– Вот я помру, и квартира достанется Лёшеньке. А тебе — ничего.
Слова свекрови повисли в воздухе как удар хлыста. Вера замерла с бокалом в руке, чувствуя, как краснеют щёки. За праздничным столом воцарилась тишина. Даже восьмилетняя Катя перестала ковырять салат оливье и уставилась на бабушку.
– Мам, ну зачем ты так, – Алексей неловко поправил салфетку на коленях. – Сегодня же праздник.
– А что я такого сказала? – Нина Петровна откинулась на спинку стула, довольная произведённым эффектом. – Правду надо говорить. Квартира моя, кому хочу — тому и оставлю.
Вера медленно поставила бокал на стол. Двенадцать лет замужества, двенадцать лет она терпела колкости свекрови. Каждые выходные возила дочку к бабушке, помогала с уборкой, покупками, готовила обеды. И вот благодарность.
– Елена, передайте, пожалуйста, селёдку под шубой, – Вера обратилась к жене Игоря, старшего брата мужа, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Конечно, – Елена протянула блюдо, бросив сочувственный взгляд.
Игорь с женой приехали из Екатеринбурга специально на Рождество. Редко собирались все вместе — может, раз в год. И надо же было Нине Петровне именно сегодня устроить представление.
– Бабушка, а почему ты маме ничего не оставишь? – Катя дёрнула бабушку за рукав. – Мама же хорошая.
– Катюша, ешь салатик, – Вера погладила дочку по голове. – Бабушка пошутила.
– Ничего я не шутила, – отрезала Нина Петровна. – Нечего ребёнку голову морочить. Квартира достанется отцу, а уж он пусть сам решает, как с ней поступить.
– Мам, хватит, – Алексей повысил голос. – При ребёнке-то зачем?
– При ребёнке как раз и надо. Пусть знает, как в жизни бывает.
Вера встала из-за стола.
– Я пойду десерт принесу.
На кухне она прислонилась к холодильнику, закрыв глаза. Хотелось плакать от обиды и злости, но слёзы не шли. Только комок в горле мешал дышать. Сколько можно? Сколько можно выслушивать, что она недостаточно хороша для драгоценного Лёшеньки? Что работа бухгалтера — это не престижно. Что готовит она так себе. Что Катю воспитывает неправильно.
– Вер, ты как? – в кухню заглянула Елена. – Не обращай внимания. У неё возраст такой, все старики брюзжат.
– Да какой возраст, ей всего шестьдесят два, – Вера достала из холодильника торт. – Она всегда такой была. С первого дня, как я в эту квартиру вошла.
– Знаешь, мне Игорь рассказывал, она и со мной первые годы не церемонилась. Потом привыкла. Особенно когда поняла, что мы в Екатеринбурге останемся, под боком мешать не будем.
– Вам хорошо, раз в год видитесь. А мы тут каждые выходные.
Елена помогла нарезать торт.
– Слушай, а что она вообще к тебе привязалась с этой квартирой? Неужели думает, вы на неё позарились?
– Понятия не имею. Мы с Лёшей вообще никогда об этом не говорили. Живём в своей двушке, ипотеку выплачиваем. Нам и в голову не приходило на чужое рассчитывать.
Вернувшись в комнату, Вера поставила торт на стол. Катя уже увлечённо рассказывала дяде Игорю про школьный спектакль, где она играла Снегурочку. Алексей виновато посмотрел на жену, но она отвела взгляд.
Остаток вечера прошёл натянуто. Нина Петровна, довольная, что испортила всем настроение, милостиво рассказывала о своих бывших учениках. Игорь пытался разрядить обстановку анекдотами. Алексей молчал, ковыряя вилкой остатки салата.
Домой ехали в тишине. Катя задремала на заднем сиденье, Вера смотрела в окно на заснеженные улицы.
– Вер, прости, – наконец выдавил Алексей. – Я поговорю с ней.
– Не надо. Бесполезно.
– Но так нельзя. Она не имеет права так с тобой.
