Яна поднималась по лестнице медленно, почти останавливаясь на каждой площадке. Пакет с продуктами тянул руку вниз, резал ладонь тонкой пластиковой ручкой. Она несколько раз перекладывала его из одной руки в другую, останавливалась, переводила дыхание и снова шла вверх. Лифт в их подъезде давно работал через раз, и сегодня, как назло, снова был отключен.
В голове Яна перебирала список дел: сначала салаты, потом мясо в духовку, не забыть про соус, нарезку, торт поставить в холодильник. Хотелось, чтобы все было красиво, не наспех, не как обычно, между звонками, отчетами и уставшими вечерами. Новый год все-таки. Праздник.
Жили они с Костей второй год. Съехались быстро, без долгих разговоров и планов, так вышло. Сначала ей казалось, что это временно, что вот-вот он сделает предложение, и они начнут готовиться к свадьбе. Потом прошло полгода, потом год. Яна не торопила, не спрашивала напрямую. Работала много, брала подработки, старалась откладывать. Хотелось подойти к замужеству не с пустыми руками. Пусть небольшой, но свой капитал. Тогда можно будет думать о будущем спокойнее.
Костя часто говорил о бизнесе. Повторял, что устал работать «на дядю», что пора что-то свое. Он любил рассуждать об этом по вечерам, за ужином или перед сном, рисовал в голове схемы, делился идеями. Яна слушала, соглашалась, иногда задавала вопросы. Она верила, что когда-нибудь эти разговоры перейдут в конкретные шаги, и тогда они будут делать все вместе.
Каждый праздник для Яны становился маленькой надеждой. День рождения, годовщина, Новый год. Она никогда не говорила об этом вслух, но всякий раз ловила себя на том, что представляет, как Костя вдруг становится серьезным, достает коробочку, говорит нужные слова. Поэтому сегодня она купила свечи, тонкие, кремовые, с легким запахом ванили. Поставит их вечером на стол, выключит свет, и пусть будет хоть немного романтики.
Она поднялась на свой этаж и вдруг остановилась. Из-за двери их квартиры тянуло запахами специй, жареного мяса, лука. Запах был плотный, насыщенный, явно не только что начавшейся готовки. Яна невольно нахмурилась. Она точно помнила: утром ничего не оставляла на плите, ничего не мариновала. Костя тем более не стал бы готовить заранее, это было не в его привычках.
Она поставила пакет на пол, выпрямилась, прислушалась. Из-за двери доносились глухие звуки, будто кто-то двигался по кухне, открывал шкафы. Яна достала ключи, на мгновение замешкалась, потом повернула замок.
В квартире было тепло, светло. В коридоре стояла чужая обувь: женские сапоги и маленькие детские ботинки. Яна медленно сняла куртку, повесила ее на крючок, аккуратно поставила свои сапоги рядом, словно старалась не выдать присутствие.
Из кухни доносился звон посуды и негромкое бормотание: кто-то говорил сам с собой. Яна вздохнула. Первая мысль была простой и почти успокаивающей: Светлана Павловна. Костина мать. Иногда она приходила без предупреждения, считая это нормальным. Любила наводить порядок, переставлять кастрюли, учить, как правильно солить и жарить. Яне это не нравилось, но спорить она не умела. Да и сегодня, в праздник, выгонять будущую свекровь было бы совсем неловко.
Она прошла по коридору, остановилась у входа на кухню. Там, у плиты, спиной к ней, стояла женщина. Не Светлана Павловна. Молодая, стройная, в домашнем платье, с прихваткой на руке. Она наклонилась, открыла духовку, проверила мясо, закрыла дверцу и что-то негромко сказала.
Яна сделала шаг вперед и только тогда заметила ребенка. Мальчик сидел прямо на полу, среди разбросанных игрушек: машинок, кубиков, какого-то яркого пластмассового зверя. Он был увлечен игрой и не обращал внимания ни на запахи, ни на взрослых.
