Предыдущая часть:
Алиса старалась гнать от себя мысли о романтике и любви, не позволяя себе увлечься. Она слишком хорошо помнила, как в школе однажды попала в эту ловушку, доверившись чувствам.
Всю жизнь она отчаянно хотела, чтобы её любили, чтобы рядом был человек, которому она действительно нужна по-настоящему. Но тогда всё закончилось разбитым сердцем, одиночеством и непониманием со стороны самых близких.
А ещё это мог быть розыгрыш Киры, её очередная пакость. Но спустя время женщина поняла, что Роман — её судьба.
— Кирка, спасибо тебе огромное, — голос Алисы был наполнен неподдельной радостью, когда она позвонила сестре.
Кира напряглась, не ожидая такого поворота.
— Спасибо? — переспросила она, с трудом сдерживая раздражение в голосе.
— Да, я так счастлива, ты не представляешь, — ответила Алиса. — Помнишь, ты меня с парнем познакомила месяц назад, кажется. Роман, он такой хороший, заботливый. Я даже не верю, что это случилось со мной. Спасибо тебе огромное за это.
Кира сжала челюсти так, что зубы скрипнули. План пошёл совсем не так, как она хотела.
Роман ей самой нравился изначально. Спокойный, рассудительный, внимательный. Он не смотрел на неё с вожделением, как другие мужчины, не пытался ухватить за талию, не отпускал сальных комплиментов.
Роман был тем, кого хотелось завоевать, и она просто хотела, чтобы он увидел, какая Кира классная на фоне её скучной и правильной сестрички.
— Да, она побоялась закрутить с ним роман под носом у мужа, побоялась разрушить свою стабильную жизнь ради непонятного будущего, — думала Кира. — Она хотела просто задеть его самолюбие, дать понять, кого он отверг. А он реально влюбился в эту малокровную Алиску.
Ну и пусть, пыталась она себя успокоить. Пусть он возится с этой тихоней. Посмотрим, насколько его хватит.
— Я рада за тебя, Алиса, — холодно произнесла Кира, стараясь звучать искренне.
Но стоило разговору закончиться, как женщина со злостью швырнула телефон на диван.
— Да какого чёрта? — прошептала она. — Это ведь она, Кира, всегда была в центре внимания, и так и должно быть дальше.
Посмотрим, как долго это счастье продержится, сжав зубы, подумала женщина. Кира схватила ключи от квартиры и поехала к матери.
Ей просто необходимо было хотя бы от неё услышать, что в Алиске нет ничего исключительного. Мама всегда была на её стороне, а значит, и сейчас поймёт и пожалеет, как в детстве.
Алиса вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить сына, и направилась на кухню. Но едва приблизившись к двери, женщина услышала разговор матери и старшей сестры.
Голос Киры был резкий, раздражённый.
— Этой дуре вечно везёт, — говорила она. — Я хотела просто разыграть его, а он взял и влюбился в эту овцу.
Алиса затаила дыхание, прислушиваясь.
— Ты что такое говоришь? — укоризненно произнесла мать. — У тебя же муж есть, своя семья.
— Муж, — фыркнула Кира. — Он уже ищет мне замену, это ясно как день. Развод — это вопрос времени. Знаешь, почему я не родила ему наследника? Я дефективная теперь, ничего не выходит. Что мне делать? Мама, почему ей всё достаётся, а мне ничего?
Алиса сжала кулаки и затаила дыхание, не веря своим ушам.
— Толстая, тупая, — продолжала Кира, не останавливаясь. — Даже сын у неё есть, а я родить не могу, несмотря на все старания. Это в меня он должен был влюбиться. Это мне. Она обязана знакомством мне, а не наоборот.
Наталья Геннадьевна тяжело вздохнула, но прежде чем она успела что-то сказать, Кира вдруг выпалила:
— Лучше бы я тогда её в канализационный люк толкнула.
Алиса похолодела от этих слов. Её голова закружилась, воспоминания из детства нахлынули потоком.
— Какой люк? Что ты несёшь? — голос матери дрогнул. Наталья Геннадьевна тоже будто начала что-то понимать, её тон изменился.
— Ты помнишь, когда я её из дома увела? — продолжила Кира. — Вот тогда надо было её там и оставить. Кинуть в люк. И дело с концом.
В кухне наступила напряжённая тишина. Наталья Геннадьевна вдруг схватилась за грудь. Лицо женщины исказилось от боли.
Она смотрела на дочь и не могла поверить в то, что слышит. Сделав шаг назад, словно теряя равновесие, она пыталась вдохнуть, но не могла.
— Мама! — воскликнула Кира, бросаясь к Наталье Геннадьевне.
Глаза матери закатились, и она рухнула на пол. Алиса в ужасе вбежала в кухню и увидела, как Кира стоит, застыв в оцепенении, а их мать лежит на полу, бледная и без сознания.
— Мамочка! — вскрикнула Алиса, бросаясь к ней на колени. — Что с ней? Что ты наделала?
Голос Киры дрожал от паники.
