— Гирлянду сюда вешать нельзя, — Ольга Романовна даже порог не переступила, а уже указывала пальцем на окно. — Проводка же старая, пожар устроишь.
Алина замерла на стремянке с гирляндой в руках. Двадцать седьмое декабря, десять утра, она только начала украшать квартиру к празднику. Взяла специально отгулы на работе, чтобы всё успеть, всё продумать. И вот — свекровь на пороге с двумя огромными сумками.
— Здравствуйте, Ольга Романовна, — Алина спустилась со стремянки, попыталась улыбнуться. — Проходите.
— Я же говорила Вадиму, что надо раньше приехать, — свекровь прошла в прихожую, сбросила сумки прямо посреди коридора. — Видишь, одна не справляешься.
Алина сглотнула. Справлялась она отлично. План был готов ещё неделю назад: какие блюда готовить, как украсить квартиру, что купить. Всё по полочкам, всё под контролем. Четыре года она вела этот дом, и каждый праздник получался уютным, тёплым. Без суеты, без надрыва.
— Я почти закончила, — тихо сказала Алина. — Осталось только гирлянду повесить.
— Неправильно ты её вешаешь, — Ольга Романовна стащила пальто, повесила его на крючок, где висела Алинина куртка. Куртка упала на пол. Свекровь не заметила. — Сейчас я покажу, как надо.
Алина подняла куртку, повесила обратно. Сжала кулаки, посчитала до десяти. Ольга Романовна уже прошла в зал, оценивающе оглядела ёлку.
— Зачем в угол поставила? Никто не увидит.
— Вадим сам выбрал это место, — Алина шагнула следом. — Здесь больше света, и ёлка лучше смотрится.
— Вадим что понимает, — свекровь махнула рукой. — Мужчина. Надо было у меня спросить.
Алина открыла рот, но слова застряли в горле. Говорить что-то было бесполезно. Ольга Романовна уже направилась на кухню, распахнула холодильник.
— Господи, что это за продукты? — она достала пакет с курицей, покачала головой. — Это же напичкано антибиотиками. Нельзя такое есть.
— Я покупала в проверенном магазине, — Алина прислонилась к косяку двери. — Там всегда свежее мясо.
— Свежее, — передразнила Ольга Романовна. — Я тебе завтра покажу, где надо брать нормальные продукты. У меня знакомая есть, фермерское хозяйство держит.
Она полезла в сумку, начала выкладывать на стол свои кастрюли. Большие, эмалированные, старые. Алина смотрела, как на кухонном столе появляется одна ёмкость за другой.
— Зачем вы кастрюли привезли? У нас своих достаточно.
— В чужих я готовить не буду, — Ольга Романовна поставила последнюю кастрюлю с грохотом. — Не знаешь, чем их моют, какое средство используют.
Алина сжала руки в замок. Это был её дом. Её кухня. Она мыла эти кастрюли каждый день, готовила в них завтраки и ужины для Вадима, старалась, чтобы всё было вкусно и полезно. И вот теперь её кастрюли недостаточно хороши.
— Ольга Романовна, я правда справлюсь сама, — она попыталась ещё раз. — Вы могли бы просто отдохнуть, я всё приготовлю.
— Отдыхать буду дома, — свекровь развязала сумку с продуктами. — Я же не для того сюда ехала, чтобы сидеть сложа руки. Вадим просил мне помочь.
Алина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вадим просил? Когда? Почему он ничего ей не сказал?
— Вадим не говорил, что звал вас, — медленно произнесла она.
— Конечно не говорил, — Ольга Романовна улыбнулась. — Мужчины же не любят такие разговоры. Но я сама поняла, что ему тяжело. Работает как проклятый на стройке, а дома ещё и праздники устраивать надо.
— Праздники устраиваю я, — Алина сделала шаг вперёд. — Вадим только приходит и садится за стол.
— Ну вот видишь, — свекровь кивнула. — Ты сама признаёшь, что он устаёт. Поэтому я и приехала, чтобы разгрузить вас обоих.
Алина отвернулась. Спорить было бесполезно. Ольга Романовна уже достала из холодильника овощи, начала перекладывать их в другой отсек.
— Неправильно ты продукты хранишь, — бурчала свекровь. — Огурцы вянут от того, что рядом с помидорами лежат.
Алина вышла из кухни, вернулась в зал. Гирлянда так и лежала на полу, не повешенная. Она взяла её, поднялась на стремянку, начала закреплять на карнизе. Руки дрожали.
Четыре года назад, когда они с Вадимом съехались, Алина мечтала о таких праздниках. Уютных, домашних, только для них двоих. Без родительских указаний, без контроля. Первый Новый год они встретили вдвоём, и это было волшебно. Потом свекровь начала приезжать. Сначала ненадолго, на пару дней. Потом на неделю. А в этом году приехала почти за неделю до праздника.
— Алина, иди сюда! — голос Ольги Романовны из кухни звучал требовательно.
Алина закрепила последнюю лампочку, спустилась. На кухне свекровь стояла у плиты, держала в руках старую сковороду.
— Это вообще что? — она показала на дно, где были небольшие царапины. — На такой готовить нельзя, покрытие испорчено.
— Это сковорода Вадима ещё из его холостяцкой жизни, — Алина прислонилась к дверному косяку. — Я готовлю на другой.
— Выбросить надо, — Ольга Романовна швырнула сковороду в мойку. — Отравитесь ещё.
Алина промолчала. Эту сковороду Вадим берёг, говорил, что она напоминает ему о студенческих годах. Но спорить со свекровью было бесполезно.
— Я сейчас схожу в магазин, — объявила Ольга Романовна. — Надо докупить продуктов нормальных.
— У меня всё есть, — Алина попыталась остановить её. — Я составила список, всё купила заранее.
— Твой список я видела, — свекровь надела пальто. — Курица из супермаркета, овощи мороженые. Это не еда. Я принесу настоящие продукты.
Дверь хлопнула. Алина осталась одна на кухне, среди чужих кастрюль и разложенных продуктов. Она медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками.
Это будет длинная неделя.
***
Вадим вернулся с работы поздно, уже стемнело. Алина сидела в зале, листала журнал, но ни одну строчку не запомнила. Ольга Романовна хозяйничала на кухне — звуки, запахи, перестук посуды.
— Привет, — Вадим наклонился, поцеловал Алину в макушку. — Как день прошёл?
— Нормально, — она подняла взгляд. — Твоя мама приехала.
— Знаю, она писала с дороги, — он улыбнулся. — Здорово, что она согласилась помочь. А то ты одна со всем возишься.
Алина сжала журнал в руках.
— Вадим. Мне помощь не нужна, пусть твоя мама едет домой!
— Ну мам же сама вызвалась, — он пожал плечами. — Чего обижать её? Пусть поживёт немного, праздники вместе отметим.
Он прошёл на кухню, и оттуда сразу раздался радостный голос Ольги Романовны:
— Вадюша! Сынок! Как же я соскучилась!
Алина не пошла на кухню. Сидела в зале, слушала, как свекровь рассказывает сыну, что она уже успела сделать за день. Как купила правильные продукты, как начала готовить холодец, как навела порядок в шкафах.
— Мам, ты что, шкафы разбирала? — голос Вадима был удивлённым.
— Ну конечно, там же всё вверх дном, — Ольга Романовна включила воду. — Я сложила всё по системе. Теперь найти что-то можно будет.
У Алины всё было по системе. Своей системе, понятной и удобной. Но теперь придётся заново искать каждую вещь в собственном доме.
Вадим вышел из кухни через полчаса, сытый и довольный.
— Мам борща наварила, — он потёр живот. — Как в детстве. Идёшь?
— Я уже поела, — соврала Алина.
Она не ела весь день. С утра был только кофе, потом — нервы и попытки сохранить самообладание.
— Как хочешь, — Вадим сел рядом, включил телевизор. — Слушай, мам говорит, что надо ёлку переставить.
— Куда переставить? — Алина отложила журнал.
— К окну, — он показал рукой. — Она права, так будет лучше видно с улицы.
— Вадим, мы уже всё украсили, — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Гирлянды развесила, игрушки повесили. Ты же сам выбрал это место.
— Ну и что страшного переставить? — он пожал плечами. — Делов-то на пять минут.
Алина встала, вышла из комнаты. В спальне закрыла дверь, села на край кровати. Руки тряслись. Она понимала, что это только начало. Ольга Романовна приехала на неделю, и каждый день будет таким.
На следующее утро Алина проснулась от запаха жареного лука. Резкого, едкого. Она открыла глаза — Вадима рядом не было, он уже ушёл на работу. Часы показывали семь утра.
Алина набросила халат, вышла на кухню. Ольга Романовна стояла у плиты, помешивала что-то в огромной кастрюле. На столе — горы грязной посуды, на полу — брызги жира, в раковине — овощные очистки.
— Доброе утро, — Алина прислонилась к дверному косяку.
— О, проснулась наконец, — свекровь обернулась. — А я уже заливное сделала, холодец поставила, винегрет замешала.
Алина подошла ближе, посмотрела на кастрюли. Заливное. Холодец. Винегрет. Всё то, что она НЕ планировала готовить. У Вадима язва, ему нельзя острое и жирное. Врач сказал чётко — диета, никаких излишеств.
— Ольга Романовна, Вадим это не ест, — осторожно произнесла Алина. — У него желудок.
— Мой холодец он всегда ел, — свекровь отмахнулась. — Просто ты не умеешь готовить, вот он и отказывается.
— Врач запретил ему жирное, — Алина сделала шаг вперёд. — Серьёзно запретил.
— Врачи всё запрещают, — Ольга Романовна накрыла кастрюлю крышкой. — А на самом деле домашняя еда — самое полезное. Я его с детства этим кормлю, и ничего, живой-здоровый.
