Хотя лишь около 1 процента населения Японии относит себя к христианам, сегодня Рождество отмечается по всему японскому архипелагу. Изначально праздник был принесён миссионерами ещё в XVI веке, однако по-настоящему укоренился лишь в XIX столетии. Уже в 1870-е годы некоторые известные токийские магазины выставляли рождественские украшения и ввозили рождественские открытки и подарки. К 1920-м годам Рождество начало «просачиваться» вниз и вширь – в среду низших слоёв и в сельские районы.
Годы американской оккупации после Второй мировой войны ещё глубже внедрили Рождество в японскую массовую культуру. В период масштабной реконструкции страны – восстановления после физических разрушений, демонтажа старого милитаристского режима, а также интенсивного поиска новых путей развития и форм коллективной идентификации – японское общество активно заимствовало образы западной культуры. Празднование Рождества поощрялось не только средствами массовой информации и коммерческим сектором, но и школьными учебниками английского языка – с их главами о «Рождестве в американских семьях», – а также учителями, которые нередко называли этот праздник «демократическим».
Хотя Рождество традиционно является религиозным праздником, его принятие по всему японскому архипелагу указывало прежде всего на его светское значение. Так, в одном опросе среди жителей префектуры Нагано около половины респондентов сообщили, что у них есть рождественская ёлка, даже если они исповедуют другую религию. Рождество обычно включается и в календари, выпускаемые синтоистскими и буддийскими организациями Японии, которые, по-видимому, не воспринимают его как религиозную угрозу.
Существовали даже попытки сделать 25 декабря национальным праздником под названием «День международной доброй воли». Однако общественность оспорила мысль о том, что учреждение такого праздника будет однозначно воспринято буддийскими и мусульманскими странами как проявление «доброй воли».
Даже если новый праздник вызывал сомнения у части общества, Рождество хорошо вписывалось в уже существующий сезон зимних торжеств, который начинался с дня зимнего солнцестояния и заканчивался кануном Нового года. Его принятие отчасти объяснялось лёгкостью интеграции в уже сложившуюся атмосферу конца года.
Рождество наступает достаточно рано и не мешает в серьёзной степени домашним приготовлениям к Новому году. Единственными, кто действительно испытывает неудобства, остаются владельцы магазинов и продавцы, которые уже к середине декабря оказываются втянутыми в масштабные предновогодние распродажи. Кроме того, Рождество следует вскоре после празднования солнцестояния, и многие семьи отмечают эти два события подряд, придерживаясь схожих обычаев и кулинарных традиций.
Существуют и заметные отличия от американского Рождества. Например, обмен рождественскими открытками не имел большого значения. Во многих домах внутри устанавливали скромно украшенную рождественскую ёлку, однако она уступала по впечатляемости своему новогоднему «конкуренту» – кадомацу (традиционной для синтоизма украшенной новогодней сосне), размещаемой у входа в дом. Вместо того чтобы класть подарки под ёлку, родители ночью подкладывали их детям на подушки.
В то же время рождественские празднования в Токио были вполне узнаваемыми. В магазинах и на улицах центральных районов Токио или Осаки декоративные ёлки, Санта-Клаусы, ангелы и леденцы выглядели столь же масштабно и ярко, как в американских городах. Рождественская музыка звучала повсеместно. Всё более популярными становились вечеринки с совместным участием мужчин и женщин, а также обмен подарками между представителями разных поколений (именно поэтому праздник нередко воспринимался как «демократичный»), а родители рассказывали детям истории о Санта-Клаусе.
Впрочем, в японской культуре Рождество и Санта-Клаус стали скорее символами модернизации, потребительского изобилия и приобщения к глобальному миру, чем носителями конкретного религиозного содержания.