“Ош наших предков” Елены Дружининой
В изданиях разных лет мы встречаем рассказы об ошских мечетях, медресе и мазарах. Но сколько их было точно, по источникам не ясно. Чаще всего повторяется цифра 100 – для мечетей и 54 - для медресе. По полученным нами устным данным, в списке культовых памятников города, составленном в сороковых годах нынешнего века, значилось 123 мечети и 7 медресе.таеое количество древних построек, сосредоточенных на территории одного города, могло бы дать обильный материал для изучения народной архитектуры юга Киргизии. Но, к сожалению, теперь этот список едва превысит два десятка памятников, находящихся в различной степени сохранности.
Реконструкция города, начавшаяся в пятидесятых годах, неузнаваемо изменила его облик.Но при этом погибли многие памятники древнего зодчества. Они своевременно не привлекли внимание исследователей, не были изучены в историко-архитектурном отношении и это сказалось на их судьбе.
Правда, нельзя сказать, чтобы общественность города не била тревогу по поводу разрушения древних построек. Но чаще всего это случалось уже после того, как памятник был уничтожен. Пример – случай с мазаром (мечетью) Сулеймана или «белым домиком», стоявшим на вершине горы.
Печально, но факт: до сих пор ни один архитектурный памятник города не взят на учет и не подлежит охране государством. Сохранившиеся мечети и мазары превращены в склады, в цеха мелких предприятий. Ежегодные ремонты ведут к тому, что старые древние части зданий заменяются новыми, под «косметикой» наших дней скрываются, а подчас и уничтожаются росписи. Руководители предприятий, разворачивающих свою деятельность в зданиях-памятниках, не смотрят на них как на наследие прошлого. На айванах мечети Мухаммада Юсупа Бойхожи оглы свален уголь, наполовину скрывший резные ганчевые панно стены. Здесь же сожжена деревянная колонна с резной капителью и базой с этой же мечети. Другой пожар, возникший несколько лет назад в мечети Джами, где расположен консервный завод, уничтожил большую часть росписей потолка. Да и сам технологический процесс производства консервов отнюдь не способствует сохранению росписей.
Примеров бездушного отношения к памятникам старины можно привести много. Ноеще есть возможность остановить процесс разрушения памятников, есть люди, которые могут восстановить их планы, есть мастера, деды или отцы которых строили и украшали культовую архитектуру.
У юго-восточного подножия Сулейман-горы расположены мазар, носящий имя Хазрета Асаф-ибн-Бурхия, и мечеть Джами. Первые сведения об этих памятниках мы встречаем у Е.Маркова в издании 1901 года:
«У подошвы этих утесов старый сад из вековых тополей чудовищной толщины и высоты, должно быть, еще сверстников Тимура. В густой тени их и под сенью Сулеймановой скалы — полутемная часовня, посредине ее стоит массивная каменная гробница, укрытая красными покрывалами. Под темным куполом часовни, вместо лепных карнизов, обвивают ее круглые стены двойным поясом громадных черных и красных бук куфические арабские надписи из Алкорана. Дверочки затейливой резьбы из почерневшего дерева ведут в эту усыпальницу, полную сурового величия… Из часовни мутавели (лицо, ведавшее имуществом) повел нас к мечети, стоящей вглуби ее. Это обычная галерея на резных колонках с ярко расписанным потолком и стенами, только просторнее других… ».
В 1885 году в «Туркестанской туземной газете» было напечатано «Мусульманское сказание о городе Ош». В 1913 году известный востоковед Л.А.Зимин, ученик В.В.Бартольда, перевел это сказание, снабдив примечаниями, сделанными на основании собственных наблюдений при посещении Оша в 1911 году. По мусульманскому сказанию, Асаф-ибн-Бурхия был знатным человеком, дядей с материнской стороны Хазрет Сулеймана, святой и близкий Богу человек. Он был также визирем всего государства, и все дела они с Хазрет Сулейманом совершали, совещаясь вдвоем. По тому же сказанию Асаф-ибн-Бурхия умер в мечети на горе Сулейман и по приказу всевышнего Бога был похоронен у подножия горы на солнечной стороне. Не вызывает сомнения тот факт, что имя Асафа-ибн-Бурхия было присвоено мазару позднее.
