– Ну, Оксан, ты же понимаешь, это всего на неделю, у них там форс-мажор, ремонт затянулся, жить буквально негде, – муж старательно отводил взгляд, сосредоточенно размешивая сахар в уже давно остывшем чае, хотя прекрасно знал, что Оксана терпеть не может этот звон ложки о стенки кружки.
Оксана медленно опустила на стол кухонное полотенце, которым вытирала руки, и глубоко вдохнула. Воздух в кухне показался вдруг тяжелым и липким, несмотря на открытую форточку. Она знала этот тон мужа – виноватый, просящий, но с нотками скрытого упрямства, которое появлялось у него каждый раз, когда дело касалось его родственников. Особенно сестры. Особенно Ирины.
– Витя, – она старалась говорить спокойно, хотя внутри уже начинала подниматься горячая волна раздражения. – Давай уточним. Твоя сестра Ирина, у которой трое детей – пяти, семи и десяти лет, – хочет приехать к нам. В нашу двухкомнатную квартиру. На неделю. Потому что у них ремонт?
– Ну да, – Виктор наконец поднял глаза, в которых читалась мольба. – Понимаешь, они бригаду наняли, полы заливать, там дышать нечем, пыль столбом, химией пахнет. Куда ей с малышней? А мы – родня. У нас зал пустует. Диван разложим, они поместятся.
– Зал пустует? – Оксана обвела взглядом их небольшую, но уютную гостиную, соединенную с кухней аркой. – Витя, ты забыл прошлый раз? Два года назад? Они приезжали «на выходные», которые растянулись на десять дней. Ты помнишь, во что превратилась наша квартира?
Виктор поморщился, словно у него заболел зуб.
– Ну, дети же, Оксан. Что ты вспоминаешь старое? Они подросли, поумнели.
– Поумнели? – Оксана горько усмехнулась. – Твой племянник разбил мой рабочий ноутбук, потому что хотел посмотреть мультики, а я, видите ли, не разрешила. Ира тогда сказала: «Скажи спасибо, что не об голову тебе разбил, он же ребенок, он мир познает». А пятна от ягодного сока на светлом ковролине, которые я выводила три месяца? А изрисованные обои в коридоре? Ира хоть копейку предложила за ущерб? Нет. Она сказала: «У вас денег куры не клюют, новые поклеите, а детям нужно самовыражение».
– Она сейчас в тяжелой ситуации, – бубнил муж, снова принимаясь звенеть ложкой. – Муж у нее в командировке, она одна с ними не справляется. Ей помощь нужна.
– А гостиница? Или съемная квартира? Сейчас полно посуточных вариантов.
– Оксан, ты смеешься? Откуда у Ирки деньги на съем? Они все в ремонт вбухали. И потом, зачем платить чужому дяде, когда есть родной брат?
– То есть, за счет моего комфорта, моих нервов и моего дома мы будем экономить бюджет твоей сестры? – Оксана подошла к окну. На улице начинался осенний дождь, серые капли чертили полосы на стекле, так же, как сейчас этот разговор перечеркивал ее планы на спокойную неделю отпуска, который она ждала полгода.
– Не только твоего дома, но и моего, – тихо, но с вызовом произнес Виктор.
Оксана резко обернулась. Вот оно. Аргумент, которого она ждала.
– Твоего? Витя, давай будем честными. Эту квартиру мне подарили родители на свадьбу. Да, мы делали ремонт вместе, да, ты покупал технику. Но по документам собственник я. И юридически, согласно статье двести сорок шестой Гражданского кодекса, распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех участников. А если собственность единоличная – то и подавно. Я не даю согласия на вселение четверых человек.
– Ты теперь меня законом тыкать будешь? – Виктор вскочил, опрокинув стул. – Это по-человечески, да? Родню на улицу выгонять? Тебе жалко, что ли? Кусок хлеба пожалела?
– Не хлеба, Витя. А покоя. Я работаю главным бухгалтером, у меня сейчас отчетный период закрывается, я домой прихожу мертвая. Мне нужна тишина вечером, а не беготня троих детей и бесконечные претензии Ирины, что суп недосолен, а полотенца слишком жесткие. Я не хочу быть бесплатной прислугой и аниматором.
– Я сам буду ими заниматься! – ударил он себя кулаком в грудь. – Сам приготовлю, сам уберу. Ты их даже не заметишь.