Алина сжала губы. Спорить было бесполезно. Она начала собирать грязную посуду, складывать в раковину.
— Это потом помою, — свекровь махнула рукой. — Давай лучше скажи, где у тебя формы для заливного?
— В нижнем шкафу, — Алина включила воду.
— Не надо сейчас мыть, — Ольга Романовна встала рядом, выключила воду. — Шуметь будешь, соседи проснутся.
Алина посмотрела на часы. Половина восьмого. Нормальное время, чтобы помыть посуду. Но она промолчала, отошла.
Весь день прошёл в каком-то странном напряжении. Ольга Романовна носилась по квартире, переставляла вещи, давала указания. Алина пыталась заниматься своими делами, но каждый раз натыкалась на свекровь.
Хотела протереть пыль — Ольга Романовна отобрала тряпку, сказала, что Алина делает это неправильно. Попыталась убрать в спальне — свекровь ворвалась, начала вытаскивать из шкафа постельное бельё.
— Это надо перестирать, — заявила она. — Запах затхлый.
— Я только вчера стирала, — Алина забрала простыни обратно. — Всё чистое.
— Не чистое, а свежевыстиранное — разные вещи, — Ольга Романовна снова вытащила бельё. — Надо с кондиционером стирать, с ароматизатором. Я привезла хорошее средство.
В три часа в дверь позвонили. Алина открыла — на пороге стояла Лариса, соседка сверху, с кулинарной формой в руках.
— Привет, Алин, — она протянула форму. — Возвращаю, спасибо большое.
— Заходи, — Алина отступила в сторону.
Лариса прошла в прихожую, огляделась. На кухне гремела посуда, слышался голос Ольги Романовны — она с кем-то говорила по телефону.
— Свекровь приехала? — тихо спросила Лариса.
Алина кивнула.
— Держись, — Лариса сочувственно сжала её плечо. — У меня в прошлом году такое же было. Месяц гостила. Я думала, с ума сойду.
— Месяц? — Алина похолодела.
— Ага, — Лариса покачала головой. — Говорила, что помогать приехала. А потом оказалось, что просто с соседками поругалась и дома находиться не могла.
Из кухни вышла Ольга Романовна, увидела Ларису, улыбнулась натянуто.
— Здравствуйте, я мама Вадима, — она протянула руку.
— Лариса, соседка, — Лариса пожала руку. — Приятно познакомиться.
— Вы надолго? — спросила Ольга Романовна, и в её голосе прозвучало что-то собственническое.
— Я живу этажом выше, — Лариса подняла брови.
— А, ну тогда ладно, — свекровь развернулась, ушла обратно на кухню.
Лариса посмотрела на Алину, покачала головой.
— Если что — я всегда дома. Приходи, если невмоготу станет.
Когда Лариса ушла, Алина вернулась на кухню. Ольга Романовна стояла у окна, смотрела вниз.
— Странная какая-то соседка, — заметила она. — Зачем приходила?
— Форму вернула, — Алина начала мыть посуду.
— Форму, — передразнила свекровь. — Что за мода пошла — шастать по чужим квартирам с формами. В наше время так не делали.
Алина промолчала. Продолжала мыть тарелки, складывать их в сушилку.
Вечером за ужином Ольга Романовна рассказывала Вадиму, как она провела день.
— Представляешь, я с утра встала, сразу за дело взялась, — она накладывала ему холодца. — Столько всего переделала. А Алинка отдыхала весь день.
Вадим посмотрел на жену. Алина сидела напротив, не притронувшись к еде.
— Мам старалась, — сказал он. — Спасибо тебе большое.
Алина встала из-за стола, вышла из кухни. В спальне рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы сами катились по щекам, но она не издавала ни звука.
***
Двадцать девятое декабря началось с того, что Ольга Романовна принялась разбирать шкаф с вещами Вадима. Алина проснулась от грохота — свекровь тащила из шкафа коробки, складывала их на кровать.
— Что вы делаете? — Алина села, протёрла глаза.
— Порядок навожу, — Ольга Романовна даже не обернулась. — Вадюша вчера жаловался, что майку найти не может. Вот я и решила всё разложить по полочкам.
— Я сама разложу, — Алина попыталась встать, но свекровь её опередила.
— Поздно уже, я почти закончила, — она вытащила из коробки старые футболки, растянутые свитера. — Господи, ты что, тряпьё хранишь?
— Это вещи Вадима, — Алина подошла ближе. — Он сам их складывал.
— Он не знает, что можно выбросить, а что нет, — Ольга Романовна скомкала один свитер, швырнула на пол. — Я сейчас пакет возьму, всё это вынесу.
— Не надо, — Алина схватила свитер. — Это его вещи, он сам решит, что с ними делать.
— Он не решит, потому что не понимает, — свекровь отобрала свитер обратно. — Мужчины вообще ничего в этом не понимают. Им скажи — выбрось, они обидятся. А если сама сделаешь — даже не заметят.
Алина почувствовала, как внутри нарастает ярость. Медленно, горячо, она поднимается от живота к горлу.
— Ольга Романовна, это наш дом, — она сделала шаг вперёд. — Вы не можете просто взять и выбросить чужие вещи.
— Чужие? — свекровь повернулась к ней. — Это вещи моего сына. Я их покупала, стирала, гладила. Так что я имею право решать, что с ними делать.
— Вы покупали их двадцать лет назад, — Алина сжала кулаки. — Сейчас это вещи Вадима, и решать должен он.
— Ой, какая принципиальная, — Ольга Романовна усмехнулась. — Ладно, не буду выбрасывать. Но разложить-то я могу?
Алина развернулась, вышла из спальни. В ванной умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами, бледное лицо, сжатые губы.
Она вышла из ванной — зазвонил телефон Вадима. Он забыл его дома, лежал на тумбочке в прихожей. На экране высветилось имя: Семён.
Алина взяла трубку.
— Алло?
— Алина? — голос брата Вадима звучал удивлённо. — А где Вадим?
— На работе, — она прислонилась к стене. — Телефон забыл.
— Понятно, — Семён замолчал на секунду. — Слушай, передай ему, что мы завтра приедем. Я с Катей. На праздники.
Алина медленно сползла по стене вниз, оказалась на полу.
— Завтра?
— Ну да, тридцатого, — Семён не заметил её интонации. — Мам же там, так что соберёмся всё семейством. Будет здорово.
— Вы к нам приедете? — Алина сжала телефон. — Останетесь у нас?
— А где ещё? — Семён рассмеялся. — Не в гостиницу же селиться на Новый год.
— Вадим тебе сказал, что можете остановиться у нас? — она с трудом выдавила слова.
— Ну конечно, — Семён всё ещё не понимал. — Мы же обсуждали это ещё месяц назад.
Месяц назад. Вадим знал месяц назад и ничего ей не сказал. Ни слова. Даже намёка.
— Хорошо, — Алина положила трубку, не попрощавшись.
Она сидела на полу в прихожей, смотрела в одну точку. Две спальни в квартире. Одна — их с Вадимом. Вторая — маленькая, там стоял старый диван и письменный стол. Там Вадим иногда работал, когда надо было что-то чертить, рассчитывать.
Теперь там будут спать Семён с Катей. А Ольга Романовна? Где будет спать Ольга Романовна?
Свекровь вышла из спальни, увидела Алину на полу.
— Ты что там сидишь? — она нахмурилась. — Вставай, простудишься.
— Семён звонил, — Алина медленно поднялась. — Сказал, что завтра приезжает с женой.
— О, чудесно! — Ольга Романовна всплеснула руками. — Давно его не видела. Надо будет ещё еды приготовить.
— Где они будут спать? — Алина прислонилась к стене.
— Ну во второй комнате, где же ещё, — свекровь пожала плечами. — А я на диване в зале устроюсь.
На диване в зале. То есть в гостиной, где они обычно сидели, смотрели фильмы, просто разговаривали — теперь будет спать свекровь.
— Ольга Романовна, — Алина собралась с силами. — Может, вам было бы удобнее в гостинице? Рядом есть неплохая, я могу забронировать номер.
Свекровь замерла, медленно повернулась.
— В гостинице? — она прищурилась. — Ты хочешь выселить меня в гостиницу?
— Нет, я просто подумала, что вам будет удобнее, — Алина попыталась исправить ситуацию. — На диване неудобно спать.
— Мне удобно, — Ольга Романовна скрестила руки на груди. — И вообще, ты о чём думаешь? Я что, чужая, что ли, чтобы меня в гостиницу селить?
— Я не это имела в виду, — Алина почувствовала, как проигрывает этот спор.
— Знаю я, что ты имела в виду, — свекровь развернулась, ушла на кухню.
Алина осталась стоять в прихожей. Руки дрожали, в горле стоял ком. Она достала телефон, написала Вадиму: "Семён звонил. Сказал, что завтра приезжает. Почему ты мне не сказал?"
Ответ пришёл через пять минут: "Забыл. Прости. Ничего страшного, разместимся как-нибудь".
Как-нибудь. Разместимся как-нибудь. В её квартире, где каждый уголок был продуман, где всё было на своих местах. Теперь здесь будут жить пять человек вместо двух.
Вечером Вадим пришёл с работы усталый, голодный. Сразу прошёл на кухню, где его уже ждала Ольга Романовна с очередной порцией еды.
— Вадим, нам надо поговорить, — Алина перехватила его в коридоре.
— Сейчас, после ужина, — он махнул рукой. — Есть хочу безумно.
Он ушёл на кухню. Алина слышала, как свекровь накладывает ему еду, рассказывает, что ещё успела приготовить за день. Вадим благодарил её, смеялся над какой-то шуткой.
