— Это не заначка, это мои алименты от первого брака! — заорала я, увидев в руках мужа пухлый конверт. — Положи на место!
Игорь, вальяжно развалившийся на кухонном диванчике, даже бровью не повел. Он лениво пересчитывал купюры, смачивая палец слюной. На его лице играла самодовольная ухмылка человека, который сорвал джекпот.
— Да какая разница, чьи это деньги? — хмыкнул он, откладывая пятитысячную бумажку в сторону. — Мы семья, бюджет общий. Я тут присмотрел себе новый айфон, последней модели. Мой-то уже старье, перед пацанами стыдно. А тут как раз сумма подходящая. Считай, подарок мне на день рождения, заранее.
— Твой день рождения через полгода! — я задохнулась от возмущения. — И это деньги на лагерь для Мишки! Я копила их полгода, бывший муж переводил, я откладывала каждую копейку! У ребенка сколиоз, ему нужно плавание, массаж, процедуры! Ты хочешь лишить его здоровья ради телефона?!
— Ой, не нагнетай, — Игорь поморщился. — В лагерь он и в обычный съездит, по социальной путевке. Или на даче у твоей матери посидит, воздух там свежий. А мне телефон нужен для статуса. Я же встречи провожу, с людьми общаюсь. Должен выглядеть солидно.
Я смотрела на него и не верила своим глазам. Этот человек, который живет в моей квартире, ездит на моей машине (которую я купила в кредит еще до брака) и ест продукты, купленные на мою зарплату, сейчас собирается украсть деньги у моего сына.
***
Мы женаты два года. Сначала Игорь казался мне принцем. Ухаживал, дарил цветы, носил на руках Мишку. Говорил, что любит детей, что мечтает о крепкой семье.
А потом "принц" превратился в диванного царя.
Работу он потерял через месяц после свадьбы. "Сократили", — сказал он. На самом деле уволили за прогулы. С тех пор он "ищет себя".
Я работаю главным бухгалтером, веду три фирмы. Домой прихожу в восемь, иногда в девять. Уставшая, злая. А дома меня ждет Игорь.
— Ленусь, а что на ужин? — спрашивает он, не отрываясь от танчиков.
В раковине гора посуды — его, за весь день. На столе — крошки, пустые банки из-под энергетика, пепельница с горой окурков (хотя я просила не курить на кухне!). Его носки валяются по всей квартире, словно метки территории.
Мишка, мой сын от первого брака, старается лишний раз не выходить из комнаты. Он боится Игоря. Тот вечно орет на него: "Не шуми!", "Не мешай!", "Убери свои игрушки!".
А вчера Игорь съел шоколадку, которую я купила Мишке за пятерку в четверти. "Я не заметил, думал, это мне", — сказал он, вытирая рот рукавом.
И я терпела. Думала: ну бывает, кризис у мужика. Поддержу, он встанет на ноги.
Но сегодня...
***
— Отдай деньги, — тихо сказала я, протягивая руку.
— Не отдам, — Игорь спрятал конверт в карман своих растянутых треников. — Ты мне жена или кто? Должна поддерживать мужа. Я, может, с этим телефоном работу найду! Блогером стану! Сейчас это модно.
— Блогером? — я усмехнулась. — Ты? Который два слова связать не может без мата? Игорь, не смеши. Верни деньги. Это на лечение ребенка!
— Да сдался мне твой ребенок! — вдруг рявкнул он, вскакивая с дивана. — Вечно ты со своим Мишкой носишься! То зубы ему лечи, то спину, то репетиторы! А на мужа тебе плевать! Я хожу как оборванец, с телефоном трехлетней давности! Ты меня унижаешь!
— Я тебя унижаю?! — я почувствовала, как внутри закипает ярость. — Я кормлю тебя, пою, одеваю! Ты живешь на всем готовом! И еще смеешь рот открывать на моего сына?
— Да твой сын — ошибка природы! — заорал он, брызгая слюной. — Такой же хлюпик, как и его папаша! Надо было его в детдом сдать, а не тащить в новую семью!
В этот момент дверь в кухню открылась. На пороге стоял Мишка. Бледный, с дрожащими губами. Он слышал всё.
— Мам... — прошептал он. — Дядя Игорь, за что вы так?..
Игорь развернулся к нему.
— А ну брысь отсюда, щенок! Подслушиваешь? Уши надо драть таким!
Он замахнулся на ребенка.
В этот момент мир для меня остановился. Все звуки исчезли. Осталась только красная пелена перед глазами и дикий, животный страх за сына.
И ярость.
Такая ярость, от которой сводит скулы и холодеют руки.
Я схватила со стола тяжелую чугунную сковородку, которая стояла там с ужина (конечно же, немытая).
— Только тронь, — прошипела я. Голос был не мой. Это был рык раненой тигрицы. — Только тронь его пальцем. Я тебя убью.
Игорь замер. Его рука повисла в воздухе. Он посмотрел на меня, потом на сковородку. В его глазах мелькнул страх.
— Ты че, Ленка? Ты че, больная? — он попятился. — Я же воспитываю...
— Вон, — сказала я.
— Чего?
— Вон из моего дома. Сейчас же.
— Ты меня выгоняешь? Из-за мелкого? Из-за денег?
— Из-за того, что ты мразь.
