– Мам, ты не представляешь, какая сейчас ситуация на рынке, – Максим нервно перебирал стопку распечаток, то складывая их ровной стопкой, то снова раскладывая веером по кухонному столу. – Цены скачут каждую неделю. Если сейчас не внесем первоначальный взнос, эту квартиру уведут из-под носа.
Лидия подвинула к сыну чашку с остывающим чаем и присела напротив. На распечатках мелькали планировки, цифры, графики погашения. Трехкомнатная в новостройке, детская для Тимофея и Софьи, наконец-то отдельные комнаты.
– Сколько не хватает?
– Восемьсот двадцать тысяч. – Максим потер переносицу. – Я знаю, что это много. Но Анька уже места себе не находит, дети растут, а мы все по съемным углам...
Лидия смотрела на сына и видела того мальчишку, который когда-то приносил ей букеты из одуванчиков. Тридцать два года, двое детей, а морщинка между бровей все та же, как в детстве, когда он переживал из-за несделанных уроков.
– У меня есть накопления. На счету лежат.
– Мам, я верну, честно. Как только устаканится все, сразу начну откладывать.
Она накрыла его руку своей, загрубевшей от бесконечной готовки и уборок.
– Максим, это же для внуков. Какие могут быть разговоры о возврате? Семья важнее любых денег.
В отделении банка Лидия заполняла бланки аккуратным почерком, выработанным за тридцать лет работы бухгалтером. Восемьсот двадцать тысяч – почти все, что она откладывала последние годы. На черный день, на всякий случай, на «мало ли что».
Максим крепко обнял ее прямо у кассы, не обращая внимания на очередь.
– Ты у меня лучшая. Правда. Я не забуду.
Лидия похлопала его по спине.
– Иди уже. Аня, наверное, заждалась.
...Первые месяцы после новоселья слились в бесконечную карусель поездок через весь город. Лидия приезжала с пакетами из «Пятерочки» – курица, гречка, масло, детский творожок. Помогала Анне развешивать шторы, собирать мебель, оттирать строительную пыль с подоконников.
– Тимофей, осторожнее с инструментами! – кричала она, одновременно вешая шторы и объясняя невестке, как правильно готовить голубцы.
Анна кивала, листая что-то в телефоне. Максим появлялся вечерами, уставший после работы, быстро ужинал маминой едой и исчезал в спальне.
– Спасибо, мам, – бросал он на ходу. – Что бы мы без тебя делали?
...Через полгода знакомый номер высветился на экране.
– Мам, тут такое дело... Ипотечный платеж в этом месяце совпал с ремонтом машины. Тридцать пять тысяч не хватает.
Лидия перевела деньги, не задавая лишних вопросов. Молодым тяжело, это понятно. Адаптация к новым расходам, дети маленькие, работа нервная. Ничего, встанут на ноги – вернут. Или не вернут. Какая, в сущности, разница, когда речь о родных людях?
Годы потекли быстрее воды сквозь пальцы. Тимофею исполнилось семь, и Лидия подарила ему конструктор «Лего», тот самый, о котором он умолял родителей полгода. Софья кружилась в новом платье – нежно-розовом, с блестками, точно такое она видела у какой-то принцессы из мультика.
– Бабуля, ты самая лучшая! – Софья повисла на ее шее, пахнущая детским шампунем и карамельками.
Каждые выходные Лидия забирала внуков к себе или везла в театр, в парк аттракционов, на каток. Покупала мороженое, игрушки, книжки. Карманы ее старого пальто всегда оттопыривались от конфет и влажных салфеток.
Пять лет пролетели в этой щедрой, добровольной каторге. Деньги на ипотеку – «мам, в этом месяце совсем туго». Больничные с внуками – «мам, мы никак не можем отпроситься с работы». Продукты – «мам, ты же все равно в магазин едешь».
Благодарность звучала все реже...
...Тем утром она разглядывала потеки на потолке своей кухни. Ржавые разводы расползались по штукатурке. Ее затопили, и теперь жить в квартире стало невозможно.
Она набрала номер сына.
– Максим, мне нужна помощь с ремонтом. Меня затопили, когда я получу с них деньги – непонятно...
– Мам, – перебил сын. – Ты же понимаешь, сейчас у меня совершенно другие приоритеты. Кружки у детей, секции, Анька на курсы записалась...
– Я не прошу много. Просто помочь найти мастеров. Или хотя бы...
– У меня сейчас совсем времени нет, мам, тем более на такую ерунду, – повторил Максим, будто не слышал. – Давай вернемся к этому разговору позже. Созвонимся, ладно?
Гудки...
Лидия опустила телефон. На экране мелькнула заставка – фотография с прошлого Нового года. Она сама, Тимофей, Софья. Все улыбаются.
