила её запустением. Трава по колено, сарай покосился, в доме пахло сыростью. Марина открыла окна, вымыла полы, вынесла старые вещи.
Два дня работала не разгибаясь. Косила траву, красила забор, чинила крыльцо. Тело болело, руки стёрлись в мозоли. Но это была хорошая боль. Живая.
Вечером второго дня она сидела на крыльце, пила чай. Солнце садилось за лесом. Пели птицы. Где-то далеко лаяла собака.
Тихо. Спокойно. Одиноко.
Но не страшно.
– Ничего себе, – сказал голос сзади.
Марина обернулась. Через забор смотрел сосед, Пётр Иванович. Пожилой мужчина, живший здесь круглый год.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, Мариночка. Давненько тебя не было. Одна приехала?
– Одна.
– Где Серёжка?
– Мы развелись.
Пётр Иванович покачал головой.
– Эх, молодёжь. Столько лет прожили, и вдруг развелись.
– Бывает.
– Бывает, – согласился он. – Ты держись, девонька. Жизнь штука сложная, но жить можно. Я вон один уже пятнадцать лет после жены. Ничего, живу.
– Привыкли?
– К одиночеству? – он усмехнулся. – Не привыкнешь. Но приспосабливаешься. Находишь в нём свои плюсы.
– Какие?
– Свободу, – просто сказал он. – Делаешь что хочешь, когда хочешь. Никому не мешаешь, тебе не мешают. Это тоже счастье, своего рода.
Марина задумалась.
– Наверное, да.
– Точно да. Ладно, не буду мешать. Если что нужно, стучи. Помогу.
– Спасибо.
Он ушёл. Марина допила чай. Легла спать рано, едва стемнело.
Спала без снов. Впервые за много месяцев.
Утром её разбудило пение птиц. Марина встала, умылась холодной водой из колодца, сделала зарядку на траве. Потом позавтракала на крыльце.
День был ясный, тёплый. Она решила пойти в лес. Взяла рюкзак, бутылку воды, телефон.
Лес встретил её прохладой и тишиной. Марина шла медленно, по знакомым тропинкам. Собирала землянику, которой оказалось много в этом году. Думала о своём.
О том, какой долгий путь она прошла за эти полгода. От отчаяния к принятию. От слабости к силе. От зависимости к свободе.
Нет, она не стала другим человеком. Она просто вспомнила, кем была когда-то. До замужества. До растворения в чужой жизни.
Молодая Марина была смелой. Она хотела учиться, путешествовать, работать. Но встретила Сергея, влюбилась, вышла замуж. Родила бы детей, если бы получилось, но не получилось. И тогда вся жизнь свелась к одному: быть хорошей женой.
Она была хорошей женой. Но перестала быть собой.
– А теперь что? – спросила она вслух, останавливаясь на полянке.
Ответа не было. Только шелест листьев.
Марина присела на поваленное дерево. Достала телефон. Открыла старую переписку со Светланой. Нашла сообщение, отправленное год назад:
"Света, я иногда думаю, что жизнь прошла мимо. Что я ничего не сделала. Ничего важного".
Светлана тогда ответила:
"Марин, не говори глупости. Ты прекрасная жена, хозяйка. Это тоже важно".
Тогда Марина успокоилась. Поверила. Решила, что да, это важно.
Сейчас она понимала: нет, недостаточно. Быть хорошей для кого-то недостаточно. Надо быть хорошей для себя.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ирины:
"Марина, как отдых? Галина спрашивала про тебя. Скучает по твоим советам. Когда вернёшься?"
Марина улыбнулась. Набрала ответ:
"Хорошо тут. Но вернусь послезавтра. Соскучилась по залу".
Отправила. Встала с бревна. Пошла обратно.
Через две недели после возвращения с дачи Марина снова встретила Вику. На этот раз в супермаркете, у кассы.
Вика стояла в очереди впереди. Расплачивалась за покупки. Обернулась случайно, увидела Марину. Удивилась.
– Опять встретились.
– Похоже на то.
Они вышли из магазина вместе. Постояли у входа.
– Как дела? – спросила Вика.
– Нормально. У тебя?
– Тоже. Работаю, тренирую. Жизнь идёт.
Марина кивнула.
– Серёжа звонил мне, – сказала она неожиданно. – Месяц назад. Хотел вернуться.
Вика нахмурилась.