Алина прошла в спальню, легла на кровать. Смотрела в потолок, считала трещины на штукатурке. Их было семь. Маленьких, едва заметных.
Вадим вошёл через час.
— Ты чего не поужинала? — спросил он, снимая джинсы.
— Не хотела, — Алина не повернула голову.
— Мам обиделась, что ты не ешь её еду, — он полез в шкаф за домашней одеждой. — Старается же, готовит.
— Вадим, — Алина села на кровати. — Почему ты не сказал мне, что Семён приезжает?
— Ой, да забыл просто, — он натянул футболку. — Какая разница?
— Разница в том, что я должна была знать, — она сжала простыню в кулаке. — Это мой дом, я готовлюсь к празднику. Мне надо было рассчитать еду, подготовить комнату.
— Да какая комната, там диван есть, — Вадим сел на край кровати. — Не заморачивайся так.
— Не заморачиваться? — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Вадим, у нас в квартире твоя мать раскомандовалась, как будто это её дом. Она переставляет вещи, выбрасывает то, что ей не нравится, готовит еду, которую ты не ешь.
— Ну подожди, — он повернулся к ней. — Мам же помогает. Разве плохо?
— Плохо, когда помощь никто не просил, — Алина встала. — Я справлялась сама. Всегда справлялась.
— Алин, ну не преувеличивай, — Вадим махнул рукой. — Маме приятно чувствовать себя нужной. Дай ей это.
Алина посмотрела на мужа. На его усталое лицо, на его равнодушный взгляд. Он не понимал. Совсем не понимал, что происходит.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Пусть будет по-твоему.
Она вышла из спальни, прошла в зал. Села на диван, где скоро будет спать свекровь. Включила телевизор, но звук не услышала. В голове было пусто и одновременно шумно.
Завтра приедет Семён с женой. Послезавтра — Новый год. И всё это время она будет притворяться, что всё хорошо, что она рада гостям, что помощь свекрови ей нужна.
***
Тридцатое декабря. Семён с Катей приехали в три часа дня. Алина открыла дверь, увидела высокого парня с короткой стрижкой и хрупкую девушку с длинными тёмными волосами.
— Привет, Алина, — Семён обнял её. — Познакомься, это Катя, моя жена.
— Здравствуйте, — Катя протянула руку, улыбнулась застенчиво. — Очень приятно.
— Проходите, — Алина отступила в сторону.
Из кухни вылетела Ольга Романовна, раскинула руки.
— Сёмочка! — она обняла младшего сына, прижала к себе. — Как же я соскучилась!
Семён терпеливо ждал, пока мать его отпустит. Ольга Романовна переключилась на Катю, окинула её оценивающим взглядом.
— Ну здравствуй, невестка, — она кивнула. — Проходи, не стесняйся.
Катя покраснела, неловко переступила с ноги на ногу. Алина видела, как девушка сжимает ручки сумки, как напряжены её плечи.
— Я покажу вам комнату, — предложила Алина.
— Давайте я покажу, — встряла Ольга Романовна. — Я же знаю, где что лежит.
Они прошли во вторую спальню. Алина за день успела убрать там, поставить чистое постельное бельё, освободить половину шкафа для вещей гостей. Но свекровь сразу начала критиковать:
— Подушки надо было другие положить, эти жёсткие. И одеяло лёгкое, замёрзнут же.
— Мне кажется, тут очень уютно, — тихо сказала Катя. — Спасибо большое, Алина.
— Пожалуйста, — Алина попыталась улыбнуться. — Если что-то понадобится, говорите.
— Отдыхайте пока, — Ольга Романовна потянула Катю за руку. — А потом на кухню приходите, я вам покажу, что приготовила.
Катя растерянно посмотрела на Семёна. Тот пожал плечами, стащил куртку.
Алина вышла из комнаты, прошла на кухню. Начала доставать продукты из холодильника — надо было готовить салаты, нарезать овощи. Но в холодильнике не было того, что она покупала. Огурцы куда-то пропали, помидоры тоже.
— Ольга Романовна, где овощи? — спросила она, когда свекровь появилась на пороге.
— Какие овощи? — та поставила чайник на плиту.
— Те, что я покупала, — Алина открыла морозильник. — Огурцы, помидоры, перец.
— А, это, — свекровь махнула рукой. — Они были несвежие, я выбросила. Купила новые, вон в пакете лежат.
Алина посмотрела на пакет, который стоял в углу. Развязала — там были огурцы, но совсем другие, маленькие, кривые. Помидоры — зелёные, твёрдые.
— Это несвежие, — сказала она. — Эти вообще есть нельзя.
— Это фермерские, — Ольга Романовна налила воду в чашки. — Натуральные. А твои напичканы химией.
Алина сжала пакет в руках. Она специально выбирала овощи, ехала в хороший магазин, где всё свежее и качественное. А теперь это всё в мусорном ведре, и вместо этого — зелёные помидоры и кривые огурцы.
— Я схожу куплю нормальные, — она потянулась за курткой.
— Не надо, — свекровь преградила ей путь. — Я уже купила. Готовить будем из этих.
— Из зелёных помидоров? — Алина почувствовала, как внутри закипает. — Ольга Романовна, это же несъедобно!
— Ты просто не умеешь готовить, — свекровь повернулась к плите. — Я научу.
Алина вышла из кухни, прошла в зал. Села на диван, закрыла лицо руками. Дышала глубоко, пыталась успокоиться.
Через несколько минут в зал вошла Катя. Осторожно, словно боялась помешать.
— Можно присесть? — спросила она.
— Конечно, — Алина убрала руки от лица.
Катя села рядом, помолчала.
— Я вижу, что вам тяжело, — тихо сказала она. — Семён предупредил меня, что Ольга Романовна... сложный человек.
— Сложный, — Алина усмехнулась. — Да. Можно так сказать.
— Если я могу чем-то помочь, скажите, — Катя положила руку ей на плечо. — Правда.
— Спасибо, — Алина накрыла её руку своей. — Но тут ничем не поможешь.
Они сидели молча, слушали, как на кухне гремит посуда, как Ольга Романовна командует кем-то. Потом на кухню зашёл Семён, послышался его голос.
Вечером вернулся Вадим. Увидел брата, обнял его, расцеловал. С Катей поздоровался сдержанно, кивнул.
— Как доехали? — спросил он.
— Нормально, — Семён сел в кресло. — Слушай, мам сказала, что ты забыл нас предупредить. Мы не создаём проблемы?
— Да какие проблемы, — Вадим махнул рукой. — Всё нормально.
Он даже не посмотрел в сторону Алины. Она сидела на диване, молча наблюдала за сценой.
Ольга Романовна накрыла стол. Вынесла все свои блюда: холодец, заливное, винегрет. Овощи Алины так и лежали в пакете, нетронутые.
— Садитесь все, — скомандовала свекровь. — Я сегодня весь день готовила.
Все сели за стол. Ольга Романовна начала раскладывать еду по тарелкам, рассказывать, как она это готовила, какие секреты использовала.
— Холодец надо варить двенадцать часов, не меньше, — говорила она. — Тогда он получается настоящий, прозрачный.
Вадим молча ел. Алина видела, как он морщится, когда проглатывает жирный кусок. Видела, как он запивает водой, чтобы убрать вкус.
— Мам, вкусно, — сказал Семён. — Как в детстве.
— Конечно вкусно, — Ольга Романовна сияла. — Я же по маминому рецепту готовлю.
Катя ела молча, изредка поднимала взгляд на Алину. В её глазах было сочувствие.
После ужина Ольга Романовна начала раздавать указания на следующий день.
— Утром встаём пораньше, — говорила она. — Надо ещё столько всего приготовить. Алина, ты займёшься салатами. Катя, ты будешь нарезать овощи. Я буду руководить процессом.
— Я могу сама всё приготовить, — сказала Алина.
— Одна не справишься, — свекровь покачала головой. — Вон, сколько гостей.
— Это моя квартира, — Алина встала из-за стола. — Я готовлю праздничный стол сама.
— Ой, какая гордая, — Ольга Романовна усмехнулась. — Ладно, готовь. Только потом не жалуйся, что устала.
Алина вышла из-за стола, прошла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку.
Через час зашёл Вадим.
— Чего психуешь? — спросил он.
— Не психую, — Алина не повернула голову.
— Ну тогда чего сцены устраиваешь? — он сел на край кровати. — Мам же хотела помочь.
— Твоя мама хочет контролировать всё, — Алина села. — Она даже не спрашивает, нужна ли её помощь. Просто приезжает и захватывает дом.
— Это временно, — Вадим пожал плечами. — Праздники пройдут, она уедет.
— А до того я должна молчать? — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Должна терпеть, как она переставляет вещи, выбрасывает продукты, готовит еду, которую ты не ешь?
— Не ем, потому что ты испортила мне желудок своей диетой, — огрызнулся Вадим. — Мамин холодец я всегда ел.
Алина замерла.
— Что ты сейчас сказал?
— То, что сказал, — он встал. — Ты же знаешь, я раньше нормально ел. А потом ты начала эти диеты мне навязывать, вот желудок и испортился.
— Диеты тебе врач прописал, — Алина медленно произнесла каждое слово. — После обострения язвы. Ты же сам знаешь.
— Врачи всё говорят, — Вадим махнул рукой. — А мам права, домашняя еда — самое полезное.
Он вышел из спальни. Алина осталась сидеть на кровати, смотреть в стену.
Это был первый раз, когда Вадим обвинил её. Первый раз, когда встал на сторону матери против неё.
И Алина поняла — дальше будет только хуже.
