Елена закрыла дверь квартиры и прислонилась к ней спиной, выдыхая. Корпоратив выдался долгим и шумным, голова гудела от музыки и бесконечных тостов. В руках она держала подарочный пакет с логотипом известного бутика – коллеги в этом году решили не мелочиться.
– Ты уже дома? – донесся из гостиной голос Андрея.
– Да, наконец-то, – Елена сняла туфли и прошла в комнату, где муж сидел за ноутбуком. – Умираю, как же я устала. Четыре часа корпоратива – это перебор.
Андрей оторвался от экрана и посмотрел на жену. За двенадцать лет брака он научился читать ее настроение по мельчайшим деталям: поджатые губы, напряженные плечи, механические движения. Она явно была не в восторге.
– Как прошло? Подарки дарили?
Елена бросила пакет на диван и устало опустилась рядом.
– Дарили, конечно. Начальство решило произвести впечатление. – В ее голосе звучала усталая ирония. – Сумку и парфюм. Дорогие, между прочим.
– И что не так? – Андрей прикрыл ноутбук.
– Да всё не так, – Елена достала из пакета коробку с сумкой. – Смотри. Итальянская кожа, известный бренд, наверное, тысяч двадцать стоит. Может, больше. Но цвет! Ну кто носит такой терракотовый? Я же в жизни не надену рыжую сумку, у меня весь гардероб в холодных тонах.
Она открыла коробку, и Андрей увидел действительно красивую сумку из мягкой кожи глубокого терракотового оттенка с золотистой фурнитурой.
– Красивая вроде, – осторожно заметил он.
– Красивая, спору нет. Но не моя. И вот это, – она достала флакон духов, – французский парфюм, тоже не дешевый. Но аромат! Слишком тяжёлый, приторный какой-то. Я же люблю свежие, цитрусовые. А это прям восточная сладость, на мне будет звучать как у бабушки на танцах.
Андрей рассеянно покачал головой:
– Ну не угадали с подарками. Хотели как лучше.
– Вот именно – хотели. Не спросили, не уточнили. Купили то, что самим понравилось, – Елена убрала подарки обратно в пакет. – В общем, ерунда полнейшая. Дорогая ерунда, но всё равно ерунда. Буду теперь думать, что с этим делать.
– Можешь вернуть в магазин, – предложил Андрей.
– Без чека? Это же корпоративный подарок Нет, придумаю что-нибудь. Может, кому-то передарю, – Елена зевнула. – Всё, я спать. Умираю просто.
Она поставила пакет на комод в прихожей и ушла в спальню. Андрей посмотрел на часы – половина первого ночи, допоздна засиделся с отчетами. Закрыв ноутбук, он тоже отправился спать, уже забыв о разговоре про подарки.
Следующие дни пролетели в предпраздничной суете. Елена доделывала проекты перед новогодними каникулами, Андрей мотался по встречам с клиентами. Вечерами они вместе наряжали елку, закупали продукты, обсуждали, к кому поедут на праздники.
– Может, в этом году у нас встретим? – предложила Елена за ужином двадцать восьмого декабря. – Надоело по родственникам мотаться. Хочется тихого семейного праздника.
– Мама обидится, – возразил Андрей. – Она уже весь стол расписала, что готовить будет.
– Твоя мама обижается на всё, – устало вздохнула Елена. – Но ладно, если настаиваешь. А к моим заедем хоть ненадолго? Мама звала.
– Конечно, заедем. Может, тридцатого?
– Давай.
Елена встала из-за стола и вдруг остановилась, вспомнив:
– Кстати, мне маме подарок нужен. Я хотела ей сумку с работы отдать. Ту самую, итальянскую. Ей как раз будет – она всегда в теплых тонах ходит, рыжий ей к лицу. И духи тоже можно отдать, она такие ароматы любит сладкие.
– Какие духи? – Андрей посмотрел на нее рассеянно, уткнувшись в телефон.
– Ну те, что на корпоративе подарили. Я же рассказывала. Сумку рыжую и парфюм французский.
Андрей поднял глаза от экрана, и на его лице отразилось нечто среднее между удивлением и легкой неловкостью.