– Имеет. Квартира же её. Что хочет, то и говорит.
– При чём тут квартира? Ты моя жена, мать моего ребёнка. Она должна тебя уважать.
Вера усмехнулась.
– Должна. Но не хочет.
Дома уложили Катю спать. Вера машинально прибрала на кухне, хотя и так было чисто. Алексей сидел в гостиной, переключая каналы телевизора.
– Может, нам реже к ней ездить? – предложил он, когда Вера села рядом.
– И что я Кате скажу? Бабушка нас не любит, поэтому мы к ней больше не поедем?
– Можно что-нибудь придумать.
– Лёш, забудь. Переживём. Не первый раз.
Но забыть не получалось. Слова свекрови въелись как заноза. Всю ночь Вера ворочалась, прокручивая в голове рождественский ужин. К утру решила — надо отвлечься на работу, скоро конец года, отчёты, проверки. Некогда будет о глупостях думать.
В субботу Алексей повёз Катю на каток, а Вера поехала к свекрови — обещала помочь с генеральной уборкой перед Новым годом. Могла бы и отказаться после всего, но привычка оказалась сильнее обиды.
Нина Петровна встретила её как ни в чём не бывало.
– А, Вера, проходи. Я уже пыль в спальне протёрла, осталось шкафы разобрать.
Вера молча прошла в спальню. Старый платяной шкаф забит всяким хламом — постельное бельё, какие-то коробки, папки с бумагами. Нина Петровна хранила всё подряд, выкинуть что-либо для неё было равносильно преступлению.
– Верхние полки протри и вещи аккуратно сложи, – командовала свекровь из коридора. – Только ничего не выбрасывай!
Вера встала на стремянку, начала доставать коробки. В одной оказались старые фотографии — молодой Алексей с братом, их отец, который умер десять лет назад. В другой — какие-то квитанции двадцатилетней давности.
Дотянувшись до дальнего угла, Вера нащупала папку. Потянула на себя — посыпались бумаги. Слезла со стремянки, начала собирать. И замерла.
Договор дарения. Крупными буквами. Даритель — Тамара Ивановна Серова. Одаряемые — Алексей Николаевич Серов и Игорь Николаевич Серов. Предмет дарения — квартира по адресу... Вера перечитала адрес дважды. Это была та самая квартира, в которой она сейчас находилась.
– Ты чего там копаешься? – голос свекрови заставил вздрогнуть.
– Бумаги рассыпались, собираю.
Вера быстро сложила документы обратно в папку, сердце колотилось как бешеное. Договор датирован пятнадцатью годами назад. Но ведь Нина Петровна всегда говорила, что квартира её. Что свекровь, бабушка Тамара Ивановна, переписала её на невестку ещё в девяностые.
Остаток уборки прошёл как в тумане. Вера машинально протирала полки, раскладывала вещи, а в голове вертелась одна мысль — что это за договор? Почему он не оформлен? И знает ли о нём Алексей?
Дома она дождалась, пока Катя уснёт, и рассказала мужу о находке.
Алексей слушал, не перебивая, лицо его становилось всё мрачнее.
– Ты уверена? Может, показалось?
– Лёш, я же бухгалтер. Я такие документы по работе сотнями вижу. Договор дарения на тебя и Игоря. От бабушки.
– Но этого не может быть. Мама всегда говорила...
– Что говорила твоя мама, мы знаем. Вопрос — что было на самом деле.
Алексей потёр лоб.
– Надо с Игорем поговорить. Может, он что-то знает.
Дозвониться до брата удалось только вечером. Игорь долго молчал, выслушав рассказ.
– Да, я знал, – наконец произнёс он.
– Что? Игорь, какого чёрта?
– Лёш, не ори. Мама пригрозила, что если мы попытаемся оформить эту дарственную, она нас прокляёт. Сказала, что у неё есть дача, накопления, и всё это она завещает тому, кто не будет рыпаться.
– И ты молчал столько лет?