Вот как выглядел мазар при осмотре его Л.А.Зиминым:
«Мазар, которому присвоено имя Хазрета Асафа- ибн-Бурхия, находится в Оше, у подножия Тахт-и-Сулейман с юго-восточной стороны ее. Представляет он из себя здание не особенно старой постройки из жженого кирпича обычного в Средней Азии типа. Входом служит высокая арка, перегороженная деревянной решеткой. Эта арка внутри красиво раскрашена под мозаику. В глубине арки находится резная дверь, запертая железным замком, прикрепленной железной скобой в виде рыбы. На двери вырезано имя уста, делавшего дверь, некоего Ахмеда, а над дверью золотом по синему фону написан хадис (священное предание) о Сулеймане. Около двери помещаются три камня овальной формы с наполовину стертыми арабскими надписями, на которых мне не удалось ни прочесть ничего связного, ни найти какую-либо дату. Внутрь мазара, за деревянную дверь, мне проникнуть не удалось. Хранитель же мазара сказал, что там, внутри, находится только один большой камень над могилой Асафа, причем на камне никаких надписей нет. Купол мазара большой и возвышается над землей аршин на 8-9 приблизительно. Непосредственно к мазару примыкает мечеть Джума, построенная в виде прямого угла, одна сторона которого, начинающаяся от мазара, по словам местных мулл, построена 5 лет тому назад, а другая сторона, перпендикулярная к первой, на четыре года раньше ее”.
К тексту статьи Л.А.Зимина приложены фотографии фасада мазара Асаф-ибн-Бурхия и общего вида мазара и мечети Джами (Джума). Это пока единственные документальные материалы по этому комплексу, сделанные в первом десятилетии XX века,которые удалось нам обнаружить.
В 1924 году, по поручению Всесоюзной научной ассоциации востоковедения, Туркестан посетил профессор Московского университета, председатель комиссии по изучения искусств Востока Б.П.Денике, чтобы на месте исследовать памятники искусства. С этой целью профессор Денике осмотрел рад городов и местностей, заслуживающих внимания с точки зрения их художественно-исторического значения. Так, им были осмотрены и памятники города Оша, среди которых мазар Асаф-ибн-Бурхия (Яхия-ибн-Бурхайя по Б.П.Денике). В своем обобщающем труде «Архитектурный орнамент Средней Азии», вышедшем в 1939 году, Б.П.Денике пишет:
«Число дошедших до нас зданий, украшенных резной терракотой, не велико, но, несомненно, существовал еше ряд сооружений XII-XIII вв. с такой декорацией, так как в различных местах Средней Азии были находимы резные терракотовые плиты, происходящие из несохранившихся зданий этого типа. Такие плиты и их фрагменты были найдены в Оше… В Оше при мазаре Яхия-ибн-Бурхайя находились два фрагмента с орнаментом в виде геометрического плетения и обрывками надписи среди растительных побегов.»
Все последующие авторы работ по архитектурным памятникам Киргизстана (А.Н.Берштам, Б.Н.Засыпкин, В.Е.Нусов), к сожалению, проходят мимо древних памятников зодчества нашего города. А они исключительно любопытны.
Мазар Асаф-ибн-Бурхия представляет собой куб, увенчанный куполом, с порталом и стрельчатой аркой входной ниши, обращенной на восток. Сложен из обожженного кирпича размером 25 – 26х25 – 26х4 см. Длина сторон основания мазара 7, 23 х 10 м., о высоте пока судить трудно, так как культурный слой, выросший за многие столетия с внешней стороны мазара, почти до половины скрыл здание, а фасадная часть его застроена.
Переход от кубического основания к наружному куполу осуществляется с помощью барабана. Наружный диаметр купола 6,43 м. Ширина портала 7,6 м. В центре его помещается высокая стрельчатая ниша.