Оксана смотрела на мужа с жалостью. Он верил в то, что говорил, но она знала правду. Как только Ирина переступит порог, Виктор превратится в мальчика на побегушках, а все бытовые проблемы свалятся на Оксану, потому что «ты же женщина, ты хозяйка».
– Нет, – твердо сказала она. – Мой ответ – нет. Пусть снимают квартиру. Если у них нет денег, я могу одолжить десять тысяч. Безвозмездно. Пусть это будет мой вклад в их ремонт. Но жить здесь они не будут.
Виктор вылетел из кухни, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в серванте. Через минуту Оксана услышала, как он кому-то звонит в спальне. Она догадывалась кому. Тяжелая артиллерия в лице свекрови не заставила себя ждать.
Телефон Оксаны зазвонил через десять минут. На экране высветилось: «Тамара Петровна». Оксана вздохнула, налила себе воды и ответила.
– Здравствуй, Оксана, – голос свекрови был елейным, но с металлическим привкусом. – Витенька мне звонил, расстроенный такой. Говорит, вы ссоритесь?
– Здравствуйте, Тамара Петровна. Мы не ссоримся, мы обсуждаем планы.
– Какие планы, деточка? Тут беда такая, Ирочке деваться некуда, а ты, говорят, против? Неужели у тебя сердца нет? Там же детки, ангелочки, внучки мои. Им дышать цементом вредно, у среднего астма может начаться. Ты же не хочешь грех на душу брать?
– Тамара Петровна, у Ирины есть муж, который должен заботиться о семье. Есть вы, в конце концов, у вас трехкомнатная квартира. Почему они не могут поехать к вам?
В трубке повисла пауза. Оксана знала, почему. Тамара Петровна обожала внуков на расстоянии или по фотографиям. Жить с ними она категорически отказывалась, ссылаясь на давление, мигрень и магнитные бури.
– Ох, Оксаночка, ну что ты сравниваешь? Я пожилой больной человек, мне покой нужен. А вы молодые, энергичные. Вам веселее вместе будет. И потом, ты же знаешь Ирочку, она такая простая, такая душевная. Ну помогите родне, не будь букой. Бог велел делиться.
– Я предложила оплатить им часть аренды съемного жилья.
– Аренды?! – взвизгнула свекровь, забыв про елейный тон. – Чужим людям деньги отдавать? Когда у родного брата хоромы пустуют? Ты, Оксана, видимо, слишком зазналась. Квартирой своей кичишься. Смотри, жизнь – она полосатая. Сегодня ты на коне, а завтра к Ире за солью придешь.
– Если приду – она мне дверь не откроет, я в этом уверена, – парировала Оксана. – Извините, Тамара Петровна, мое решение окончательное. Я устала и хочу отдохнуть в своем доме. До свидания.
Она отключилась и сразу поставила телефон на беззвучный режим. Руки дрожали. Не от страха, а от противного чувства, когда тебя пытаются выставить монстром за то, что ты просто защищаешь свои границы.
Вечер прошел в гнетущем молчании. Виктор сидел в спальне за компьютером, демонстративно не выходя к ужину. Оксана поела одна, почитала книгу и легла спать пораньше, надеясь, что буря утихла.
Утро субботы началось не с кофе, а с настойчивого, требовательного звонка в дверь. На часах было восемь утра. Оксана, накинув халат, вышла в коридор, где уже суетился Виктор. Он, видимо, не спал или встал очень рано, потому что был полностью одет и выглядел так, словно кого-то ждал.
– Кто там? – спросила она, хотя сердце уже ухнуло куда-то в пятки от нехорошего предчувствия.
– Это доставка, наверное, – пробормотал Виктор, отводя глаза, и щелкнул замком.
Дверь распахнулась, и в квартиру, как цунами, ввалилась Ирина. В руках у нее были огромные клетчатые сумки, за спиной висел рюкзак, а вокруг ног, как горох, рассыпались трое детей, которые с порога начали орать и визжать.
– Приве-е-ет! – зычно гаркнула золовка, перешагивая порог и сразу же сбрасывая грязные кроссовки прямо на чистый коврик, не заботясь о том, чтобы поставить их ровно. – Ой, ну и погодка, пока доехали, думали, промокнем до нитки! Витька, хватай сумки, там банки с огурцами, мама передала!
Оксана стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как реальность вокруг начинает искажаться.
– Витя, – ледяным тоном произнесла она. – Что это значит?