– А что мне было делать? С ней не поспоришь, сам знаешь. Да и живём мы далеко, нам квартира в Москве без надобности.
– Но она же нам врала!
– Лёш, давай начистоту. Мама всю жизнь врёт, когда ей выгодно. Помнишь, как она отцу говорила, что к подруге идёт, а сама на рынок за занавесками? Или как нас в пионерлагерь отправляла, говорила, что путёвки бесплатные от профкома, а потом выяснилось, что отец полгода на них откладывал?
Алексей молчал. Брат был прав — мать всегда любила приврать для красного словца или собственной выгоды. Но чтобы так, с квартирой...
– И что теперь? — спросил он.
– А что теперь? Бабушке восемьдесят пять, она в доме престарелых, с деменцией. Договор не оформлен в Росреестре. Попробуй докажи, что пятнадцать лет назад она была в здравом уме.
– То есть ты предлагаешь забыть?
– Я предлагаю не устраивать скандал. Мама рано или поздно... ну, сам понимаешь. Тогда и разберёмся.
Вера слушала разговор, прижавшись к двери. Значит, Игорь знал. Знал и молчал. А Нина Петровна все эти годы жила в квартире, которая ей не принадлежала, и ещё смела заявлять, кому что достанется.
На следующий день Вера решила действовать. Отпросилась с работы и поехала в дом престарелых, где жила бабушка Тамара Ивановна.
Старушка сидела в кресле у окна, укутанная пледом. Взгляд блуждал, но когда Вера представилась женой Алёши, в глазах мелькнул проблеск узнавания.
– Алёшенька... Мой внучек... Как он?
– Хорошо, бабушка. Передавал привет.
Вера села рядом, взяла морщинистую руку в свои ладони.
– Бабушка, а помните, вы хотели квартиру внукам подарить?
Старушка нахмурилась, как будто пытаясь что-то вспомнить.
– Квартиру... Да, да... Я же договор подписала. Чтобы мальчикам досталось. Поровну. Они хорошие мальчики, не ссорятся.
– А почему не оформили тогда?
Глаза старушки наполнились слезами.
– Нинка... Она сказала, не пустит больше внуков. Сказала, в суд подаст, что я больная. Заберут меня куда-нибудь. А я внучат люблю...
Вера сжала её руку крепче.
– Всё хорошо, бабушка. Всё хорошо.
На обратном пути Вера думала, что делать дальше. Можно было промолчать, как Игорь. Сделать вид, что ничего не знает. Но противная правда уже вылезла наружу, и загнать её обратно не получится.
Новогодние праздники приближались неумолимо. Нина Петровна звонила каждый день — то напомнить про салаты, то уточнить, во сколько приедут. Вела себя как обычно, словно и не было того рождественского вечера.
Тридцать первого декабря Вера с утра занималась готовкой. Катя крутилась рядом, помогала украшать салаты.
– Мам, а почему мы Новый год у бабушки встречаем? Можно дома?
– Так принято, солнышко. Семья должна быть вместе в праздники.
– Но бабушка тебя не любит.
Вера замерла с ножом в руке.
– С чего ты взяла?
– Я же не маленькая. Вижу, как она на тебя смотрит. И говорит нехорошо.
– Катюш, взрослые иногда ссорятся. Это не значит, что не любят.
– А почему ты её любишь, если она такая?
Вера присела перед дочерью на корточки.
– Потому что она — папина мама. И твоя бабушка. Семья — это не только про любовь. Это про то, чтобы быть рядом, даже когда трудно.
Катя обняла маму за шею.
– Ты самая лучшая. Когда я вырасту, буду как ты.
К вечеру собрались у Нины Петровны. Игорь с Еленой привезли шампанское и подарки. Стол ломился от еды. Телевизор бубнил новогодними концертами.
– Давайте выпьем за уходящий год, – Нина Петровна подняла бокал. – За то, чтобы в новом году все были здоровы и жили дружно.
Вера чуть не поперхнулась шампанским. Дружно. Это после всего, что было сказано.