Ширина ее 3,2 м, глубина 2,46 м. Все пространство ниши отделено резным расцвеченным ганчем. Судя по фотографиям, иллюстрирующей текст статьи Л. А. Зимина, портал был надстроен позднее. Надстроенная часть венчалась зубцами и имела четыре проема. На портале, над стрельчатой аркой входа, имеется углубленная в портал прямоугольная рамка, служившая, вероятно, для заполнения резными терракотовыми плитками. В этом году ученик школы имени Панфилова Абдурахим Юнусов передал нам два фрагмента резных терракотовых плит с этого мазара. Один фрагмент неполивной плиты с обрывками глубоко врезанной арабской надписи среди растительных побегов. Второй представляет собой часть фигурной плиты с орнаментом по краю в виде двух параллельных полос, пересекающихся под прямым углом; пространство между полосами заполнено квадратами, разделенными диагоналями и четырьмя треугольниками, обращенными вершинами к центру пересечения диагоналей.
В глубине ниши имеется входная дверь, ведущая в гурхану (усыпальницу). О внутреннем декоре гурханы трудно сказать что-нибудь определенное, так как современный пол в ней находится значительно выше древнего уровня, а пространство купола скрыто фанерным потолком, сооруженным по основанию купола. В настоящее время на стенах гурханы можно видеть только восемь арочных проемов чисто декоративного порядка.
Непосредственно к мазару примыкает мечеть Джами. Мечеть сообщалась с мазаром через дверь, устроенную в южной стене. Пространство вокруг двери отделано резным расцвеченным ганчем. На айване мечети три ряда колонн (по тринадцать колонн в ряду). Базы и капители их покрыты резьбой, балки и потолки мечети ярко расписаны, задняя стена с молитвенной нишей (михрабом) украшена резным ганчем.
В течение последних тридцати лет этот архитектурный комплекс видел нескольких хозяев. В 1940 году здесь располагалось студенческое общежитие учительского института, сейчас, как мы уже говорили, консервный завод. Изменения, происшедшие с памятником за эти годы, разительны, утраты подчас ничем невосполнимы. В задней стене мазара имеется большой пролом, заложенный современным кирпичом, надстроенная часть портала снесена, резная деревянная дверь бесследно пропала, хотя в начале пятидесятых годов ее еще видели на своем месте. Камни с арабскими надписями зарыты где-то на территории комплекса. По словам А. Батырова, бывшего сторожа общежития учительского института, он по приказанию коменданта общежития производил «раскопки» сагоны (захоронения). Старые работники консервного завода свидетельствуют, что богатые покрывала с сагоны исчезли и находятся у неизвестных лиц. Чтобы расширить производственную площадь завода, к фасаду и северной стене мазара пристроили дополнительные помещения. На айване мечети сооружена стена. От сада, входившего в комплекс мазара и мечети, остались жалкие остатки. Хауз в центре двора превращен в пожарный водоем. Если войти на территорию консервного завода, то становится понятным, почему в поле зрения исследователей не попал этот памятник архитектуры: время и люди сделали свое дело.
В этом году комплекс осмотрен специалистами научно-методического Совета по охране памятников культуры (Москва), специальных научно-реставрационных мастерских Министерства культуры Киргизской ССР; кирпич для датировки памятника взят совместной экспедицией Института археологии Академии Наук СССР и Института физики Земли. Сотни туристов из разных концов нашей Родины, учителей и школьников знакомились с этим памятником. К сожалению, массовые посетители вынуждены довольствоваться осмотром памятника архитектуры с задворков. Спасибо хозяевам дома, во дворе которого расположена задняя часть мазара, что они разрешают входить одновременно нескольким десяткам посетителей, иначе экскурсантам пришлось бы обозревать памятник через щели забора.
Завтрашний день нам представляется иным... Вся территория комплекса отчуждена у консервного завода. Завод переведен в другое помещение (кстати, этот вопрос уже решается в течение нескольких лет).
Убраны все постройки, выросшие за последние годы, сняты все перегородки и дополнительные стены, внутренние помещения мазара и мечети очищены от современной штукатурки.
Вокруг мазара произведены раскопки культурного слоя, в котором могут оказаться детали внешнего декора здания и, не исключено, остатки еще каких-то древних памятников. Памятник архитектуры прошлого получит всестороннее изучение. Специалисты-реставраторы восстановят все детали, утерянные за прошедшие столетия и особенно последние десятилетия. На территории комплекса областной краеведческий откроет экспозицию «Архитектурные памятники города Оша», наглядным примером которой будут наши памятники, охватывающие период от домонгольского времени и до начала ХХ века. И тогда не придется научным сотрудникам краеведческого музея и других заинтересованных организаций краснеть перед гостями,
часто задающими вопрос: «А какие памятники зодчества можно посмотреть в вашем городе?».