– А... эти. Да.
В его интонации прозвучало что-то такое, что заставило Елену насторожиться.
– Что "да"? – медленно переспросила она.
– Ну... – Андрей потер переносицу. – Их уже нет.
– То есть?
– Я их отдал. На прошлой неделе. Ирине.
Елена замерла, не веря своим ушам. В первый момент ей показалось, что она ослышалась.
– Ты... что? Кому отдал?
– Ирине. Сестре моей, – Андрей говорил спокойно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Она приезжала в понедельник, ты же на работе была. Мы с ней чай пили, разговорились. Она пожаловалась, что денег совсем нет, к праздникам хотела себе что-то купить, но не может. Я вспомнил про твои подарки. Ты же сама говорила, что тебе они не нужны, что ерунда какая-то. Вот я и подумал – зачем добру пропадать? Отдал ей.
Елена стояла посреди кухни и чувствовала, как внутри нее медленно, но неотвратимо поднимается волна возмущения, которую всё труднее сдерживать.
– Ты отдал мои вещи своей сестре, – проговорила она тщательно выговаривая каждое слово, – не спросив меня?
– Ну, ты же сама сказала, что они тебе не нужны, – Андрей пожал плечами, явно не понимая, в чем проблема. – Что это ерунда. Зачем они будут лежать без дела?
– Андрей, – Елена глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. – Я сказала, что цвет и аромат мне не подходят. Не то чтобы вещи плохие. Это очень дорогие подарки. Очень.
– Ну и что? Если дорогие, то тем более хорошо, что Ирине достались. Ей такое не по карману купить.
– Погоди, погоди, – Елена подняла руку. – То есть ты взял мои вещи, которые стоят, на минуточку, под тридцать тысяч рублей, и отдал их своей сестре, которая постоянно...
Она осеклась, но Андрей понял, что она хотела сказать.
– Которая постоянно что? – его голос похолодел.
– Которая постоянно попрошайничает, – закончила Елена резко. – Да, я так и думаю. Каждый раз, когда она приезжает, обязательно пожалуется на бедность, на то, что денег нет, на злого мужа, который ей ничего не покупает. А потом оказывается, что она купила себе очередную шубу или слетала на море. Помнишь, как в прошлом году было?
– Это было один раз! – возмутился Андрей. – И вообще, при чем тут это? Речь не об этом.
– Речь именно об этом! – Елена повысила голос. – Андрей, эти вещи стоят денег. Больших денег. Я хотела их подарить своей матери!
– Своей матери? – переспросил он с неприкрытым удивлением. – Зачем твоей матери дорогие вещи? Она же скромная, простая. Она такое и не оценит.
Елена почувствовала, как у нее перехватило дыхание от возмущения.
– Не оценит? Моя мама? – ее голос звенел от сдерживаемой ярости. – Моя мама, которая всю жизнь работала учителем за копейки и при этом вырастила двоих детей одна после смерти отца? Которая не позволяла себе никогда ничего лишнего, чтобы нам было хорошо? Она не оценит? А твоя сестра, которая просто не умеет жить по средствам и постоянно клянчит у всех, оценит?
– Не смей так говорить про мою семью! – Андрей вскочил из-за стола.
– А ты не смей распоряжаться моими вещами без спроса! – Елена тоже повысила голос. – Это были мои подарки! Мои! Да, мне не подошли, но я имела планы на них! Я хотела сделать приятное своей матери, которая, между прочим, никогда ни о чем нас не просила и не клянчила!
– Твои подарки я отдал сестре, ты же сама жаловалась, что коллеги ерунду подарили, – удивился супруг. – Если бы они были тебе нужны, ты бы не называла их ерундой.
– Я говорила про то, что мне они не подходят по стилю! – выкрикнула Елена. – Не подходят – не значит плохие! Не значит, что их можно взять и раздать кому попало без моего согласия! Андрей, ты вообще соображаешь, что ты сделал?
– Я помог своей сестре, которой было подарить себе на праздник!
– Нечего подарить? У нее шкаф битком вещами! Я видела, когда у них были в гостях! У нее там половина с бирками висит!