***
Тридцать первое декабря. Алина проснулась рано, в семь утра. Вадим ещё спал, раскинувшись на всю кровать. Она тихо встала, оделась, вышла из спальни.
На кухне уже хозяйничала Ольга Романовна. Снова этот запах жареного лука, снова гора посуды в раковине.
— Доброе утро, — Алина прошла к холодильнику.
— Утро, — свекровь даже не обернулась. — Я уже начала готовить. Решила, что надо ещё пару салатов сделать.
Алина открыла холодильник — там не было ничего из того, что она планировала использовать. Все её продукты исчезли.
— Где курица? — спросила она. — И рыба?
— Курицу я уже использовала, — Ольга Романовна помешивала что-то в кастрюле. — Сделала жульен. А рыбу выбросила, она была старая.
— Старая? — Алина закрыла холодильник. — Я вчера купила эту рыбу. Свежую.
— Ну не знаю, пахла странно, — свекровь пожала плечами. — Я купила новую, форель. Вон, на столе лежит.
Алина посмотрела на стол. Там лежала маленькая форель, явно мороженая, с мутными глазами.
— Это несвежая рыба, — сказала Алина.
— Это форель, — Ольга Романовна повысила голос. — Дорогая рыба. Не умеешь готовить — не берись.
Алина вышла из кухни. Руки тряслись, внутри всё кипело. Она прошла в зал, села на диван. Достала телефон, написала сообщение Ларисе: "Если я сейчас не уйду отсюда, я сорвусь".
Ответ пришёл через минуту: "Приходи ко мне. Кофе готов".
Алина поднялась, накинула куртку, вышла из квартиры. Поднялась на этаж выше, позвонила в дверь. Лариса открыла, обняла её молча.
— Проходи, — она отступила в сторону.
В квартире пахло кофе и корицей. Двое детей Ларисы играли в комнате, их смех доносился оттуда.
— Рассказывай, — Лариса налила кофе в две чашки.
Алина рассказала. Всё. Про приезд свекрови, про Семёна с Катей, про то, как Вадим встаёт на сторону матери, про выброшенные продукты и испорченные планы.
— Знаешь, — Лариса допила кофе. — Ты должна сказать ему. Прямо сейчас. Иначе так будет всегда.
— Он не услышит, — Алина покачала головой. — Для него мама важнее.
— Тогда пусть живёт с мамой, — Лариса жёстко сказала. — А ты найдёшь того, для кого будешь важнее.
Алина вернулась домой через час. На кухне было полно народу: Ольга Романовна командовала, Катя нарезала что-то, Семён мыл посуду. Вадим сидел за столом, смотрел в телефон.
— Где ты была? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Гуляла, — Алина прошла мимо.
— Мам спрашивала, где ты, — он убрал телефон. — Хотела тебе поручение дать.
— Я не буду выполнять поручения в своём доме, — Алина остановилась.
— Ну вот опять, — Вадим встал. — Мам же старается.
— Мне помощь не нужна, — Алина почувствовала, как внутри что-то рвётся. — Пусть твоя мама едет домой!
Тишина. Все замерли. Ольга Романовна обернулась от плиты, нож в руке. Катя опустила взгляд в разделочную доску. Семён застыл у раковины.
— Ты что себе позволяешь? — Вадим побледнел. — Это моя мать!
— Это мой дом! — Алина шагнула к нему. — Четыре дня я терплю, как твоя мать раскомандовалась здесь. Как она выбрасывает мои продукты, готовит еду, которую ты не ешь, переставляет вещи, даёт указания.
— Она помогает! — Вадим повысил голос.
— Я не просила о помощи! — Алина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я всегда справлялась сама. Но ты даже не спросил, нужна ли мне эта помощь. Просто позволил ей приехать и захватить мой дом.
Ольга Романовна положила нож, подошла ближе.
— Неблагодарная, — прошипела она. — Я четыре дня на ногах, готовлю, убираю, стараюсь. А ты устраиваешь сцены.
— Вы готовите то, что никто не ест, — Алина повернулась к ней. — Убираете так, что я не могу найти свои вещи. Стараетесь так, что хочется сбежать из собственного дома.
— Вадим, ты слышишь, что она говорит? — свекровь схватилась за сердце. — Я же помогать приехала!
— Мам, успокойся, — Вадим обнял мать. — Алина просто устала.
— Устала? — Алина почувствовала, как голос срывается на крик. — Я устала от того, что меня игнорируют в моём же доме! Ты даже не заметил, что я четыре дня просто прислуга здесь!
— Не ори, — Вадим отпустил мать, шагнул к Алине. — Что с тобой?
— Со мной всё нормально, — Алина вытерла слёзы. — Это с тобой что-то не так. Ты выбрал мать вместо меня.
— Не неси чушь, — он махнул рукой. — Мам приехала на праздники, не на год.
— Мне всё равно, на сколько она приехала, — Алина сжала кулаки. — Я хочу, чтобы она уехала. Сейчас.
Ольга Романовна всхлипнула, схватила сумку.
— Хорошо, — она начала собирать вещи. — Я уеду. Но запомни, Алина, ты пожалеешь об этом.
— Мам, подожди, — Вадим попытался остановить её. — Никуда ты не поедешь.
— Поеду, — свекровь застегнула куртку. — Раз я здесь лишняя.
— Ты не лишняя, — Вадим обнял её снова. — Это Алина не в себе.
Алина почувствовала, как внутри всё обрывается. Вадим встал на сторону матери. Окончательно и бесповоротно.
— Хорошо, — она развернулась. — Раз я не в себе, тогда уезжай с ней.
— Что? — Вадим оторвался от матери.
— Уезжай с ней, — Алина повторила. — Отвези её на вокзал, останься с ней. А я останусь здесь.
— Ты шутишь? — он прищурился.
— Нет, — Алина покачала головой. — Я абсолютно серьёзно. Уезжай.
Вадим посмотрел на мать, потом на Алину. Молчал несколько секунд.
— Ладно, — он взял куртку. — Раз так, тогда я уезжаю.
Он помог матери донести сумки до двери. Алина стояла в зале, смотрела, как они одеваются, как выходят за порог.
Дверь захлопнулась. Тишина.
Семён и Катя стояли на кухне, не зная, что делать. Алина медленно прошла мимо них, закрылась в спальне.
Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы лились сами, она не сдерживала их.
Она сказала правду. Первый раз за четыре дня сказала то, что думала. И потеряла мужа.
Через час в дверь постучали. Катя заглянула внутрь.
— Можно? — тихо спросила она.
Алина кивнула. Катя прошла, села на край кровати.
— Я рада, что ты это сказала, — произнесла она. — Правда.
Алина подняла взгляд.
— Рада?
— Да, — Катя кивнула. — У нас с Семёном было то же самое. Первый год брака я молчала, терпела. Ольга Романовна приезжала, командовала, указывала. А Семён молчал.
— И что ты сделала? — спросила Алина.
— То же, что и ты, — Катя улыбнулась грустно. — Сказала, что больше не буду терпеть. Семён выбирал две недели. Но в итоге выбрал меня.
— А Вадим выбрал мать, — Алина вытерла слёзы.
— Пока выбрал, — Катя положила руку ей на плечо. — Но это не значит, что так будет всегда.
Они сидели молча. За окном стемнело, начались первые залпы праздничных фейерверков.
Семён постучал в дверь.
— Девочки, может, поужинаем? — спросил он неуверенно. — Я тут салат сделал.
Они вышли на кухню. Семён накрыл стол, поставил свечи. Пытался создать праздничную атмосферу, но получалось натянуто.
— Извини, Алина, — сказал он. — За мать. Я знаю, какая она.
— Всё нормально, — Алина налила себе воды.
Они сидели втроём, ели молча. По телевизору шла новогодняя программа, но никто не смотрел.
В полночь прогремели куранты. Семён открыл шампанское, налил всем.
— За новый год, — сказал он. — За то, чтобы всё наладилось.
Они чокнулись. Алина выпила залпом, поставила бокал.
Телефон молчал. Вадим не звонил, не писал.
Первое января прошло тихо. Семён с Катей собрали вещи рано утром.
— Мы поедем, — сказал Семён. — Тут неудобно получается.
— Оставайтесь, — Алина попыталась остановить их. — Правда, всё нормально.
— Нет, — Катя обняла её. — Тебе нужно побыть одной. Разобраться во всём.
Они уехали. Алина осталась одна в квартире. Убирала остатки праздника, мыла посуду, складывала еду в холодильник.
Вадим вернулся только вечером. Молчаливый, мрачный. Прошёл в спальню, не сказав ни слова.
Алина не пошла за ним. Осталась в зале, смотрела в окно. На улице догорали последние фейерверки.
Следующие дни прошли в тишине. Они почти не разговаривали, только о бытовых вещах. Вадим уходил на работу рано, возвращался поздно.
Ольга Романовна звонила ему каждый день. Алина слышала обрывки разговоров, понимала, что свекровь настраивает сына против неё.
Через неделю Лариса снова зашла.
— Как дела? — спросила она.
— Не знаю, — Алина честно ответила. — Может быть, я была неправа.
— Ты была права, — Лариса качала головой. — Просто правда всегда дорого обходится.
Алина осталась одна на кухне. Включила чайник, достала телефон. Нашла номер знакомого юриста, который помогал оформлять документы на квартиру.
Не для развода. Пока нет. Но чтобы понимать свои права, если до этого дойдёт.
Она устала бороться за внимание в своём же доме. Устала быть невидимой в собственной жизни.
За окном шёл снег. Алина смотрела, как снежинки падают на подоконник, тают. Одна за другой. Бесконечно.
Она не знала, что будет дальше. Но знала точно — больше молчать не будет. Даже если это будет стоить ей брака.