- Милости просим в наш музей архитектуры! сможем сказать мы в ответ.
НА СНИМКЕ: фасад мазара хазрета Асаф-ибн-Бурхия.
(Продолжение следует)
НЕДАЛЕКО от мазара Асаф-ибн-Бурхия находятся остатки мазара Кчик-Мекка, бывшего в руинах уже в 1924 году, когда его обследовал Б. П. Денике. На основании кирпичной геометрической декорации, которой был украшен мазар, Б. П. Денике предположительно датировал его домонгольским временем.
Здание, сложенное из обожженного кирпича, по данным опроса, было увенчано куполом, имело выход в задней стене, через него проходили паломники, направляясь к наиболее почитаемому мазару Асаф-ибн-Бурхия. В настоящее время сохранились только две боковые стены, возвышающиеся на 1 м. над уровнем современной поверхности. Остатки кладки служат стенами домов, кирпич из мазара употреблен на постройку дувалов. Через внутреннее помещение мазара проложена пешеходная дорога.
При подъеме на Сулайман-гору обращают на себя внимание могилы, обложенные жженым кирпичом. Кирпич здесь разновременно, но встречается и средневековый (с XII века). При обследовании территории вокруг этих могил была обнаружена площадка с остатками стен здания. Здесь же подобраны крупные обломки резного ганча от внутреннего декора памятника. По сообщениям нам данным, на этом месте стояла мечеть «Мекка-Аджам». По мусульманскому сказанию, Хазрет Ибрахим, построивший Мекку, услышал об изобилии Оша и отправился туда. Прибыл в Ош, он увидел, что в Оше нет воды для постройки мечети. Тогда он выдолбил слабых верблюдов и на их подоле построив мечеть, подобную меккской. Ту мечеть назвали «почитаемая Мекка». Е. Марков упоминает о ней в своем путевом очерке при описании Оша.
Областной краеведческий музей размещен в здании одной из древнейших мечетей южной Киргизии, ныне, известной под названием Рават-Абдулла-хан. Мечеть расположена у северо-восточного подножия Сулейман-горы, в большом фруктовом саду. Через сад течет арык Джаннат, огибающий гору. Арык обсажен с двух сторон тополями. Мечеть возведена на искусственном возвышении. Двор ее в ансамбле и в прошлом был вымощен жженым кирпичом квадратной и прямоугольной формы. Сейчас кирпичная вымостка залита асфальтом. В центре двора стоял мавзолей. На его фундаменте установлена скульптура киргизской матери с ребенком.
Вокруг мечети образовался культурный слой толщиной до 2 м. В результате перестроек и ремонтов, проведенных в XIX в. и первой половине XX в., мечеть потеряла свой первозданный вид.
Когда-то она была значительным монументальным сооружением. В плане имеет форму прямоугольника с размерами сторон 27,32х15,43 м.
Центральное помещение, расположенное на оси входа, перекрыто куполом, диаметр которого около 4 м. Высота от пола до купола почти 12 м. По обеим сторонам центрального, летнего – боковые- зимние помещения, освещающиеся каждое четырьмя окнами. Стены, арка и купола мечети возведены из жженого кирпича на лессовом и ганчевом растворах.
Архитектор В.Е.Нусов, изучавший этот памятник, отмечает, что «композиция плана мечети необычная, редко встречающаяся в среднеазиатском зодчестве в подобных сооружениях». На основании анализа всех данных он устанавливает приблизительную дату строительства мечети: конец XVI — начало XVII века.
В связи с этой, возможно, мечетью стоит вспомнить «Записки» Бабура, ту их часть, где он описывает город Ош: «…На склоне Бара-кух (название Тахт-и-Сулейман во времена Бабура), между садами и городом, есть мечеть, называемая мечетью Джауза (Масджид-и Джауза). С горы течет большой ручей. Несколько ниже внешнего двора мечети – площадь, поросшая трилистником, полная тени и приятности; каждый путешественник и прохожий отдыхает там. У ошских озорников есть забава: на всякого, кто там заснет, они пускают воду из этого ручья.»