– Серьёзно? И что ты?
– Отказалась.
– Правильно, – Вика помолчала. – Он хороший человек, но... слабый. Ему нужна опора. Всегда. Сначала ты была, потом я. Теперь, наверное, ищет новую.
– Не моя забота больше.
– Нет. Не твоя.
Они помолчали. Вика посмотрела на часы.
– Мне бежать. Тренировка через полчаса.
– Давай.
Вика сделала шаг, потом остановилась.
– Марина, ты знаешь... Ты молодец. Что справилась. Многие бы не справились.
– Спасибо.
– Правда. Я видела тебя тогда, в баре. Ты была... разбитой. А сейчас другая. Сильная.
Марина посмотрела на неё внимательно.
– Тогда я ненавидела тебя.
– Знаю.
– Сейчас нет. Сейчас я даже благодарна.
Вика удивлённо подняла брови.
– Почему?
– Потому что ты разрушила мою иллюзию. Что я счастлива. Что у меня всё хорошо. Если бы не ты, я бы так и жила дальше. В полусне. До самой смерти.
Вика молчала. Потом улыбнулась. Грустно, но искренне.
– Тогда пожалуйста. Хотя я делала это не специально.
– Знаю. Ты просто жила свою жизнь. Как и я должна была жить свою.
Они попрощались. Марина смотрела ей вслед. Не с ненавистью. Не с завистью. Просто смотрела.
Потом развернулась и пошла домой. По летней улице, мимо детских площадок, мимо кафе, откуда доносилась музыка.
Жизнь шла. Её жизнь.
Осень пришла тихо. Листья пожелтели, дни стали короче. Марина продолжала ходить на тренировки, помогать Ирине с группами. Галина осталась, похудела, окрепла. Благодарила Марину каждый раз.
– Вы меня спасли, – говорила она.
– Нет, – отвечала Марина. – Ты спасла себя сама. Я просто была рядом.
В октябре Ирина предложила Марине пройти курсы тренеров.
– У тебя получается. Люди тебя слушают, доверяют. Почему бы не сделать это официально?
Марина сомневалась. Курсы стоили денег. Времени требовали. Но потом согласилась.
Училась три месяца. Было трудно. Теория, практика, экзамены. Но справилась.
В январе, ровно через год после того вечера в баре, Марина получила сертификат тренера по фитнесу и базовым единоборствам.
Ирина поздравила её, обняла.
– Горжусь тобой.
– Спасибо. За всё.
– Не за что. Ты сама всё сделала.
Вечером Марина сидела дома, держала в руках сертификат. Смотрела на своё имя, напечатанное чётким шрифтом.
Марина Петровна Соколова. Тренер.
Год назад она была никем. Брошенной женой. Потерянной, сломленной.
Сейчас она тренер. Помогает другим женщинам находить себя. Как нашла себя сама.
Телефон зазвонил. Светлана.
– Маринка, ты дома?
– Дома.
– Я сейчас подъеду. Надо отметить!
– Что отметить?
– Твой сертификат! Ирина мне рассказала. Я так горжусь тобой!
Светлана приехала с тортом и шампанским. Они сидели на кухне, пили, разговаривали.
– Ты знаешь, я иногда смотрю на тебя и не узнаю, – сказала Светлана. – Ты такая... цельная. Будто нашла что-то важное.
– Нашла.
– Что?
– Себя, – ответила Марина просто.
Светлана кивнула.
– А Серёжу забыла?
– Нет. Не забыла. Но отпустила. Это разные вещи.
– Скучаешь?
Марина задумалась. Скучала ли она? Иногда, ночами, когда было особенно тихо, вспоминала его голос, запах, привычки. Но это была светлая грусть. Не боль.
– Иногда. Но не по нему. По тому, что было. По молодости, может быть. Но назад не хочу.
– И правильно, – Светлана подняла бокал. – За тебя. За твою новую жизнь.
– За новую жизнь.
Они выпили. Марина смотрела в окно. На зимний город, на падающий снег, на огни в окнах напротив.
Где-то там жил Сергей. Со своей новой жизнью. Со своими новыми проблемами.
Где-то там жила Вика. Тренировала, учила, искала свою дорогу.
А здесь жила она. Марина. Пятьдесят девять лет. Одинокая. Свободная. Сильная.
И это было достаточно.