Те деньги, которые он брал не задумываясь. Те выходные, которые она отдавала его детям. То время, те силы, та любовь – все это было «раньше». А сейчас – «другие приоритеты».
Капля с потолка упала ей на руку. Холодная...
На следующий день Анна позвонила сама. Редкость, которая заставила Лидию насторожиться еще до того, как невестка открыла рот.
– Лидия Павловна, Максим мне рассказал про ваш разговор. – Анна звучала недовольно. – Вы же понимаете, что каждый должен решать свои проблемы самостоятельно? Мы свою квартиру сами тянем, ипотеку платим...
Лидия едва не рассмеялась. Ипотеку. Которую она закрывала каждый третий месяц. Первоначальный взнос, который почти полностью состоял из ее денег.
– Конечно, Анечка, – ответила она ровно. – Каждый сам.
– Вот и договорились. А то Максим переживает, что вы обиделись. Вы же не обиделись?
– Нет. Совсем нет.
Гудки...
Лидия положила телефон на стол и долго смотрела на него, словно на какое-то диковинное насекомое. Потом подошла к окну, но тут же отвернулась – за пыльным стеклом не было ничего, что могло бы ее утешить.
Ночи превратились в бесконечные часы, когда потолок давил, а мысли не давали покоя. Лидия лежала в темноте и перебирала последние пять лет, как четки.
Она сама это создала. Своими руками вырастила в сыне уверенность, что мать – это неиссякаемый ресурс.
Утром Лидия позвонила в агентство недвижимости.
– Хочу выставить на продажу загородный участок с домом. Шесть соток, Подмосковье, электричество подведено.
Дача, которую они с мужем строили двадцать лет. Яблони, которые Лидия сажала еще беременной Максимом. Веранда, где прошло столько летних вечеров.
Покупатель нашелся через месяц. Лидия подписывала документы, не позволяя себе думать о том, что продает. Деньги упали на счет, и она методично распределила их: ремонт квартиры, новый депозит, небольшой резерв на непредвиденные расходы.
Бригада рабочих въехала в ее квартиру на следующей неделе. Лидия сама выбирала плитку, обои, смесители. Впервые за много лет тратила на себя, не откладывая «на черный день» и не думая, кому из родных понадобится помощь.
Максим не звонил. Две недели, три, месяц. Лидия тоже молчала.
Первый звонок раздался, когда ремонт был закончен. Новая кухня сияла белизной, окна больше не свистели от сквозняков, а трубы перестали напоминать о себе ржавыми потеками.
– Мам, а ты чего не приезжаешь? Софья спрашивала.
– Занята была.
– Чем?
– Жизнью, Максим. Своей жизнью.
Она приехала через неделю. Привезла внукам по книжке – хорошие подарки, но без прежнего размаха. Посидела два часа за чаем, обсуждая погоду и школьные успехи Тимофея. Отказалась остаться на ужин.
– Мам, может, с детьми в субботу посидишь? – Максим поймал ее уже в прихожей. – У нас с Анькой...
– Не смогу. Планы.
Лидия видела, как вытянулось его лицо. Он не понимал. Пока еще не понимал.
Месяцы текли, и понимание приходило медленно, болезненно. Без материнских переводов ипотека съедала треть семейного бюджета. Без бесплатной няни детей не на кого было оставить.
Лидия тем временем открыла накопительный счет под хороший процент. Купила себе новое пальто – хорошее, теплое, не с распродажи. Съездила в санаторий на две недели. Записалась на курсы скандинавской ходьбы.
Она вспоминала, как родители Анны всегда держались на расстоянии. Вежливые поздравления на праздники, дежурные визиты раз в два месяца. Никаких денег, никакой помощи, никаких жертв. И никаких претензий со стороны дочери.
Может, они всегда были правы?
Редкие встречи с внуками превратились в формальность. Лидия приходила, дарила скромные подарки, разговаривала о школе и друзьях. Уходила через пару часов, не оставаясь на ночь, не забирая детей на выходные.
Тимофей однажды спросил:
– Бабуль, а почему ты больше не водишь нас в парк?
– У бабушки теперь дела, Тимошенька.
Мальчик не понял. Но Максим, стоявший в дверях, кажется, начал понимать.
Лидия возвращалась домой в свою отремонтированную квартиру, где пахло свежей краской и новой мебелью. Заваривала хороший чай, садилась в удобное кресло, купленное на деньги от проданной дачи.
Вина? Да, накатывала иногда по ночам. Но все реже. Потому что Лидия наконец научилась простой истине: любовь не означает жертвоприношение. Особенно когда жертву никто не замечает и не ценит.
Она выбрала себя. Впервые за тридцать два года материнства...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!