Виктор, схвативший сумки, замер. Ирина, начавшая стягивать куртку с младшего сына, подняла голову и удивленно посмотрела на невестку.
– Ой, Оксан, ты чего такая кислая? Не выспалась? А мы вот решили с утра пораньше, чтобы пробок не было. Витя сказал, ты там что-то артачилась, но мы же свои люди, договоримся!
Она рассмеялась, словно сказала отличную шутку. Дети тем временем уже просочились вглубь квартиры. Раздался грохот – что-то упало в гостиной.
– Мяч! Я нашел мяч! – завопил старший.
– Это не мяч, это ваза! – автоматически отметила Оксана, даже не видя предмета, но зная звук.
Она сделала глубокий вдох, скрестила руки на груди и загородила проход дальше в коридор.
– Ирина, собирай детей. Виктор, поставь сумки обратно. Вы никуда не заходите.
В коридоре повисла тишина. Даже дети, почувствовав напряжение, на секунду замолчали.
– В смысле? – улыбка сползла с лица Ирины, обнажив хищный оскал. – Ты чего, Оксан? Шутишь? Мы с вещами, такси уже уехало.
– Я вчера русским языком сказала твоему брату: я против вашего проживания здесь. Мой дом – не гостиница и не общежитие. Я не давала согласия на этот визит.
– Витя! – Ирина повернулась к брату. – Что она несет? Ты же сказал, что все уладил! Сказал: «Приезжайте, она поворчит и успокоится»!
Виктор покраснел до корней волос, став похожим на переспелый помидор.
– Я... я думал... Оксан, ну они уже приехали. Ну куда их теперь? Не на улицу же. Ну давай, правда, неделю потерпим. Я обещаю, все будет тихо.
– Тихо? – Оксана кивнула в сторону гостиной, откуда снова доносился шум борьбы и крики детей. – Это уже не тихо. Значит так. У вас есть два варианта. Вариант первый: вы сейчас же вызываете такси и едете либо к маме, либо в гостиницу, либо обратно домой. Вариант второй: я вызываю полицию и пишу заявление о том, что в моем жилье находятся посторонние граждане против моей воли. Статья 139 УК РФ, нарушение неприкосновенности жилища, если вам интересно. И поверьте, я это сделаю.
Ирина побагровела. Она шагнула к Оксане, уперев руки в бока.
– Ты совсем с катушек слетела? Полицию? На родню? Да ты, стерва, совсем обнаглела! Квартиру заграбастала и королеву из себя строишь! Да если бы не мой брат, ты бы вообще никем была! Это он на тебя пашет!
– Твой брат, Ирина, зарабатывает ровно в три раза меньше меня, и большую часть своей зарплаты тратит на обслуживание кредита за свою машину и на подарки вам. Я содержу этот дом. Я плачу коммуналку. Я покупаю продукты. Так что не надо мне рассказывать, кто на кого пашет.
– Ах ты... – Ирина задохнулась от злости. – Витя, ты слышишь? Она меня оскорбляет! Ты мужик или тряпка? Скажи ей! Стукни кулаком по столу!
Виктор стоял между двумя женщинами, сгибаясь под тяжестью сумок с соленьями, и выглядел самым несчастным человеком на земле.
– Оксан... ну правда... неудобно как-то, – промямлил он.
– Неудобно, Витя, спать на потолке. А защищать свой дом – это нормально. Выбирайте. Я считаю до трех. Один.
Оксана достала телефон.
– Два.
Она разблокировала экран и открыла приложение вызова экстренных служб.
– Да пошли вы! – взвизгнула Ирина, выхватывая у брата сумки так, что одна из банок внутри звякнула, предвещая скорую гибель. – Ноги моей здесь больше не будет! Прокляну! Всем расскажу, какая ты змея! Маме позвоню прямо сейчас!
– Дети, на выход! – рявкнула она своим отпрыскам. – Тетя Оксана нас выгнала! Запомните это! Она злая ведьма!
Дети, испуганные криком матери, начали хныкать, но поплелись в коридор, обуваясь на ходу. Ирина толкала их в спину, продолжая сыпать проклятиями.
– Витя, а ты... ты предатель! – плюнула она брату под ноги. – Позволил жене сестру выгнать. Тьфу! Не звони мне больше!
Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. В квартире наступила звенящая тишина. Виктор медленно опустился на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками.
– Ну и зачем ты так? – глухо спросил он. – Теперь война будет. Мать меня со света сживет. Ирка не простит.