***
— Гирлянду сюда вешать нельзя, — Ольга Романовна даже порог не переступила, а уже указывала пальцем на окно. — Проводка же старая, пожар устроишь.
Алина замерла на стремянке с гирляндой в руках. Двадцать седьмое декабря, десять утра, она только начала украшать квартиру к празднику. Взяла специально отгулы на работе, чтобы всё успеть, всё продумать. И вот — свекровь на пороге с двумя огромными сумками.
— Здравствуйте, Ольга Романовна, — Алина спустилась со стремянки, попыталась улыбнуться. — Проходите.
— Я же говорила Вадиму, что надо раньше приехать, — свекровь прошла в прихожую, сбросила сумки прямо посреди коридора. — Видишь, одна не справляешься.
Алина сглотнула. Справлялась она отлично. План был готов ещё неделю назад: какие блюда готовить, как украсить квартиру, что купить. Всё по полочкам, всё под контролем. Четыре года она вела этот дом, и каждый праздник получался уютным, тёплым. Без суеты, без надрыва.
— Я почти закончила, — тихо сказала Алина. — Осталось только гирлянду повесить.
— Неправильно ты её вешаешь, — Ольга Романовна стащила пальто, повесила его на крючок, где висела Алинина куртка. Куртка упала на пол. Свекровь не заметила. — Сейчас я покажу, как надо.
Алина подняла куртку, повесила обратно. Сжала кулаки, посчитала до десяти. Ольга Романовна уже прошла в зал, оценивающе оглядела ёлку.
— Зачем в угол поставила? Никто не увидит.
— Вадим сам выбрал это место, — Алина шагнула следом. — Здесь больше света, и ёлка лучше смотрится.
— Вадим что понимает, — свекровь махнула рукой. — Мужчина. Надо было у меня спросить.
Алина открыла рот, но слова застряли в горле. Говорить что-то было бесполезно. Ольга Романовна уже направилась на кухню, распахнула холодильник.
— Господи, что это за продукты? — она достала пакет с курицей, покачала головой. — Это же напичкано антибиотиками. Нельзя такое есть.
— Я покупала в проверенном магазине, — Алина прислонилась к косяку двери. — Там всегда свежее мясо.
— Свежее, — передразнила Ольга Романовна. — Я тебе завтра покажу, где надо брать нормальные продукты. У меня знакомая есть, фермерское хозяйство держит.
Она полезла в сумку, начала выкладывать на стол свои кастрюли. Большие, эмалированные, старые. Алина смотрела, как на кухонном столе появляется одна ёмкость за другой.
— Зачем вы кастрюли привезли? У нас своих достаточно.
— В чужих я готовить не буду, — Ольга Романовна поставила последнюю кастрюлю с грохотом. — Не знаешь, чем их моют, какое средство используют.
Алина сжала руки в замок. Это был её дом. Её кухня. Она мыла эти кастрюли каждый день, готовила в них завтраки и ужины для Вадима, старалась, чтобы всё было вкусно и полезно. И вот теперь её кастрюли недостаточно хороши.
— Ольга Романовна, я правда справлюсь сама, — она попыталась ещё раз. — Вы могли бы просто отдохнуть, я всё приготовлю.
— Отдыхать буду дома, — свекровь развязала сумку с продуктами. — Я же не для того сюда ехала, чтобы сидеть сложа руки. Вадим просил мне помочь.
Алина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вадим просил? Когда? Почему он ничего ей не сказал?
— Вадим не говорил, что звал вас, — медленно произнесла она.
— Конечно не говорил, — Ольга Романовна улыбнулась. — Мужчины же не любят такие разговоры. Но я сама поняла, что ему тяжело. Работает как проклятый на стройке, а дома ещё и праздники устраивать надо.
— Праздники устраиваю я, — Алина сделала шаг вперёд. — Вадим только приходит и садится за стол.
— Ну вот видишь, — свекровь кивнула. — Ты сама признаёшь, что он устаёт. Поэтому я и приехала, чтобы разгрузить вас обоих.
Алина отвернулась. Спорить было бесполезно. Ольга Романовна уже достала из холодильника овощи, начала перекладывать их в другой отсек.
— Неправильно ты продукты хранишь, — бурчала свекровь. — Огурцы вянут от того, что рядом с помидорами лежат.
Алина вышла из кухни, вернулась в зал. Гирлянда так и лежала на полу, не повешенная. Она взяла её, поднялась на стремянку, начала закреплять на карнизе. Руки дрожали.
Четыре года назад, когда они с Вадимом съехались, Алина мечтала о таких праздниках. Уютных, домашних, только для них двоих. Без родительских указаний, без контроля. Первый Новый год они встретили вдвоём, и это было волшебно. Потом свекровь начала приезжать. Сначала ненадолго, на пару дней. Потом на неделю. А в этом году приехала почти за неделю до праздника.
— Алина, иди сюда! — голос Ольги Романовны из кухни звучал требовательно.
Алина закрепила последнюю лампочку, спустилась. На кухне свекровь стояла у плиты, держала в руках старую сковороду.
— Это вообще что? — она показала на дно, где были небольшие царапины. — На такой готовить нельзя, покрытие испорчено.
— Это сковорода Вадима ещё из его холостяцкой жизни, — Алина прислонилась к дверному косяку. — Я готовлю на другой.
— Выбросить надо, — Ольга Романовна швырнула сковороду в мойку. — Отравитесь ещё.
Алина промолчала. Эту сковороду Вадим берёг, говорил, что она напоминает ему о студенческих годах. Но спорить со свекровью было бесполезно.
— Я сейчас схожу в магазин, — объявила Ольга Романовна. — Надо докупить продуктов нормальных.
— У меня всё есть, — Алина попыталась остановить её. — Я составила список, всё купила заранее.
— Твой список я видела, — свекровь надела пальто. — Курица из супермаркета, овощи мороженые. Это не еда. Я принесу настоящие продукты.
Дверь хлопнула. Алина осталась одна на кухне, среди чужих кастрюль и разложенных продуктов. Она медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками.
Это будет длинная неделя.
***
Вадим вернулся с работы поздно, уже стемнело. Алина сидела в зале, листала журнал, но ни одну строчку не запомнила. Ольга Романовна хозяйничала на кухне — звуки, запахи, перестук посуды.
— Привет, — Вадим наклонился, поцеловал Алину в макушку. — Как день прошёл?
— Нормально, — она подняла взгляд. — Твоя мама приехала.
— Знаю, она писала с дороги, — он улыбнулся. — Здорово, что она согласилась помочь. А то ты одна со всем возишься.
Алина сжала журнал в руках.
— Вадим. Мне помощь не нужна, пусть твоя мама едет домой!
— Ну мам же сама вызвалась, — он пожал плечами. — Чего обижать её? Пусть поживёт немного, праздники вместе отметим.
Он прошёл на кухню, и оттуда сразу раздался радостный голос Ольги Романовны:
— Вадюша! Сынок! Как же я соскучилась!
Алина не пошла на кухню. Сидела в зале, слушала, как свекровь рассказывает сыну, что она уже успела сделать за день. Как купила правильные продукты, как начала готовить холодец, как навела порядок в шкафах.
— Мам, ты что, шкафы разбирала? — голос Вадима был удивлённым.
— Ну конечно, там же всё вверх дном, — Ольга Романовна включила воду. — Я сложила всё по системе. Теперь найти что-то можно будет.
У Алины всё было по системе. Своей системе, понятной и удобной. Но теперь придётся заново искать каждую вещь в собственном доме.
Вадим вышел из кухни через полчаса, сытый и довольный.
— Мам борща наварила, — он потёр живот. — Как в детстве. Идёшь?
— Я уже поела, — соврала Алина.
Она не ела весь день. С утра был только кофе, потом — нервы и попытки сохранить самообладание.
— Как хочешь, — Вадим сел рядом, включил телевизор. — Слушай, мам говорит, что надо ёлку переставить.
— Куда переставить? — Алина отложила журнал.
— К окну, — он показал рукой. — Она права, так будет лучше видно с улицы.
— Вадим, мы уже всё украсили, — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Гирлянды развесила, игрушки повесили. Ты же сам выбрал это место.
— Ну и что страшного переставить? — он пожал плечами. — Делов-то на пять минут.
Алина встала, вышла из комнаты. В спальне закрыла дверь, села на край кровати. Руки тряслись. Она понимала, что это только начало. Ольга Романовна приехала на неделю, и каждый день будет таким.
На следующее утро Алина проснулась от запаха жареного лука. Резкого, едкого. Она открыла глаза — Вадима рядом не было, он уже ушёл на работу. Часы показывали семь утра.
Алина набросила халат, вышла на кухню. Ольга Романовна стояла у плиты, помешивала что-то в огромной кастрюле. На столе — горы грязной посуды, на полу — брызги жира, в раковине — овощные очистки.
— Доброе утро, — Алина прислонилась к дверному косяку.
— О, проснулась наконец, — свекровь обернулась. — А я уже заливное сделала, холодец поставила, винегрет замешала.
Алина подошла ближе, посмотрела на кастрюли. Заливное. Холодец. Винегрет. Всё то, что она НЕ планировала готовить. У Вадима язва, ему нельзя острое и жирное. Врач сказал чётко — диета, никаких излишеств.
— Ольга Романовна, Вадим это не ест, — осторожно произнесла Алина. — У него желудок.
— Мой холодец он всегда ел, — свекровь отмахнулась. — Просто ты не умеешь готовить, вот он и отказывается.
— Врач запретил ему жирное, — Алина сделала шаг вперёд. — Серьёзно запретил.
— Врачи всё запрещают, — Ольга Романовна накрыла кастрюлю крышкой. — А на самом деле домашняя еда — самое полезное. Я его с детства этим кормлю, и ничего, живой-здоровый.