Яна почувствовала, как внутри что-то резко оборвалось. Она машинально оперлась рукой о косяк, чтобы не выдать растерянность. Женщина повернулась.
— Здравствуйте, — сказала она спокойно, будто Яна была здесь гостьей.
— Здравствуйте, — ответила Яна и сама удивилась, насколько ровно прозвучал ее голос. — А вы… кто?
— Я Люба, — женщина улыбнулась, но улыбка вышла сдержанной. — Думаю, Костя сам вам все объяснит.
Она снова повернулась к плите, как будто разговор был закончен. Достала противень, проткнула мясо шпажкой, удовлетворенно кивнула и поставила его обратно.
Яна огляделась. На столе уже стояли миски с салатами, разделочная доска, нарезка, открытые пакеты со специями. Все выглядело так, будто здесь хозяйничали давно и уверенно.
— А что вы здесь делаете? — спросила Яна.
Люба не сразу ответила. Она вытерла руки полотенцем, посмотрела на мальчика.
— Сева, иди сюда, — сказала она мягко.
Мальчик поднял голову, встал и подошел к ней. Люба взяла его за руку.
— Мы ненадолго, — сказала она. — Костя скоро придет.
В этот момент входная дверь хлопнула, и в прихожей послышались шаги. Костя вошел быстро, шумно, сразу заговорил, еще не сняв куртку:
— Ну наконец-то дома пахнет как в ресторане! Вот это я понимаю… подготовка!
Он прошел на кухню, наклонился, поднял мальчика на руки, поцеловал его в щеку.
— Привет, герой, — сказал он весело.
Только потом он увидел Яну. На мгновение его лицо изменилось, но тут же он улыбнулся, как ни в чем не бывало.
— А вот и моя хозяйка, — сказал он. — Видишь, какой у нас сегодня шеф-повар.
Яна ничего не ответила. Она смотрела на него и ждала. Он говорил что-то оживлённо, размахивал рукой, словно давно был в курсе происходящего. Люба слушала его вполоборота, не переставая помешивать соус.
— Мамы нет? — спросил Костя, оглядываясь.
— Пока нет, — ответила Люба. — Но она обещала заглянуть.
Яна остановилась у стола. Она ожидала, что Костя сейчас повернётся к ней и объяснит, кто эта женщина и почему она распоряжается на их кухне. Но он лишь бросил быстрый взгляд и снова переключился на разговор.
— Ну что, мясо готово? — спросил он.
— Ещё минут двадцать, — ответила Люба. — Потом дойдёт.
Мальчик тем временем вытащил из коробки машинку и с шумом покатил её по полу. Костя наклонился, поправил ему кофту, что-то тихо сказал. Жест был слишком привычным, отработанным.
— Костя, — произнесла Яна. — Ты можешь объяснить?
Он выпрямился, вздохнул и, наконец, посмотрел на неё прямо.
— Это Люба, — сказал он спокойно. — Жена моего старшего брата.
— А ребёнок?
— Севка. Их сын.
Люба на секунду подняла глаза, задержала взгляд на Яне, потом снова занялась плитой.
— Они поссорились, — продолжил Костя. — Сильно. Любе некуда идти. С мамой у них давно напряжённые отношения, ты узнаешь.
— Я не знала, что они приедут сюда, — сказала Яна.
— Я не успел предупредить, — ответил он. — Всё получилось быстро.
Яна поморщилась. Она прошла к холодильнику, открыла его, начала раскладывать продукты по полкам, хотя внутри уже было почти всё готово. Люба тем временем доставала из шкафов тарелки, расставляла их на столе, поправляла скатерть.
— Ты не против, если я накрою? — спросила она, не оборачиваясь.
— Накрывай, — ответила Яна.
Через полчаса кухня была полностью готова к празднику. Стол выглядел аккуратно и даже нарядно: салаты, горячее, нарезка, бутылка шампанского. Свечи, которые Яна купила утром, так и остались в пакете у двери.