– Ты преувеличиваешь!
– Не преувеличиваю! И дело не в этом! – Елена прошлась по кухне, пытаясь взять себя в руки. – Дело в том, что ты распорядился моими вещами без спроса. Без единого слова. Тебе даже в голову не пришло позвонить и спросить!
– Зачем спрашивать, если ты сама сказала, что они тебе не нужны?
– Но я не говорила, что ты можешь их забрать и отдать!
– Так они лежали в прихожей! Думал, ты выбросить собираешься!
– Выбросить вещей на тридцатку? – Елена остановилась и посмотрела на мужа. – Ты действительно думал, что я могу такое сделать? Андрей, мы с тобой двенадцать лет живем вместе. Ты хоть раз видел, чтобы я что-то дорогое выбрасывала просто так?
Андрей молчал, и Елена поняла, что до него начинает доходить масштаб проблемы.
– Я хотела эти вещи отдать маме, – проговорила она медленно и четко. – Моя мама всю жизнь ходит в том, что купит на распродажах. У нее никогда не было ничего дорогого, брендового. Никогда. И я хотела сделать ей подарок. Хотела увидеть ее радость. А ты взял и отдал эти вещи своей сестре, у которой и так все есть, которая просто не может остановиться в своих хотелках!
– Моя сестра не такая! – вспыхнул Андрей. – Ты всегда к ней придираешься!
– Я не придираюсь! Я вижу то, что есть! В отличие от тебя, который слеп, когда дело касается твоей семьи!
– Да как ты смеешь!
– Я смею, потому что это правда! Твоя мама вечно недовольна тем, как я убираюсь, как готовлю, как одеваюсь. Твоя сестра каждый раз, когда приезжает, обязательно попросит денег взаймы, которые, конечно же, никогда не вернет. А ты всё это покрываешь "они же семья"!
– И что в этом плохого? Помогать своей семье?
– Плохо то, что при этом моя семья как будто второго сорта! – крикнула Елена, и в ее голосе впервые прорвались слезы. – Моя мама, которая действительно нуждается, которая никогда ни о чем не просит, которая всегда рада любой мелочи, – она недостойна дорогого подарка? А твоя сестра, которая просто не умеет жить по средствам, достойна?
Андрей побледнел.
– Я так не говорил.
– Но ты так сделал! – Елена смахнула слезы. – Ты даже не подумал спросить меня. Просто взял мои вещи и отдал. Потому что "Ирине нужнее", да? Потому что моей маме "не положено" иметь что-то дорогое, ведь она "простая учительница"?
– Я не это имел в виду...
– А что ты имел в виду? Объясни мне, Андрей. Что ты имел в виду?
Повисла тяжелая тишина. Андрей стоял, опустив голову, явно не зная, что сказать. Елена смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то болезненно пульсирует.
– Ты даже не понимаешь, что не так, – тихо произнесла она. – Вот в чем проблема. Ты действительно не видишь, что ты сделал.
– Лена...
– Нет, – она подняла руку. – Я не хочу сейчас это обсуждать. Мне нужно подумать.
Она вышла из кухни и закрылась в спальне. Андрей остался стоять один, чувствуя, как праздничное настроение улетучивается с каждой секундой.
Следующий день прошел в молчании. Елена уехала рано утром, оставив короткую записку, что у нее дела в городе. Вернулась поздно вечером, коротко поздоровалась и заперлась на кухне за компьютером.
Андрей несколько раз пытался начать разговор, но она отвечала односложно, не поднимая глаз от экрана. Он чувствовал себя виноватым, но одновременно и обиженным. Неужели из-за каких-то подарков такая драма? Он же хотел помочь сестре, это ведь не преступление?
Тридцатого декабря Елена объявила:
– Я еду к маме на праздники. Одна.
– Как это одна? – опешил Андрей. – А как же мы договаривались?
– Мы много о чем договаривались, – холодно ответила она. – Например, о том, что будем уважать друг друга и считаться с мнением друг друга. Но, видимо, эти договоренности работают только в одну сторону.
– Лена, ну это же глупо! Из-за каких-то вещей устраивать такое!