Алина сжала губы. Спорить было бесполезно. Она начала собирать грязную посуду, складывать в раковину.
— Это потом помою, — свекровь махнула рукой. — Давай лучше скажи, где у тебя формы для заливного?
— В нижнем шкафу, — Алина включила воду.
— Не надо сейчас мыть, — Ольга Романовна встала рядом, выключила воду. — Шуметь будешь, соседи проснутся.
Алина посмотрела на часы. Половина восьмого. Нормальное время, чтобы помыть посуду. Но она промолчала, отошла.
Весь день прошёл в каком-то странном напряжении. Ольга Романовна носилась по квартире, переставляла вещи, давала указания. Алина пыталась заниматься своими делами, но каждый раз натыкалась на свекровь.
Хотела протереть пыль — Ольга Романовна отобрала тряпку, сказала, что Алина делает это неправильно. Попыталась убрать в спальне — свекровь ворвалась, начала вытаскивать из шкафа постельное бельё.
— Это надо перестирать, — заявила она. — Запах затхлый.
— Я только вчера стирала, — Алина забрала простыни обратно. — Всё чистое.
— Не чистое, а свежевыстиранное — разные вещи, — Ольга Романовна снова вытащила бельё. — Надо с кондиционером стирать, с ароматизатором. Я привезла хорошее средство.
В три часа в дверь позвонили. Алина открыла — на пороге стояла Лариса, соседка сверху, с кулинарной формой в руках.
— Привет, Алин, — она протянула форму. — Возвращаю, спасибо большое.
— Заходи, — Алина отступила в сторону.
Лариса прошла в прихожую, огляделась. На кухне гремела посуда, слышался голос Ольги Романовны — она с кем-то говорила по телефону.
— Свекровь приехала? — тихо спросила Лариса.
Алина кивнула.
— Держись, — Лариса сочувственно сжала её плечо. — У меня в прошлом году такое же было. Месяц гостила. Я думала, с ума сойду.
— Месяц? — Алина похолодела.
— Ага, — Лариса покачала головой. — Говорила, что помогать приехала. А потом оказалось, что просто с соседками поругалась и дома находиться не могла.
Из кухни вышла Ольга Романовна, увидела Ларису, улыбнулась натянуто.
— Здравствуйте, я мама Вадима, — она протянула руку.
— Лариса, соседка, — Лариса пожала руку. — Приятно познакомиться.
— Вы надолго? — спросила Ольга Романовна, и в её голосе прозвучало что-то собственническое.
— Я живу этажом выше, — Лариса подняла брови.
— А, ну тогда ладно, — свекровь развернулась, ушла обратно на кухню.
Лариса посмотрела на Алину, покачала головой.
— Если что — я всегда дома. Приходи, если невмоготу станет.
Когда Лариса ушла, Алина вернулась на кухню. Ольга Романовна стояла у окна, смотрела вниз.
— Странная какая-то соседка, — заметила она. — Зачем приходила?
— Форму вернула, — Алина начала мыть посуду.
— Форму, — передразнила свекровь. — Что за мода пошла — шастать по чужим квартирам с формами. В наше время так не делали.
Алина промолчала. Продолжала мыть тарелки, складывать их в сушилку.
Вечером за ужином Ольга Романовна рассказывала Вадиму, как она провела день.
— Представляешь, я с утра встала, сразу за дело взялась, — она накладывала ему холодца. — Столько всего переделала. А Алинка отдыхала весь день.
Вадим посмотрел на жену. Алина сидела напротив, не притронувшись к еде.
— Мам старалась, — сказал он. — Спасибо тебе большое.
Алина встала из-за стола, вышла из кухни. В спальне рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы сами катились по щекам, но она не издавала ни звука.
***
Двадцать девятое декабря началось с того, что Ольга Романовна принялась разбирать шкаф с вещами Вадима. Алина проснулась от грохота — свекровь тащила из шкафа коробки, складывала их на кровать.
— Что вы делаете? — Алина села, протёрла глаза.
— Порядок навожу, — Ольга Романовна даже не обернулась. — Вадюша вчера жаловался, что майку найти не может. Вот я и решила всё разложить по полочкам.
— Я сама разложу, — Алина попыталась встать, но свекровь её опередила.
— Поздно уже, я почти закончила, — она вытащила из коробки старые футболки, растянутые свитера. — Господи, ты что, тряпьё хранишь?
— Это вещи Вадима, — Алина подошла ближе. — Он сам их складывал.
— Он не знает, что можно выбросить, а что нет, — Ольга Романовна скомкала один свитер, швырнула на пол. — Я сейчас пакет возьму, всё это вынесу.
— Не надо, — Алина схватила свитер. — Это его вещи, он сам решит, что с ними делать.
— Он не решит, потому что не понимает, — свекровь отобрала свитер обратно. — Мужчины вообще ничего в этом не понимают. Им скажи — выбрось, они обидятся. А если сама сделаешь — даже не заметят.
Алина почувствовала, как внутри нарастает ярость. Медленно, горячо, она поднимается от живота к горлу.
— Ольга Романовна, это наш дом, — она сделала шаг вперёд. — Вы не можете просто взять и выбросить чужие вещи.
— Чужие? — свекровь повернулась к ней. — Это вещи моего сына. Я их покупала, стирала, гладила. Так что я имею право решать, что с ними делать.
— Вы покупали их двадцать лет назад, — Алина сжала кулаки. — Сейчас это вещи Вадима, и решать должен он.
— Ой, какая принципиальная, — Ольга Романовна усмехнулась. — Ладно, не буду выбрасывать. Но разложить-то я могу?
Алина развернулась, вышла из спальни. В ванной умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами, бледное лицо, сжатые губы.
Она вышла из ванной — зазвонил телефон Вадима. Он забыл его дома, лежал на тумбочке в прихожей. На экране высветилось имя: Семён.
Алина взяла трубку.
— Алло?
— Алина? — голос брата Вадима звучал удивлённо. — А где Вадим?
— На работе, — она прислонилась к стене. — Телефон забыл.
— Понятно, — Семён замолчал на секунду. — Слушай, передай ему, что мы завтра приедем. Я с Катей. На праздники.
Алина медленно сползла по стене вниз, оказалась на полу.
— Завтра?
— Ну да, тридцатого, — Семён не заметил её интонации. — Мам же там, так что соберёмся всё семейством. Будет здорово.
— Вы к нам приедете? — Алина сжала телефон. — Останетесь у нас?
— А где ещё? — Семён рассмеялся. — Не в гостиницу же селиться на Новый год.
— Вадим тебе сказал, что можете остановиться у нас? — она с трудом выдавила слова.
— Ну конечно, — Семён всё ещё не понимал. — Мы же обсуждали это ещё месяц назад.
Месяц назад. Вадим знал месяц назад и ничего ей не сказал. Ни слова. Даже намёка.
— Хорошо, — Алина положила трубку, не попрощавшись.
Она сидела на полу в прихожей, смотрела в одну точку. Две спальни в квартире. Одна — их с Вадимом. Вторая — маленькая, там стоял старый диван и письменный стол. Там Вадим иногда работал, когда надо было что-то чертить, рассчитывать.
Теперь там будут спать Семён с Катей. А Ольга Романовна? Где будет спать Ольга Романовна?
Свекровь вышла из спальни, увидела Алину на полу.
— Ты что там сидишь? — она нахмурилась. — Вставай, простудишься.
— Семён звонил, — Алина медленно поднялась. — Сказал, что завтра приезжает с женой.
— О, чудесно! — Ольга Романовна всплеснула руками. — Давно его не видела. Надо будет ещё еды приготовить.
— Где они будут спать? — Алина прислонилась к стене.
— Ну во второй комнате, где же ещё, — свекровь пожала плечами. — А я на диване в зале устроюсь.
На диване в зале. То есть в гостиной, где они обычно сидели, смотрели фильмы, просто разговаривали — теперь будет спать свекровь.
— Ольга Романовна, — Алина собралась с силами. — Может, вам было бы удобнее в гостинице? Рядом есть неплохая, я могу забронировать номер.
Свекровь замерла, медленно повернулась.
— В гостинице? — она прищурилась. — Ты хочешь выселить меня в гостиницу?
— Нет, я просто подумала, что вам будет удобнее, — Алина попыталась исправить ситуацию. — На диване неудобно спать.
— Мне удобно, — Ольга Романовна скрестила руки на груди. — И вообще, ты о чём думаешь? Я что, чужая, что ли, чтобы меня в гостиницу селить?
— Я не это имела в виду, — Алина почувствовала, как проигрывает этот спор.
— Знаю я, что ты имела в виду, — свекровь развернулась, ушла на кухню.
Алина осталась стоять в прихожей. Руки дрожали, в горле стоял ком. Она достала телефон, написала Вадиму: "Семён звонил. Сказал, что завтра приезжает. Почему ты мне не сказал?"
Ответ пришёл через пять минут: "Забыл. Прости. Ничего страшного, разместимся как-нибудь".
Как-нибудь. Разместимся как-нибудь. В её квартире, где каждый уголок был продуман, где всё было на своих местах. Теперь здесь будут жить пять человек вместо двух.
Вечером Вадим пришёл с работы усталый, голодный. Сразу прошёл на кухню, где его уже ждала Ольга Романовна с очередной порцией еды.
— Вадим, нам надо поговорить, — Алина перехватила его в коридоре.
— Сейчас, после ужина, — он махнул рукой. — Есть хочу безумно.
Он ушёл на кухню. Алина слышала, как свекровь накладывает ему еду, рассказывает, что ещё успела приготовить за день. Вадим благодарил её, смеялся над какой-то шуткой.