Я шагнула к нему, занося сковородку.
— Отдай конверт.
Он судорожно пошарил в кармане, вытащил деньги и швырнул их на стол.
— Подавись! Жадная тварь!
Я схватила конверт одной рукой, другой продолжая держать оружие.
— Миша, иди в комнату. Закройся, — сказала я сыну, не сводя глаз с мужа.
Мишка юркнул в коридор.
— А теперь, — я указала сковородкой на дверь, — собирай свои манатки и проваливай. У тебя пять минут.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул Игорь. — Я здесь прописан!
— Временно! Регистрация закончилась неделю назад! Ты здесь никто! Бомж!
Я погнала его в коридор. Он пятился, спотыкаясь о свои же разбросанные носки.
— Ленка, ты пожалеешь! — орал он. — Ты одна останешься! Кому ты нужна с прицепом!
— Лучше одна, чем с паразитом!
Я заставила его открыть шкаф.
— Собирай вещи! Быстро!
Он начал хватать с полок свои футболки, джинсы, кидать их в сумку. Руки у него тряслись.
— Ноутбук! Мой ноутбук! — вспомнил он.
— Ноутбук куплен на мои деньги! — отрезала я. — Обойдешься!
— Ты воровка!
— Я?! Это ты хотел украсть деньги у ребенка-инвалида!
Я схватила его куртку с вешалки и швырнула ему в лицо.
— Одевайся! Время вышло!
— Я босиком не пойду! Дай ботинки!
Я пнула его кроссовки в сторону двери.
— Обувайся на лестнице! Вон!
Я открыла входную дверь.
Схватила его сумку, в которую он успел запихнуть только половину барахла, и вышвырнула ее на площадку. Сумка ударилась о стену, молния разошлась, трусы вывалились на бетон.
Игорь кинулся за вещами.
— Ты сумасшедшая! Психопатка! — визжал он, ползая на коленях и собирая носки.
— Ключи! — потребовала я.
— Хрен тебе! Я вернусь! Я ментов вызову!
— Вызывай! — заорала я так, что соседка выглянула в глазок. — Я им расскажу про попытку кражи! И про угрозы ребенку! И про то, как ты меня бил!
— Я тебя не бил!
— А синяки я нарисую! И поверят мне, а не тебе, тунеядцу!
Он побледнел. Дрожащей рукой достал связку ключей и кинул мне под ноги.
— Стерва!
Я подняла ключи.
Изо всех сил пнула его под зад, когда он наклонился за последним носком. Он кубарем полетел к лестнице.
— Чтобы духу твоего здесь не было! Увижу у подъезда — спущу колеса твоей "Ладе" (которая, кстати, сгнила в гараже, но он ею гордился). Или кипятком ошпарю!
Я захлопнула дверь.
Щелкнула замком. Раз. Два. Три. Четвертый оборот.
Задвинула щеколду.
Прислонилась спиной к двери. Сердце колотилось так, что казалось, ребра сломает.
Ноги подкосились, и я сползла на пол.
В коридоре стояла тишина.
Из комнаты выглянул Мишка.
— Мам?
Я подняла голову. Улыбнулась сквозь слезы, которые вдруг хлынули градом.
— Все, сынок. Все хорошо. Он ушел.
Мишка подбежал ко мне, обнял.
— Мамочка, не плачь. Мы же сильные.
Я прижала его к себе. Мой маленький мужчина. Мой защитник.
— Да, сынок. Мы сильные.
Я встала. Вытерла слезы.
Внутри была пустота. Но это была чистая, звенящая пустота, готовая наполниться новой жизнью.
Я прошла на кухню.
Сгребла со стола грязную посуду Игоря. Вместе с тарелками — в мусорное ведро.
Пепельницу с окурками — туда же.
Его кружку "Царь" — об пол! Вдребезги!
Открыла окно настежь. Морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая запах его дешевых сигарет и перегара.
Потом я взяла телефон. Зашла в приложение банка.
Заблокировала карту, к которой у него был доступ (дополнительная, которую я по глупости ему сделала).
Сменила пароли везде.
Позвонила мастеру по замкам.
— Алло? Срочный вызов. Смена личинки. Прямо сейчас.
Через час, когда мастер ушел, а дверь была надежно заперта новыми ключами, мы с Мишкой сидели на кухне.
Я заказала пиццу. Самую большую, с пепперони. И колу.
Плевать на диету. Сегодня праздник. День Независимости.
Мы ели пиццу, смеялись, болтали. Мишка рассказывал про школу, про друзей. Я слушала и понимала: вот оно, счастье. Спокойствие. Безопасность.
Конверт с деньгами лежал на столе. Целый.
Мишка поедет в лагерь. Он будет здоров.
А я... я справлюсь. Я всегда справлялась.
Игорь звонил мне всю ночь. Писал гадости, потом мольбы, потом снова угрозы.
Я читала их и смеялась.
Утром я пошла в МФЦ и подала на развод.
Больше никто не посмеет тронуть моего сына. И мои деньги.
Никогда.
***
А вы как считаете? Правильно ли поступила героиня, выгнав мужа и устроив скандал? Или нужно было попытаться решить все миром, ведь "худой мир лучше доброй ссоры"? И имеет ли право мужчина претендовать на алименты ребенка от первого брака? Пишите свое мнение в комментариях!