– Дело не в вещах, – Елена посмотрела на него, и в ее глазах он увидел не только обиду, но и разочарование. – Дело в том, что ты не посчитал нужным спросить моего мнения. В том, что ты решил за меня. В том, что моя семья для тебя всегда на втором плане. И в том, что ты до сих пор не понимаешь, что именно ты сделал не так.
– Я понимаю...
– Нет, не понимаешь. Если бы понимал, ты бы извинился. Настоящим образом. А не пытался бы доказать, что я преувеличиваю и что "это же ерунда, мелочи".
– Так что теперь, мы встретим Новый год порознь?
– Похоже на то, – Елена достала из шкафа сумку и начала складывать вещи. – Мне нужно время подумать, Андрей. Подумать о том, что между нами происходит. Это не первая ситуация, когда твоя семья важнее моей. Это не первый раз, когда ты не считаешь нужным спрашивать моего мнения. И я устала.
– Лена...
– Я позвоню тебе после праздников, – она застегнула молнию на сумке. – Мне нужно побыть одной. Вернее, с мамой. С человеком, который никогда не попросит лишнего и всегда будет рад меня видеть.
Она вышла из квартиры, не оглянувшись. Андрей слышал, как хлопнула входная дверь, как завелся лифт, как постепенно затих звук его работы.
Он остался стоять в пустой квартире, где на елке мигали разноцветные огоньки, а на столе лежали продукты для праздничного ужина, который теперь точно не состоится.
Елена ехала в машине, и слезы текли по ее лицам сами собой. Она не планировала такого развития событий. Не хотела скандала, разрыва, этих холодных слов. Но накопленная за годы обида вдруг вырвалась наружу, и остановить ее было невозможно.
Все эти годы она терпела. Терпела, когда свекровь критиковала ее при гостях. Терпела, когда золовка занимала у них деньги в очередной раз и не возвращала. Терпела, когда Андрей отменял их планы, потому что "маме нужно помочь" или "Ирине срочно понадобилось". Она терпела и молчала, потому что любила мужа и не хотела ставить его перед выбором.
Но эта история с подарками стала последней каплей. Не сами подарки, конечно. Хотя ей было невыносимо больно от мысли, что она не сможет увидеть радость в глазах матери, когда та распакует такой шикарный презент. Больно было от другого – от того, что Андрей даже не подумал спросить. Просто взял и отдал. Как будто это были его вещи. Как будто ее мнение не имело значения.
А ведь она так мечтала сделать маме сюрприз. Мама всегда носила старенькие, потертые сумки, покупала себе самый дешевый парфюм на рынке. Всё, что она зарабатывала, уходило на детей, потом на внуков. Для себя она никогда ничего не покупала. "Зачем мне, я же уже старая", – говорила она всякий раз, когда Елена пыталась купить ей что-то хорошее.
И вот наконец появилась возможность подарить ей действительно дорогую, качественную вещь. Не просто купленную, а подаренную дочери от коллег – это было как-то особенно приятно. "Смотри, мам, это мне подарили на работе, но мне не подходит, а тебе будет как раз". Мама бы засияла. Мама бы обрадовалась. Мама бы носила эту сумку с особой гордостью.
А теперь эта сумка у Ирины. У женщины, у которой шкаф забит безвкусными шмотками, купленными на кредитные деньги, которые она потом не может выплачивать. У женщины, которая приедет на праздник в новой шубе, держа новую сумку, и будет жаловаться, что денег нет даже на продукты.
Елена резко затормозила на светофоре и вытерла слезы. Нет, она не вернется. Не сейчас. Ей нужно время, чтобы понять, что делать дальше.
Тридцать первое декабря Андрей встретил один. Он позвонил маме и сказал, что Лена заболела, они не смогут приехать. Выслушал длинную тираду о том, как она старалась, как готовила, как теперь все пропадет, и повесил трубку, чувствуя себя измотанным.
Потом позвонил Ирине – спросить, нравятся ли ей подарки. Сестра расхваливала сумку и духи, рассказывала, как все ей завидуют, как здорово она выглядит. Андрей слушал и вдруг почувствовал горечь. Лена что-то говорила про шкаф, набитый вещами с бирками...