– Зато у нас будет тихая неделя, чистая квартира и целая нервная система, – спокойно ответила Оксана, хотя внутри у нее все тряслось от пережитого стресса. – И запомни, Витя. Если ты еще раз, без моего ведома, пообещаешь кому-то мое жилье, следующим с чемоданами за дверь пойдешь ты. Я не шучу. Я тебя люблю, но себя я люблю тоже. И позволять вытирать об себя ноги не дам никому. Даже твоей «святой» родне.
Она прошла в гостиную. Ваза действительно валялась на полу, но, к счастью, не разбилась, а упала на мягкий ковер. Оксана подняла ее, поставила на место и пошла на кухню варить кофе. Настоящий, ароматный кофе, который она будет пить в тишине.
Следующие несколько дней прошли в состоянии холодной войны. Телефон Виктора разрывался от звонков. Звонила мать, звонила Ирина, звонили какие-то дальние тетки из Саратова, которых Оксана видела один раз на свадьбе. Все они пытались пристыдить, угрожать, увещевать. Виктор ходил черный, срывался на Оксане по мелочам, пытался вызвать у нее чувство вины.
– Мама с сердцем слегла, – сообщил он во вторник вечером, глядя в тарелку с ужином. – Скорую вызывали. Говорит, это ты ее довела.
– Твоя мама, Витя, – спокойно ответила Оксана, нарезая салат, – "с сердцем" слегает каждый раз, когда что-то идет не по ее сценарию. Помнишь, когда мы отказались дачу на нее переписывать? Тоже скорая была. А через два дня она на огороде три грядки картошки вскопала.
– Ты циничная.
– Я реалистка. Если бы им действительно негде было жить, они бы приняли мое предложение о деньгах. Но им нужны были не метры, а бесплатный сервис и возможность сесть нам на шею. Ира, кстати, где сейчас?
– У подруги какой-то остановилась. В тесноте, говорят, спят на полу.
– Ну вот видишь. Выход нашелся. А могла бы снять квартиру на мои предложенные десять тысяч и жить с комфортом. Это ее выбор – страдать напоказ, чтобы сделать меня виноватой.
К пятнице страсти немного улеглись. Виктор, видимо, осознав, что Оксана не прогнется, перестал дуться. Более того, придя с работы, он застал квартиру в идеальном порядке, вкусный ужин и спокойную, отдохнувшую жену.
– Знаешь, – сказал он, когда они смотрели фильм вечером. – А ведь Ирка звонила сегодня. Денег просила. Говорит, у подруги еды мало, дети голодные.
– И что ты ответил?
– Сказал, что у меня зарплата только через неделю. И что ремонт надо было планировать по бюджету.
Оксана удивленно посмотрела на мужа.
– Правда?
– Правда. Она начала орать, что я подкаблучник. А я подумал... Если бы они тут жили, этот ор был бы у нас круглосуточно. И денег бы ушло уйма. Ты права была, Оксан. Жестко, конечно, но права. Они привыкли, что я безотказный.
– Не безотказный, а добрый, – мягко поправила она, положив голову ему на плечо. – Просто доброта не должна быть в ущерб своей семье. А твоя семья теперь – это я.
Отношения с родственниками мужа были испорчены окончательно. Тамара Петровна теперь при каждом разговоре (которые стали очень редкими) картинно вздыхала и называла Оксану «та самая». Ирина заблокировала брата и невестку во всех соцсетях, предварительно написав длинный пост о «предательстве самых близких», который собрал кучу сочувствующих комментариев.
Но Оксана не жалела. Спустя месяц она узнала через общих знакомых, что Ирина все-таки сняла квартиру, заняв денег у той самой подруги, и теперь они переругались уже с ней, потому что дети разрисовали подруге паспорт, а Ирина отказалась платить штраф.
В один из вечеров, сидя на той самой кухне, где все начиналось, Оксана смотрела на дождь за окном и чувствовала себя абсолютно счастливой. Она поняла главную вещь: стать «врагом номер один» для манипуляторов – это небольшая плата за право быть хозяйкой в собственном доме и в собственной жизни. Уважение к себе начинается с умения сказать «нет», даже если это слово не нравится тем, кто привык слышать только «да».
Спасибо большое, что уделили время прочтению этой истории. Буду очень признательна, если вы поддержите канал подпиской и поделитесь своими мыслями в комментариях.