Люба унесла Севку в спальню, уложила его, прикрыв одеялом. Вернулась тихо, прикрыв дверь.
— Он быстро засыпает, — сказала она. — Устал сегодня.
— Давайте садиться, — предложил Костя, посмотрев на часы.
Они сели за стол втроём. Константин открыл шампанское, разлил по бокалам.
— Ну, с наступающим, — сказал он.
— С наступающим, — ответила Люба.
Яна молча подняла бокал. Они чокнулись. Костя рассказывал что-то о работе, Люба время от времени вставляла короткие реплики. Разговор шёл ровно, без пауз, будто они давно привыкли сидеть так вместе.
Когда по телевизору началось поздравление президента, Костя сделал звук громче. Они встали, дослушали до конца, снова подняли бокалы. За окном гремели первые фейерверки.
— С Новым годом, — сказал Костя и улыбнулся Яне.
Она улыбнулась в ответ.
Через несколько минут Яна встала.
— У меня что-то голова разболелась, — сказала она. — Я, пожалуй, прилягу.
— Может, таблетку? — спросил Костя.
— Не надо.
Она прошла в спальню. В комнате было полутемно, ночник горел приглушённо. На их кровати, раскинув руки, спал Севка. Яна легла с краю, стараясь не разбудить ребёнка, отвернулась к стене и закрыла глаза.
Из кухни доносились голоса, звон посуды. Потом стало тише. Где-то далеко хлопали петарды.
Яна проснулась от приглушённых голосов. Сначала ей показалось, что это сон, продолжение праздника, смешавшегося с усталостью и вином. Она не открывала глаз, лежала неподвижно, слушая, как где-то за стеной негромко говорят. Голоса доносились из кухни, иногда переходили в гостиную, потом снова стихали.
— Ну что, Костя, — сказала Люба. — Теперь ты должен ей сказать.
Яна узнала голос сразу. Он звучал ровно, почти деловито.
— Не сейчас, — ответил Костя. — Ты же понимаешь, не время.
— А когда время? — Люба усмехнулась. — После свадьбы? Или когда бизнес откроете?
Яна напряглась. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя.
— Яна ничего не должна знать, — сказал Костя. — Пока.
— Пока что? — не отставала Люба. — Пока не подпишешь бумаги? Пока она не вложится деньгами?
Костя помолчал.
— Она деловая, — наконец сказал он. — У неё голова на плечах. Она поможет. Мы вместе сможем открыть дело и горы свернуть.
— А Севка? — спросила Люба. — Его ты тоже запишешь в бизнес-план?
Повисла пауза. Яна почувствовала, как внутри всё сжалось, но она по-прежнему не двигалась.
— Я признаю его, — сказал Костя. — Но позже.
— Вовка ждать не будет, — сказала Люба. — Я ему всё рассказала. Он давно подозревал. Говорил, что Севка слишком на тебя похож. А вчера совсем разошёлся, привязался к родинке.
— Ты зря это сделала, — резко сказал Костя.
— А ты зря думал, что можно вечно молчать, — ответила Люба. — Он сказал, что в суд подаст. На установление отцовства. И я его понимаю.
Костя снова замолчал. Потом вздохнул.
— Мне нужно время.
— Время было, — сказала Люба. — Два года.
Яна лежала, не шевелясь. Слова доходили до неё медленно, словно сквозь вату. Она не пыталась их осмыслить, не строила выводов. Просто слушала.
— Я не хотела сюда приходить, — продолжила Люба. — Но мне некуда было идти. С твоей матерью мы и дня не выдержим вместе. Ты же знаешь.
— Знаю, — ответил Костя. — Поэтому вы здесь.
— А Яна? — спросила Люба. — Ты ей кто?
— Я на ней женюсь, — сказал он после паузы.
— Так женись, — спокойно сказала Люба. — Открывай бизнес. Но сына ты всё равно признаешь. Хоть через суд, хоть сам.