Алина прошла в спальню, легла на кровать. Смотрела в потолок, считала трещины на штукатурке. Их было семь. Маленьких, едва заметных.
Вадим вошёл через час.
— Ты чего не поужинала? — спросил он, снимая джинсы.
— Не хотела, — Алина не повернула голову.
— Мам обиделась, что ты не ешь её еду, — он полез в шкаф за домашней одеждой. — Старается же, готовит.
— Вадим, — Алина села на кровати. — Почему ты не сказал мне, что Семён приезжает?
— Ой, да забыл просто, — он натянул футболку. — Какая разница?
— Разница в том, что я должна была знать, — она сжала простыню в кулаке. — Это мой дом, я готовлюсь к празднику. Мне надо было рассчитать еду, подготовить комнату.
— Да какая комната, там диван есть, — Вадим сел на край кровати. — Не заморачивайся так.
— Не заморачиваться? — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Вадим, у нас в квартире твоя мать раскомандовалась, как будто это её дом. Она переставляет вещи, выбрасывает то, что ей не нравится, готовит еду, которую ты не ешь.
— Ну подожди, — он повернулся к ней. — Мам же помогает. Разве плохо?
— Плохо, когда помощь никто не просил, — Алина встала. — Я справлялась сама. Всегда справлялась.
— Алин, ну не преувеличивай, — Вадим махнул рукой. — Маме приятно чувствовать себя нужной. Дай ей это.
Алина посмотрела на мужа. На его усталое лицо, на его равнодушный взгляд. Он не понимал. Совсем не понимал, что происходит.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Пусть будет по-твоему.
Она вышла из спальни, прошла в зал. Села на диван, где скоро будет спать свекровь. Включила телевизор, но звук не услышала. В голове было пусто и одновременно шумно.
Завтра приедет Семён с женой. Послезавтра — Новый год. И всё это время она будет притворяться, что всё хорошо, что она рада гостям, что помощь свекрови ей нужна.
***
Тридцатое декабря. Семён с Катей приехали в три часа дня. Алина открыла дверь, увидела высокого парня с короткой стрижкой и хрупкую девушку с длинными тёмными волосами.
— Привет, Алина, — Семён обнял её. — Познакомься, это Катя, моя жена.
— Здравствуйте, — Катя протянула руку, улыбнулась застенчиво. — Очень приятно.
— Проходите, — Алина отступила в сторону.
Из кухни вылетела Ольга Романовна, раскинула руки.
— Сёмочка! — она обняла младшего сына, прижала к себе. — Как же я соскучилась!
Семён терпеливо ждал, пока мать его отпустит. Ольга Романовна переключилась на Катю, окинула её оценивающим взглядом.
— Ну здравствуй, невестка, — она кивнула. — Проходи, не стесняйся.
Катя покраснела, неловко переступила с ноги на ногу. Алина видела, как девушка сжимает ручки сумки, как напряжены её плечи.
— Я покажу вам комнату, — предложила Алина.
— Давайте я покажу, — встряла Ольга Романовна. — Я же знаю, где что лежит.
Они прошли во вторую спальню. Алина за день успела убрать там, поставить чистое постельное бельё, освободить половину шкафа для вещей гостей. Но свекровь сразу начала критиковать:
— Подушки надо было другие положить, эти жёсткие. И одеяло лёгкое, замёрзнут же.
— Мне кажется, тут очень уютно, — тихо сказала Катя. — Спасибо большое, Алина.
— Пожалуйста, — Алина попыталась улыбнуться. — Если что-то понадобится, говорите.
— Отдыхайте пока, — Ольга Романовна потянула Катю за руку. — А потом на кухню приходите, я вам покажу, что приготовила.
Катя растерянно посмотрела на Семёна. Тот пожал плечами, стащил куртку.
Алина вышла из комнаты, прошла на кухню. Начала доставать продукты из холодильника — надо было готовить салаты, нарезать овощи. Но в холодильнике не было того, что она покупала. Огурцы куда-то пропали, помидоры тоже.
— Ольга Романовна, где овощи? — спросила она, когда свекровь появилась на пороге.
— Какие овощи? — та поставила чайник на плиту.
— Те, что я покупала, — Алина открыла морозильник. — Огурцы, помидоры, перец.
— А, это, — свекровь махнула рукой. — Они были несвежие, я выбросила. Купила новые, вон в пакете лежат.
Алина посмотрела на пакет, который стоял в углу. Развязала — там были огурцы, но совсем другие, маленькие, кривые. Помидоры — зелёные, твёрдые.
— Это несвежие, — сказала она. — Эти вообще есть нельзя.
— Это фермерские, — Ольга Романовна налила воду в чашки. — Натуральные. А твои напичканы химией.
Алина сжала пакет в руках. Она специально выбирала овощи, ехала в хороший магазин, где всё свежее и качественное. А теперь это всё в мусорном ведре, и вместо этого — зелёные помидоры и кривые огурцы.
— Я схожу куплю нормальные, — она потянулась за курткой.
— Не надо, — свекровь преградила ей путь. — Я уже купила. Готовить будем из этих.
— Из зелёных помидоров? — Алина почувствовала, как внутри закипает. — Ольга Романовна, это же несъедобно!
— Ты просто не умеешь готовить, — свекровь повернулась к плите. — Я научу.
Алина вышла из кухни, прошла в зал. Села на диван, закрыла лицо руками. Дышала глубоко, пыталась успокоиться.
Через несколько минут в зал вошла Катя. Осторожно, словно боялась помешать.
— Можно присесть? — спросила она.
— Конечно, — Алина убрала руки от лица.
Катя села рядом, помолчала.
— Я вижу, что вам тяжело, — тихо сказала она. — Семён предупредил меня, что Ольга Романовна... сложный человек.
— Сложный, — Алина усмехнулась. — Да. Можно так сказать.
— Если я могу чем-то помочь, скажите, — Катя положила руку ей на плечо. — Правда.
— Спасибо, — Алина накрыла её руку своей. — Но тут ничем не поможешь.
Они сидели молча, слушали, как на кухне гремит посуда, как Ольга Романовна командует кем-то. Потом на кухню зашёл Семён, послышался его голос.
Вечером вернулся Вадим. Увидел брата, обнял его, расцеловал. С Катей поздоровался сдержанно, кивнул.
— Как доехали? — спросил он.
— Нормально, — Семён сел в кресло. — Слушай, мам сказала, что ты забыл нас предупредить. Мы не создаём проблемы?
— Да какие проблемы, — Вадим махнул рукой. — Всё нормально.
Он даже не посмотрел в сторону Алины. Она сидела на диване, молча наблюдала за сценой.
Ольга Романовна накрыла стол. Вынесла все свои блюда: холодец, заливное, винегрет. Овощи Алины так и лежали в пакете, нетронутые.
— Садитесь все, — скомандовала свекровь. — Я сегодня весь день готовила.
Все сели за стол. Ольга Романовна начала раскладывать еду по тарелкам, рассказывать, как она это готовила, какие секреты использовала.
— Холодец надо варить двенадцать часов, не меньше, — говорила она. — Тогда он получается настоящий, прозрачный.
Вадим молча ел. Алина видела, как он морщится, когда проглатывает жирный кусок. Видела, как он запивает водой, чтобы убрать вкус.
— Мам, вкусно, — сказал Семён. — Как в детстве.
— Конечно вкусно, — Ольга Романовна сияла. — Я же по маминому рецепту готовлю.
Катя ела молча, изредка поднимала взгляд на Алину. В её глазах было сочувствие.
После ужина Ольга Романовна начала раздавать указания на следующий день.
— Утром встаём пораньше, — говорила она. — Надо ещё столько всего приготовить. Алина, ты займёшься салатами. Катя, ты будешь нарезать овощи. Я буду руководить процессом.
— Я могу сама всё приготовить, — сказала Алина.
— Одна не справишься, — свекровь покачала головой. — Вон, сколько гостей.
— Это моя квартира, — Алина встала из-за стола. — Я готовлю праздничный стол сама.
— Ой, какая гордая, — Ольга Романовна усмехнулась. — Ладно, готовь. Только потом не жалуйся, что устала.
Алина вышла из-за стола, прошла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку.
Через час зашёл Вадим.
— Чего психуешь? — спросил он.
— Не психую, — Алина не повернула голову.
— Ну тогда чего сцены устраиваешь? — он сел на край кровати. — Мам же хотела помочь.
— Твоя мама хочет контролировать всё, — Алина села. — Она даже не спрашивает, нужна ли её помощь. Просто приезжает и захватывает дом.
— Это временно, — Вадим пожал плечами. — Праздники пройдут, она уедет.
— А до того я должна молчать? — Алина почувствовала, как голос начинает дрожать. — Должна терпеть, как она переставляет вещи, выбрасывает продукты, готовит еду, которую ты не ешь?
— Не ем, потому что ты испортила мне желудок своей диетой, — огрызнулся Вадим. — Мамин холодец я всегда ел.
Алина замерла.
— Что ты сейчас сказал?
— То, что сказал, — он встал. — Ты же знаешь, я раньше нормально ел. А потом ты начала эти диеты мне навязывать, вот желудок и испортился.
— Диеты тебе врач прописал, — Алина медленно произнесла каждое слово. — После обострения язвы. Ты же сам знаешь.
— Врачи всё говорят, — Вадим махнул рукой. — А мам права, домашняя еда — самое полезное.
Он вышел из спальни. Алина осталась сидеть на кровати, смотреть в стену.
Это был первый раз, когда Вадим обвинил её. Первый раз, когда встал на сторону матери против неё.
И Алина поняла — дальше будет только хуже.