Ужин шёл своим чередом. Катя рассказывала стишок, Игорь травил байки про свою работу. И тут Елена, жена Игоря, неожиданно спросила:
– Нина Петровна, а вы не думали о том, чтобы завещание составить? Всё-таки надо, чтобы всё по закону было.
Повисла пауза. Нина Петровна медленно опустила вилку.
– С чего это вдруг такой интерес?
– Да так, подумалось. Мы вот с Игорем недавно к нотариусу ходили, свою квартиру на дочку оформляли. И нам сказали, что лучше заранее всё продумать.
– У вас в Екатеринбурге может и лучше заранее. А у меня всё продумано.
– Это хорошо, – Елена улыбнулась. – Просто квартира-то большая, трёхкомнатная. Наверное, стоит прилично.
Вера почувствовала, как Алексей напрягся рядом. Игорь пихнул жену локтем, но та продолжала:
– Мы думали, может, когда-нибудь в Москву вернёмся. Цены на жильё кусаются, а если бы была возможность...
– Лена! – рявкнул Игорь.
– Что Лена? Я просто спрашиваю. Мы же тоже семья. И Игорь — старший сын.
Нина Петровна побагровела.
– Да как ты смеешь! В моём доме! За моим столом!
– Мам, успокойся, – Алексей попытался разрядить обстановку. – Лена не то имела в виду.
– Я прекрасно поняла, что она имела в виду! Ещё я не умерла, а уже делят!
И тут Вера не выдержала. Месяц она носила в себе эту тайну, месяц молчала. Но больше не могла.
– А что делить-то? – голос прозвучал спокойно, даже она сама удивилась. – Квартира же не ваша.
Все повернулись к ней. Нина Петровна открыла рот, но слова не шли.
– Вера, что ты говоришь? – Алексей дёрнул её за руку.
– Правду говорю. Есть договор дарения от бабушки Тамары. На тебя и Игоря. Пятнадцать лет назад подписанный.
– Ты... ты шарила в моих вещах! – выдохнула Нина Петровна.
– Я убиралась, как вы просили. Папка упала, документы рассыпались.
– Врёшь!
– Мам, это правда? – Алексей смотрел на мать, как на чужую. – Договор существует?
Нина Петровна молчала, комкая салфетку.
– Да, чёрт возьми, существует! – вдруг взорвался Игорь. – И я знал о нём. Но мама пригрозила лишить нас всего остального наследства, если мы попытаемся его оформить.
– Игорь! – Елена схватила мужа за руку. – Ты знал? И молчал?
– А что мне было делать? С ней спорить? Ты же знаешь, какая она.
– Значит, все эти годы... – Алексей покачал головой. – Все эти годы ты нам врала?
– Я вас растила! Я вам жизнь отдала! – закричала Нина Петровна. – А вы, неблагодарные...
– Мы неблагодарные? – Вера встала из-за стола. – Это я неблагодарная? Я, которая двенадцать лет терплю ваши унижения? Которая каждые выходные таскается к вам с ребёнком, помогает, готовит, убирает? И всё это время слушаю, что я недостойна вашего сына?
– Вера, хватит, – Алексей тоже встал. – Катя же...
Вера обернулась. Дочка сжалась в кресле, испуганно смотрела на взрослых.
– Пойдём, солнышко, – Вера взяла её за руку. – Мы домой поедем.
– Вер, подожди, – Алексей бросился за ними.
– Нет, Лёш. Хватит. Я больше не могу. Пусть твоя мама сама решает, кому и что она оставит. Мне всё равно.
Они вышли на заснеженную улицу. Катя молча цеплялась за мамину руку. До Нового года оставалось два часа.
– Мам, мы что, без папы Новый год встречать будем?
– Папа приедет, милая. Всё будет хорошо.
Дома Вера включила мультики Кате, налила себе чаю и села у окна. Телефон разрывался от звонков — Алексей, потом Игорь, даже Елена. Она не отвечала.