Голоса стихли. Послышался звон бокалов, шаги. Кто-то прошёл по коридору, дверь в гостиную тихо закрылась. Яна лежала, глядя в темноту, и не шевелилась.
Она сама не заметила, как снова уснула.
Проснулась Яна от резкого крика. Голос был громкий, знакомый.
— Где она? Где эта бесстыжая?
Яна резко села на кровати. Севка уже не спал, сидел рядом и крутил в руках машинку. Из коридора доносился голос Светланы Павловны.
— Ты совсем с ума сошёл? — кричала она. — Притащил её сюда! Да ещё с ребёнком!
— Мама, тише, — попытался сказать Костя.
— Тише? — не унималась она. — Я тебе всё про неё говорила! Распущенная баба! С двумя братьями одновременно! А ты её приютил!
— Светлана Павловна, — сказала Люба. — Вы не имеете права…
— Молчи! — перебила та. — Твоё место давно на улице! Надо же, устроилась! Сначала с Вовкой, потом с Костей!
Яна встала, накинула халат и тихо вышла из спальни. В коридоре стояли все трое. Светлана Павловна была в пальто, с растрёпанными волосами, лицо её пылало. Костя стоял рядом, растерянный, Люба чуть в стороне, бледная, с сжатыми губами.
— Женись на Яне, — продолжала Светлана Павловна. — Нормальная девка, работящая. А эту — вон!
Яна посмотрела на них молча. Никто не обратил на неё внимания.
Она вернулась в спальню, закрыла дверь и села на край кровати. Севка снова занялся машинками, будто ничего не происходило.
Через какое-то время крики стихли. Хлопнула входная дверь, Светлана Павловна ушла. В квартире стало тихо. Костя и Люба переговаривались вполголоса, потом шаги удалились в гостиную.
Яна встала. Она открыла шкаф, достала сумку и начала складывать вещи. Делала это спокойно. Взяла документы, телефон, зарядку, оделась.
Когда она вышла в коридор, в квартире было тихо. Костя и Люба спали. Севка сидел на полу в спальне и катал машинку.
Яна надела куртку, обулась, взяла сумку. Огляделась в последний раз и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
Поезд пришёл рано утром. Яна вышла на перрон одной из первых, огляделась и сразу увидела отца. Он стоял чуть в стороне, в своей старой куртке, с неизменной прямой осанкой, будто ждал не дочь, а важного гостя. Мать была рядом, держала в руках пакет с пирожками, как будто Яна ехала не из города, а с экзаменов.
Они обнялись молча. Мать перекрестила дочь, прижала к себе крепче обычного.
— Слава Богу, — сказала она тихо. — Слава Богу, что ты приехала.
Дома всё было по-прежнему. Те же занавески, тот же скрип пола в коридоре, тот же запах утреннего чая. Яна прошла в свою комнату, поставила сумку у стены. Здесь ничего не менялось годами, словно её и не было столько времени.
За столом говорили мало. Отец налил чай, поставил перед Яной тарелку с пирожками.
— Ешь, — сказал он. — С дороги.
Мать смотрела на дочь внимательно, не задавая вопросов. Потом всё-таки спросила:
— Он что, так и не сделал тебе предложение?
Яна покачала головой.
— И не сделает, — сказала она спокойно.
Мать вздохнула, перекрестилась ещё раз.
— Господь отвёл, — сказала она. — Значит, не твой человек.
Отец отставил чашку.
— Я всегда говорил, — сказал он ровно, — что с этим мужиком что-то не так. Всё откладывал, всё тянул. А теперь вот как вышло.
— Хорошо, что всё открылось сейчас, — сказала мать. Она посмотрела в окно, потом снова на Яну.
— Страшно подумать, если бы ты там осталась.
Яна допила чай, встала и пошла в комнату. Она легла на кровать, смотрела в потолок. Дом жил своей обычной жизнью: на кухне гремела посуда, отец что-то чинил в коридоре, за окном проехала машина. Всё было просто и надёжно.