Выше мечети Рават-Абдуллахан располагалась здание кори-хоны Ишан-Шанта, пристроенное вплотную к скалам горы. Сейчас на его мес- те ребятишки играют в футбол.
На вершине горы Бера-кух в конце XV века для султана Махмуда, сына моголистанского правителя Йунус-хана, возвели небольшой павильон-худжру. Несколько лет спустя, в 1497 году, вступивший уже на ферганский престол Бабур распорядился устроить для себя на выступе скалы (несколько ниже, но, зато с лучшим видом на город и предместья) новый павильон с террасой-айваном. Здание, построенное для Бабура, с течением времени разрушилось, хотя в 1814 году русский путешественник Филипп Назаров видел на утесе горы
Тах-Сулейман «построенные два древние здания… Здания сии никем не обитаемы». Худжра султана Махмуда представляла собой куб, завершенный стрельчатым куполом, главный фасад имел вид хорошо развитого портала. Здание из хорошо обожженного кирпича на ганчевом растворе, в антисейсмических целях, стояло в выбитом и камне котловане, заполненном рыхлой землей и песком. Вследствие многократных ремонтов и реставраций здание утеряло прежний вид. По сообщениям нам данным, оно было украшено резным ганчем, входом в него служила резная дверь.
На углу улиц Тельмана и Алебастровой расположены квартальная мечеть. На балке айвана обозначены дата постройки-1328 год худжры (1909-1910 гг.), имя жертвователя - Мухаммад Юсуп Бойхожи Оглы, имена плотников - ошских
мастеров и художника из Ходжента, расписывавшего потолки. Мечеть построена из кирпича и дерева и состоит из открытого - летнего - и закрытого - зимнего - помещений. В западной стене две ниши михрабов, незначительно выступающие наружу, балки айвана поддерживают колонны с резной базой и капителью. Потолки и балки летнего помещения расписаны великолепным растительным орнаментом, стены покрыты резным расписным ганчем.
В помещении мечети с послевоенного времени располагались склад
и пекарня, сейчас здесь находится кондитерский цех горкоопторга.
Если пройти вдоль арыка за мечеть Мухаммада Юсупа Бойхожи Оглы, то можно увидеть купольную мечеть Сыдыкбая. Трудно что-нибудь сказать об этом памятнике, так как он находится в удручающем состоянии.
Недалеко от мечети Сыдыкбая, по улице Алебастровой, дом № 186,
расположен дом Сыдыкбая, являющийся образцом народной жилой
архитектуры состоятельной части узбекского населения. В доме много
большого размера комнат. Богата художественная отделка этих комнат и
айваков (резьба по дереву и ганчу, роспись потолков).
В жилом доме Сыдыкбая размещался в свое время Тулейкенский райисполком, теперь он, как и мечеть, используется под жилье. Кетати, на территории нашего города сохранилось немало жилых домов, принадлежавших когда-то населению среднего достатка. Возраст этих по-
строек 70—80 лет.
Район перекрестка улиц Тельмана и Свердлова был своеобразным «универсатетским» центром старого Оша. На северо-восточном углу перекрестка стояло медресе Халмурзабая, построенное в пятидесятых годах XIX века (по другим данным — в 1831 году). Здание было сложено из кизлратного жженого кирпича, стены, снаружи не оштукатурены. Портал вытянут в высоту, имел оялку стрельчатую арку и прямоугольные впадины вокруг нее. Углы фасадной части здания были оформлены минарегтиками. Ствол одного из них, запечатленного на фотографии, в верхней половине был перехвачен орнаментированным пояском. Фонари минаретов имели по шесть арочных сквозных проемов. Судя по той же фотографии, помещения справа и слева от входа имели купольные перекрытия. Справа таких помещений было два — одно из них большое. В комплекс медресе входило более 20 худжир (келий).