Через неделю, после утренней тренировки, Марина сидела на скамейке в парке около зала. Пила кофе из термоса. Смотрела, как бегают люди, гуляют с собаками, катаются на лыжах.
Рядом села пожилая женщина. Лет семидесяти. С палочкой, в тёплой шубе.
– Разрешите?
– Конечно.
Они сидели молча. Потом женщина вздохнула.
– Устала. Далеко живу, до дома ещё идти.
– Отдохните.
– Отдыхаю, – женщина посмотрела на Марину. – Вы местная?
– Да.
– А я к дочери приехала. Внучку нянчить. Она на работе, я с маленькой. Тяжело в моём возрасте, но что делать. Дочь одна, муж ушёл недавно.
Марина кивнула.
– Понимаю.
– У вас тоже?
– Да. Год назад.
Женщина покачала головой.
– Эх, мужики. Все одинаковые. А дочь моя убивается. Говорит, жизнь кончилась. Плачет по ночам. Я ей говорю: живи, дура, не плачь. Жизнь не кончилась, просто другая началась. Но она не слушает.
Марина молчала. Потом спросила:
– А вы как пережили? Когда ваш муж ушёл?
Женщина усмехнулась.
– Мой не ушёл. Умер. Тридцать лет назад. Мне тогда сорок было. Думала, жизнь кончилась. Но не кончилась. Вырастила детей, работала, теперь вот внуков нянчу. Жизнь, она всегда продолжается. Пока ты жива, она продолжается.
– Это правда.
– Конечно правда. Главное не сдаваться. Не ложиться и не умирать заживо. А то многие так делают. Лягут на диван и всё, конец. А потом удивляются, что жизнь мимо прошла.
Марина улыбнулась.
– Мудрые слова.
– Не мудрые, жизненные, – женщина встала, опираясь на палочку. – Ладно, мне идти. Внучка ждёт. Удачи вам, девушка.
– И вам.
Женщина ушла. Марина сидела ещё немного. Допила кофе. Встала.
Пошла домой. По парку, мимо детской площадки, мимо памятника, мимо магазинов.
Её телефон зазвонил. Ирина.
– Марин, ты где?
– Иду домой.
– Отлично. Слушай, у меня тут девушка звонила. Хочет начать ходить в зал. Очень боится. Говорит, ей пятьдесят пять, она думает, что поздно. Я сказала, что ты с ней поговоришь. Можешь?
Марина остановилась. Посмотрела на небо. Ясное, зимнее.
– Конечно. Давай её номер.
– Спасибо. Ты лучшая.
– Нет, просто понимаю её.
Ирина скинула номер. Марина сохранила его. Набрала.
– Алло? – ответил неуверенный женский голос.
– Здравствуйте. Меня зовут Марина. Вы звонили в зал "Энергия"?
– Да, я... Я хотела узнать про тренировки. Но я не знаю, стоит ли. Я никогда не занималась спортом. И возраст уже...
– Сколько вам лет?
– Пятьдесят пять.
– Мне пятьдесят девять. Я начала год назад. С нуля.
Молчание.
– Правда?
– Правда. И знаете что? Это лучшее, что я сделала в своей жизни. Не потому что похудела или стала сильнее. А потому что нашла себя.
– Себя?
– Да. Ту, которую потеряла много лет назад. Приходите. Попробуйте. Если не понравится, бросите. Но попробуйте.
– Я... Я боюсь.
– Все боятся. Я тоже боялась. Но пришла. И не пожалела.
Женщина молчала. Потом тихо сказала:
– Хорошо. Приду. В четверг можно?
– Можно. Я буду вас ждать.
– Спасибо.
– Не за что. До встречи.
Марина повесила трубку. Улыбнулась. Пошла дальше.
Дома она приготовила обед. Поела. Села у окна с книгой. Читала долго, пока не стемнело.
Потом встала, подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на себя.
Лицо всё ещё уставшее. Морщины никуда не делись. Седина тоже. Но глаза другие. Живые. Ясные.
Это была она. Настоящая.
Год назад она думала, что жизнь кончилась. Что она никому не нужна. Что осталось только доживать.
Но жизнь не кончилась. Просто изменилась. Стала другой. Трудной. Одинокой. Но своей.
И это был не конец.
Это было начало.
– Марина, – сказала она своему отражению негромко. – Ты молодец. Ты справилась.
Отражение улыбнулось в ответ.