Пили глинтвейн. Ели большие бледные дольки плода помело (он же помпельмус). Цитрусовое всех размеров и наименований требует охватить в декабре человеческий организм.
Смотрели с подругой детства, отрочества, юности и зрелости из окна её квартиры на каток во дворе, по которому со скоростью и силой пушечного ядра летала местная мужская хоккейная команда.
Аппетитно, на весь двор, щёлкала о клюшки шайба. Настойчиво тренировалась команда. А мы упорно продолжали выглядывать в окно: так хотелось тоже поскорее завязать коньки и сделать наконец-то круг, пока снова, за теоретическими планами и разговорами, не прошла зима.
Но вот и команда утомилась, каток опустел. Вышли на лёд энтузиасты и любители: подтянутая семейная пара средних лет, бабушка с внучкой... Наш черёд. Пора!
Светящиеся всеми окнами во тьме длинные дома обступили двор. Чем не дежа вю? И мы всё те же. Только тогда учились в четвёртом и пятом классе, и на катке проходила жизнь - бесконечная, как декабрь, январь и февраль. Незабываемая, как зимние каникулы. Весь квартал школьного возраста собирался на свет наших прожекторов, не пустовал ни один квадратный сантиметр льда. Все желающие размещались так свободно, будто каток в нашем дворе был резиновый.
Делали мы на льду зигзаги, делали вращения, и езду задом наперёд, и эффектно тормозили зубцами. Тут же, у бортика с обязательно выломанной одной дощечкой, происходили вернейшие девичьи гадания: кто из мальчишек у кого похитил синие пластмассовые чехлы - заметим; кто кому перерезает дорогу, не даёт спокойно вращаться. А когда все чинно едут паровозиком, вклинивается с размаху между кем и кем? Уйди, не мешай!
Но никто не уйдёт, и будет мешать. До самого настоящего вечера, когда пальцы в белых фигурных ботинках, хоть и надетых на шерстяные носки, начинают ныть от холода.
Сделаем ещё круг - и по домам. Так постепенно пустел каток. В свете неугасимого прожектора толклись миллионы снежинок. Окна нашей квартиры не выходили во двор, поэтому я никогда не видела каток таинственно и полностью пустым. Такого катка, на котором нет меня.
Освобождённые от твёрдых ботинок ноги потом ещё некоторое время помнили скольжение и кружение. Помнили руки заслуженную, много раз перемотанную синей изолентой клюшку, и как мчит меня куда-то с ветерком, уцепившись за другой клюшечный конец, рыцарь в коньках с облупленными носами. Ай, не надо так быстро! И он тут же включает максимальную скорость...
Ну что ж, пора!
Мы ступили со снега на лёд, как будто перешли невидимую границу. Ласточкой? Ладно, будем считать, что это была ласточка. А задом наперёд? Вращение на ум пошло.
И вот ещё один сделали круг. И снег. На катке почему-то всегда идёт снег. Толпятся в свете прожекторов миллионы снежинок. Щедро и надёжно засыпают все сделанные круги. Чтобы никому не пришло в голову считать их количество.