В половине двенадцатого раздался звонок в дверь. На пороге стоял Алексей с пакетом подарков.
– Прости, – сказал он вместо приветствия. – Прости за всё.
– Проходи. Катя тебя ждёт.
Они встретили Новый год втроём, без пышного застолья и родственников. Катя была счастлива — родители рядом, подарки под ёлкой, мандарины и шоколад. Что ещё надо ребёнку?
Когда дочка уснула, Алексей рассказал, что было после их ухода.
– Мама призналась во всём. Оказывается, когда отец умер, бабушка хотела обезопасить нас с Игорем. Боялась, что мама может квартиру продать или ещё что. Вот и составила дарственную. Но мама узнала, устроила скандал. Пригрозила бабушке, что в психушку сдаст, внуков не пустит больше. Бабушка испугалась.
– И Игорь всё это время знал.
– Он сказал, что мама ему рассказала лет пять назад. Пригрозила, что если полезет за квартирой — не видать ему дачи и всего остального. У неё же действительно есть накопления, дача под Истрой. Игорь решил не связываться.
– И что теперь?
– Договорились. Мама живёт в квартире, сколько... ну, сколько отмерено. А потом мы с Игорем оформляем наследство от бабушки. Договор дарения как доказательство её воли. Мама больше не рыпается.
– А как же её завещание только на тебя?
– Не будет никакого завещания. Мы с Игорем сказали — либо по закону, либо через суд восстанавливаем справедливость. Елена, кстати, оказалась не такой меркантильной. Просто психанула из-за того, что Игорь скрывал.
Вера кивнула. В груди стало легче — не от того, что будет какая-то квартира когда-то потом. А от того, что правда наконец вышла наружу. И муж встал на её сторону.
Через неделю, на Крещение, снова собрались у Нины Петровны. Без Игоря с Еленой — они уехали домой. Свекровь встретила их сдержанно, без обычных колкостей. Катя настороженно прижималась к маме.
За столом говорили о погоде, о Катиной школе, о работе Алексея. Нина Петровна больше молчала. И вдруг, когда Вера помогала убирать посуду, свекровь тихо сказала:
– Прости меня.
Вера замерла с тарелками в руках.
– Прости, – повторила Нина Петровна. – Я... я неправильно себя вела. Всю жизнь боялась, что останусь ни с чем. Отец Лёши пил, знаешь? Я так натерпелась. А когда он умер, думала — вот теперь заживу. И тут бабка с этой дарственной. Как будто я опять никто.
– Нина Петровна...
– Дай договорить. Я знаю, ты хорошая. И Лёшу любишь, и Катюшку воспитываете прекрасно. Просто я... я привыкла бороться. За всё. Даже когда бороться не с кем.
Вера поставила тарелки в мойку, повернулась к свекрови.
– Давайте просто начнём сначала. Без квартир, завещаний и всего остального. Просто семья.
Нина Петровна кивнула, смахнув слезу.
С тех пор многое изменилось. Нина Петровна перестала делать колкие замечания, даже стала интересоваться Вериной работой. Катя постепенно оттаяла, снова с удовольствием ездила к бабушке. Алексей больше не напрягался при каждом визите к матери.
Вера понимала — старые обиды не забудутся в одночасье. Но хотя бы теперь всё было честно. Без тайн, без лжи, без унижений за праздничным столом. И это уже было началом новой жизни.
Квартирный вопрос, который так мучил всех, оказался лишь верхушкой айсберга. Настоящая проблема крылась глубже — в страхах, недоверии, желании контролировать близких. Когда эти страхи вышли на поверхность, стало легче дышать всем.
А договор дарения так и лежит в папке. Ждёт своего часа. Но теперь о нём никто не вспоминает — есть дела поважнее. Например, Катин день рождения через месяц. Нина Петровна уже придумывает, какой торт испечь для любимой внучки. И Вера не возражает — пусть бабушка побалует ребёнка. В конце концов, семья для того и существует, чтобы прощать и начинать сначала.