Он повесил трубку и впервые за все это время попытался посмотреть на ситуацию глазами жены.
Лена получила подарки. Дорогие, хорошие подарки. Они ей не подошли по стилю, но она не стала их передаривать или продавать. Она решила отдать их матери. Женщине, которая действительно никогда ничего не имела. Которая всю жизнь работала за копейки, но детей подняла достойно.
А он взял эти подарки и отдал Ирине. Без спроса. Даже не подумав позвонить жене и уточнить, точно ли они не нужны. Просто решил за нее.
И она права. Он действительно решил за нее. Как будто ее вещи – это его вещи. Как будто ее мнение не важно.
Андрей встал с дивана и прошелся по квартире. Как же он не видел этого раньше? Сколько раз он отменял их планы, потому что маме было нужно? Сколько раз давал сестре деньги взаймы, которые та не возвращала, и Лена молчала, хотя на ее лице было написано, что она не согласна?
Она терпела. Все эти годы она терпела и не говорила, потому что любила его и не хотела ставить перед выбором. А он принимал это как должное.
Часы показывали одиннадцать вечера. До Нового года оставался час. Андрей схватил телефон и набрал номер Лены.
Елена сидела с мамой на кухне и пила чай. Они встречали Новый год вдвоем – тихо, без фейерверков и шампанского. Мама не спрашивала, почему дочь приехала одна. Просто обняла на пороге и сказала: "Я рада, что ты здесь".
Когда зазвонил телефон, Елена посмотрела на экран. Андрей.
– Возьми, – тихо сказала мама. – Он звонит не просто так.
Елена нажала на зеленую кнопку.
– Лена, прости, – в голосе Андрея звучало отчаяние. – Прости меня, пожалуйста. Я был полным идиотом. Я действительно не понимал, пока не стал думать о том, что произошло. Ты права. Я не спросил твоего мнения. Я распорядился твоими вещами, как своими. Я не подумал о твоей маме, о том, как тебе было важно сделать ей подарок. Я был эгоистом.
Елена молчала, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.
– Я звонил Ирине, – продолжал Андрей. – Сказал, что это была ошибка, что подарки нужно вернуть. Она сначала сопротивлялась, но я настоял. Завтра утром она их привезет. Я отдам их твоей маме сам, приеду и отдам, извинюсь перед ней. Если ты, конечно, позволишь.
– Андрей...
– Подожди, дай досказать. Я понял, что был не прав. Не только сейчас, но и раньше. Много раз. Я ставил свою семью выше тебя и твоей мамы. Я не замечал, как моя мать критикует тебя, как Ирина пользуется нашей добротой. Я был слеп. Прости меня.
Елена посмотрела на мать, которая сидела напротив и внимательно смотрела на нее. В глазах матери читалась мудрость прожитых лет.
– Нужно поговорить, – тихо сказала Елена в трубку. – Серьезно поговорить о многом.
– Я знаю. Я готов. Я приеду сейчас, если ты разрешишь.
– Приезжай, – Елена глубоко вдохнула. – Но предупреждаю сразу – всё должно измениться.
– Всё изменится. Обещаю.
Когда часы пробили полночь, Андрей уже был на полпути к дому тещи. За окном взрывались салюты, люди кричали "С Новым годом!", а он ехал и думал о том, как чуть не потерял самого дорогого человека из-за собственной слепоты.
Елена встретила его на пороге. Они стояли, глядя друг на друга, и оба понимали, что это не конец, а начало. Начало новых отношений, построенных на взаимном уважении и равенстве.
– С Новым годом, – тихо сказал Андрей.
– С Новым годом, – ответила Елена.
И впервые за несколько дней они обнялись – по-настоящему, без обид и недосказанности.
А на столе в кухне стояли две чашки недопитого чая, и мать Елены, стоя у окна, смотрела на салюты и улыбалась. Она знала, что ее дочь справится. Потому что не зря ее всю жизнь учила: любовь – это не только чувства, но и уважение, и умение признавать ошибки, и готовность меняться ради тех, кто рядом.