С 1940 года в здании медресе размещались детская консультация, молочная кухня, инспекция ПТР, с 1949 года-областной краеведческий музей. На месте разобранной западной стены медресе стоял глиняный дувал с входной дверью, оба полотнища которой обработаны высокохудожественной резьбой. На одной створке двери — надпись с именем мастера и датой изготовления. Дверь, видимо, служила парадным входом в медресе. Теперь эта дверь вместе с коробкой хранится в областном краеведческом музее (спасибо за это людям, сумевшим ее сберечь!). Пока она единственная из подобного рода произведений искусства, которые имелись и на других культурных зданиях
города.
На месте медресе Халмурзабая в 1963 году был построен широкоэкранный кинотеатр «Космос».
На юго-восточном углу перекрестка стояло Тюркмедресе. Медресе было разобрано, и в 1929 году из его кирпича был построен театр имени Кирова.
На северо-западном углу перекрестка, на возвышенном рельефе, где находится гостиница «Алай» № 2, стояла большая мечеть, которая позднее была превращена в кинотеатр «Родина». По данным архитектора Л. Г. Куцемелова, здание мечети было построено из глины и покрыто глиной по деревянным несущим конструкциям, опиравшимся снаружи на стены, а внутри на две толстые деревянные колонны с характерными местными капителями. Потолок с большим вкусом и незаурядным мастерством был расписан ярким орнаментом. В 1946 году, по заказу Управления по делам архитектуры Киргизской ССР, весь рисунок потолка был переснят художницей Д. Т. Калачиковой и изображен в красках на ватмане. При разборке мечети потолок хотели перенести в новую библиотеку, но это не было осуществлено. Теперь местонахождение деталей потолка неизвестно, это тем более печально, что и рисунки росписей сохранились только лишь частично.
На Карасуйской улице, там, где сейчас стоянка автомашин, располагалось медресе Алымбека, мужа Курманжан-датхи. Построенное в пятидесятых годах XIX века, оно соперничало со знаменитым медресе Джами в Коканде. Судя по сохранившейся фотографии, фасадная часть здания с арочными лоджиями в одни этажи имела посередине входной портал со стрельчатой аркой и прямоугольными впадинами вокруг нее. К порталу на уровне второго этажа были пристроены справа и слева помещения с арочными проемами.
На углах фасада - башенки с гладкой кладкой ствола и фонарями с шестью арочными сквозными проемами.
От мечети, стоявшей на Андижанской улице, осталось только несколько фотографий внешнего вида и чертежей ганчевого декора, выполненных в 1946 году архитектором Л. Г. Куцемеловым и переданных им в дар музею в этом году. Им же выполнены обмеры мазара Мухаммада Рахими, находившегося в старом городе. Надгробное сооружение было возведено из жженого кирпича (русского образца) на ганчевом растворе. Портал был украшен двумя трех-
четвертными изящными колонками на углах, поверхность колонок покрыта расцвеченным резным гипсом.
Следует отметить, что все мечети и медресе сооружены на средства
феодалов, которые постройкой этих зданий хотели запечатлеть свое имя в
веках. В наше время имена их в основном забыты. И только творения
строителей, ремесленников и живописцев стали памятниками бессмертия народного гения.
Подводя итог описанию архитектурных памятников старого Оша, следует подчеркнуть, что в городе не сохранилось ни одного здания медресе, из ста с лишним мечетей до нас дошло менее десятка, а мазар - один. Представьте себе после этого экскурсию на тему «Архитектурные памятники старого Оша». Гид вынужден говорить в основном о зданиях, которые уже не существуют,
показывать на пустующие площади, и, в лучшем случае, демонстрировать
фотографии. Осмотр же сохранившихся зданий невозможен, так как они заняты предприятиями или складами.
Мы обращаемся к жителям нашего города с просьбой откликнуться, сообщить в музей данные о тех памятниках, которые не нашли отражения в очерках. Возможно, у кого-то сохранились фотографии мечетей, медресе и мазаров. Они очень бы пригодились исследователям. Быть может, нам подскажут, где находятся части декора разрушенных зданий (резная терракота, расписные потолки, резной ганч, резные деревянные двери). Все, кто любит родной город, должны помочь историко-архитектурному изучению памятников Оша, чтобы провести реставрацию оставшихся зданий, должным образом наладить
их охрану государством.
Е. ДРУЖИНИНА,
зав. отделом досоветского периода областного краеведческого музея.
На фоторепродукции – медресе Алимбека.
(Окончание следует).