***
Тридцать первое декабря. Алина проснулась рано, в семь утра. Вадим ещё спал, раскинувшись на всю кровать. Она тихо встала, оделась, вышла из спальни.
На кухне уже хозяйничала Ольга Романовна. Снова этот запах жареного лука, снова гора посуды в раковине.
— Доброе утро, — Алина прошла к холодильнику.
— Утро, — свекровь даже не обернулась. — Я уже начала готовить. Решила, что надо ещё пару салатов сделать.
Алина открыла холодильник — там не было ничего из того, что она планировала использовать. Все её продукты исчезли.
— Где курица? — спросила она. — И рыба?
— Курицу я уже использовала, — Ольга Романовна помешивала что-то в кастрюле. — Сделала жульен. А рыбу выбросила, она была старая.
— Старая? — Алина закрыла холодильник. — Я вчера купила эту рыбу. Свежую.
— Ну не знаю, пахла странно, — свекровь пожала плечами. — Я купила новую, форель. Вон, на столе лежит.
Алина посмотрела на стол. Там лежала маленькая форель, явно мороженая, с мутными глазами.
— Это несвежая рыба, — сказала Алина.
— Это форель, — Ольга Романовна повысила голос. — Дорогая рыба. Не умеешь готовить — не берись.
Алина вышла из кухни. Руки тряслись, внутри всё кипело. Она прошла в зал, села на диван. Достала телефон, написала сообщение Ларисе: "Если я сейчас не уйду отсюда, я сорвусь".
Ответ пришёл через минуту: "Приходи ко мне. Кофе готов".
Алина поднялась, накинула куртку, вышла из квартиры. Поднялась на этаж выше, позвонила в дверь. Лариса открыла, обняла её молча.
— Проходи, — она отступила в сторону.
В квартире пахло кофе и корицей. Двое детей Ларисы играли в комнате, их смех доносился оттуда.
— Рассказывай, — Лариса налила кофе в две чашки.
Алина рассказала. Всё. Про приезд свекрови, про Семёна с Катей, про то, как Вадим встаёт на сторону матери, про выброшенные продукты и испорченные планы.
— Знаешь, — Лариса допила кофе. — Ты должна сказать ему. Прямо сейчас. Иначе так будет всегда.
— Он не услышит, — Алина покачала головой. — Для него мама важнее.
— Тогда пусть живёт с мамой, — Лариса жёстко сказала. — А ты найдёшь того, для кого будешь важнее.
Алина вернулась домой через час. На кухне было полно народу: Ольга Романовна командовала, Катя нарезала что-то, Семён мыл посуду. Вадим сидел за столом, смотрел в телефон.
— Где ты была? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Гуляла, — Алина прошла мимо.
— Мам спрашивала, где ты, — он убрал телефон. — Хотела тебе поручение дать.
— Я не буду выполнять поручения в своём доме, — Алина остановилась.
— Ну вот опять, — Вадим встал. — Мам же старается.
— Мне помощь не нужна, — Алина почувствовала, как внутри что-то рвётся. — Пусть твоя мама едет домой!
Тишина. Все замерли. Ольга Романовна обернулась от плиты, нож в руке. Катя опустила взгляд в разделочную доску. Семён застыл у раковины.
— Ты что себе позволяешь? — Вадим побледнел. — Это моя мать!
— Это мой дом! — Алина шагнула к нему. — Четыре дня я терплю, как твоя мать раскомандовалась здесь. Как она выбрасывает мои продукты, готовит еду, которую ты не ешь, переставляет вещи, даёт указания.
— Она помогает! — Вадим повысил голос.
— Я не просила о помощи! — Алина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я всегда справлялась сама. Но ты даже не спросил, нужна ли мне эта помощь. Просто позволил ей приехать и захватить мой дом.
Ольга Романовна положила нож, подошла ближе.
— Неблагодарная, — прошипела она. — Я четыре дня на ногах, готовлю, убираю, стараюсь. А ты устраиваешь сцены.
— Вы готовите то, что никто не ест, — Алина повернулась к ней. — Убираете так, что я не могу найти свои вещи. Стараетесь так, что хочется сбежать из собственного дома.
— Вадим, ты слышишь, что она говорит? — свекровь схватилась за сердце. — Я же помогать приехала!
— Мам, успокойся, — Вадим обнял мать. — Алина просто устала.
— Устала? — Алина почувствовала, как голос срывается на крик. — Я устала от того, что меня игнорируют в моём же доме! Ты даже не заметил, что я четыре дня просто прислуга здесь!
— Не ори, — Вадим отпустил мать, шагнул к Алине. — Что с тобой?
— Со мной всё нормально, — Алина вытерла слёзы. — Это с тобой что-то не так. Ты выбрал мать вместо меня.
— Не неси чушь, — он махнул рукой. — Мам приехала на праздники, не на год.
— Мне всё равно, на сколько она приехала, — Алина сжала кулаки. — Я хочу, чтобы она уехала. Сейчас.
Ольга Романовна всхлипнула, схватила сумку.
— Хорошо, — она начала собирать вещи. — Я уеду. Но запомни, Алина, ты пожалеешь об этом.
— Мам, подожди, — Вадим попытался остановить её. — Никуда ты не поедешь.
— Поеду, — свекровь застегнула куртку. — Раз я здесь лишняя.
— Ты не лишняя, — Вадим обнял её снова. — Это Алина не в себе.
Алина почувствовала, как внутри всё обрывается. Вадим встал на сторону матери. Окончательно и бесповоротно.
— Хорошо, — она развернулась. — Раз я не в себе, тогда уезжай с ней.
— Что? — Вадим оторвался от матери.
— Уезжай с ней, — Алина повторила. — Отвези её на вокзал, останься с ней. А я останусь здесь.
— Ты шутишь? — он прищурился.
— Нет, — Алина покачала головой. — Я абсолютно серьёзно. Уезжай.
Вадим посмотрел на мать, потом на Алину. Молчал несколько секунд.
— Ладно, — он взял куртку. — Раз так, тогда я уезжаю.
Он помог матери донести сумки до двери. Алина стояла в зале, смотрела, как они одеваются, как выходят за порог.
Дверь захлопнулась. Тишина.
Семён и Катя стояли на кухне, не зная, что делать. Алина медленно прошла мимо них, закрылась в спальне.
Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слёзы лились сами, она не сдерживала их.
Она сказала правду. Первый раз за четыре дня сказала то, что думала. И потеряла мужа.
Через час в дверь постучали. Катя заглянула внутрь.
— Можно? — тихо спросила она.
Алина кивнула. Катя прошла, села на край кровати.
— Я рада, что ты это сказала, — произнесла она. — Правда.
Алина подняла взгляд.
— Рада?
— Да, — Катя кивнула. — У нас с Семёном было то же самое. Первый год брака я молчала, терпела. Ольга Романовна приезжала, командовала, указывала. А Семён молчал.
— И что ты сделала? — спросила Алина.
— То же, что и ты, — Катя улыбнулась грустно. — Сказала, что больше не буду терпеть. Семён выбирал две недели. Но в итоге выбрал меня.
— А Вадим выбрал мать, — Алина вытерла слёзы.
— Пока выбрал, — Катя положила руку ей на плечо. — Но это не значит, что так будет всегда.
Они сидели молча. За окном стемнело, начались первые залпы праздничных фейерверков.
Семён постучал в дверь.
— Девочки, может, поужинаем? — спросил он неуверенно. — Я тут салат сделал.
Они вышли на кухню. Семён накрыл стол, поставил свечи. Пытался создать праздничную атмосферу, но получалось натянуто.
— Извини, Алина, — сказал он. — За мать. Я знаю, какая она.
— Всё нормально, — Алина налила себе воды.
Они сидели втроём, ели молча. По телевизору шла новогодняя программа, но никто не смотрел.
В полночь прогремели куранты. Семён открыл шампанское, налил всем.
— За новый год, — сказал он. — За то, чтобы всё наладилось.
Они чокнулись. Алина выпила залпом, поставила бокал.
Телефон молчал. Вадим не звонил, не писал.
Первое января прошло тихо. Семён с Катей собрали вещи рано утром.
— Мы поедем, — сказал Семён. — Тут неудобно получается.
— Оставайтесь, — Алина попыталась остановить их. — Правда, всё нормально.
— Нет, — Катя обняла её. — Тебе нужно побыть одной. Разобраться во всём.
Они уехали. Алина осталась одна в квартире. Убирала остатки праздника, мыла посуду, складывала еду в холодильник.
Вадим вернулся только вечером. Молчаливый, мрачный. Прошёл в спальню, не сказав ни слова.
Алина не пошла за ним. Осталась в зале, смотрела в окно. На улице догорали последние фейерверки.
Следующие дни прошли в тишине. Они почти не разговаривали, только о бытовых вещах. Вадим уходил на работу рано, возвращался поздно.
Ольга Романовна звонила ему каждый день. Алина слышала обрывки разговоров, понимала, что свекровь настраивает сына против неё.
Через неделю Лариса снова зашла.
— Как дела? — спросила она.
— Не знаю, — Алина честно ответила. — Может быть, я была неправа.
— Ты была права, — Лариса качала головой. — Просто правда всегда дорого обходится.
Алина осталась одна на кухне. Включила чайник, достала телефон. Нашла номер знакомого юриста, который помогал оформлять документы на квартиру.
Не для развода. Пока нет. Но чтобы понимать свои права, если до этого дойдёт.
Она устала бороться за внимание в своём же доме. Устала быть невидимой в собственной жизни.
За окном шёл снег. Алина смотрела, как снежинки падают на подоконник, тают. Одна за другой. Бесконечно.
Она не знала, что будет дальше. Но знала точно — больше молчать не будет. Даже если это будет стоить ей брака. Читать 2 часть >>>