— Звони в скорую быстро, — крикнула Алиса, проверяя пульс матери. Пальцы чувствовали лишь слабое, едва уловимое биение.
Кира дрожащими руками набирала номер скорой помощи, пока Алиса пыталась привести мать в чувство.
— Алло, срочно? — произнесла Кира в трубку. — Женщине плохо. Она упала, ей тяжело дышать. Кажется, сердечный приступ.
— Адрес? — спокойно спросил оператор.
Кира торопливо назвала улицу и квартиру.
— Бригада выезжает, — ответил оператор. — Не кладите трубку, оставайтесь на линии.
Последовал ровный голос диспетчера в трубке, который начал давать четкие инструкции, чтобы помочь в ожидании приезда бригады. Кира застыла на месте, слушая каждое слово, но её мысли путались от паники.
А Алиса, склонившись над матерью, в отчаянии шептала, гладя её по щеке:
— Мамочка, пожалуйста, дыши, держись за нас, скоро приедут и помогут, только не сдавайся.
Наталья Геннадьевна слабо приоткрыла глаза, но её взгляд был затуманенным, словно она с трудом различала лица вокруг, а дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым.
— Я… я… — прошептала она еле слышно, пытаясь собраться с силами.
— Мам, не говори ничего, просто дыши, береги силы, — испуганно попросила Алиса, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза и капают на руку матери.
Кира стояла рядом, скрестив руки на груди, и её лицо было мрачным, словно она пыталась отгородиться от всего происходящего.
— Это не из-за меня, это не я виновата, — пробормотала она себе под нос, будто оправдываясь перед невидимым судьёй.
Алиса метнула на неё взгляд, полный боли и злости, которая накипела за эти минуты.
— Заткнись, Кира, сейчас не время для твоих оправданий, — прошипела она, не отрываясь от матери.
В этот момент раздался звонок домофона, прервав напряжённую тишину. Кира бросилась открывать, и вскоре в квартиру вошли сотрудники скорой, быстро оценив ситуацию.
Они сразу начали осмотр, действуя слаженно и без лишних слов.
— Инфаркт, — коротко сказал один из них, переглянувшись с коллегой и продолжая измерять давление.
— Срочно в реанимацию, времени мало, — подтвердил второй, готовя носилки.
— Она выживет? — с отчаянной надеждой спросила Алиса, вставая с колен и глядя на врачей умоляюще.
Врач бросил на женщину холодный взгляд, полный профессиональной отстранённости, и ответил уклончиво:
— Мы сделаем всё возможное, чтобы стабилизировать её состояние, но сейчас главное — как можно быстрее доставить в больницу.
Наталью Геннадьевну аккуратно подняли на носилки и вынесли в подъезд, а потом в машину. Алиса побежала за ними, не отпуская руку матери, а Кира осталась стоять посреди кухни, чувствуя, что она опять сделала что-то ужасное, прямо как в детстве, когда её поступки приводили к боли близких.
Наталью Геннадьевну удалось спасти. Врачи сказали, что ей повезло в этот раз: инфаркт был тяжёлым, но они успели вовремя вмешаться и стабилизировать сердце.
Через неделю её выписали из больницы, но женщина уже не была прежней — она двигалась медленнее, уставала от простых дел и часто задумывалась о прошлом.
Лёжа в палате, она долго размышляла о словах Киры, о том, как в порыве гнева та призналась в желании избавиться от сестры, как фыркнула, называя её толстой и тупой, как с горечью говорила, что ей ничего не достаётся, что у неё даже нет ребёнка, и, в конце концов, раскрыла ту страшную тайну из детства, что чуть не убила младшую.
Женщине стало страшно и горько от этих откровений.
— Как так вышло, что моя младшая дочь жила всю жизнь в атмосфере зависти и нелюбви? — спрашивала она себя в тишине палаты. — Почему я сама этого не замечала все эти годы?
Была ли она хорошей мамой на самом деле? Наталья вспомнила, как всегда ставила Киру в пример Алисе, как защищала старшую, даже когда та была неправа, как списывала всё на характер и говорила:
— Ну, такая у неё натура, ничего не поделаешь.
А Алиса всегда оставалась на втором плане, терпела молча, не жаловалась, не устраивала сцен. Наталья Геннадьевна осознала, что с самого рождения Алиса была для них какой-то не такой, и, наверное, чувствовала это каждый день, как укол в сердце.
— А если бы всё было иначе? — размышляла она. — Если бы я любила обеих одинаково, если бы никогда не ставила одну выше другой, было бы у Киры столько злости внутри?
Если бы мы с Дмитрием не страдали ерундой, не ругались из-за домыслов, а просто любили Алису как родную, может, Кира и не ненавидела бы так сестру все эти годы.
Вернувшись домой, женщина впервые посмотрела на младшую дочь другими глазами, с теплотой и раскаянием. Алиса встречала её на пороге, тихая, внимательная, с сыном на руках, готовая помочь в любую минуту.
— Мам, ты как себя чувствуешь? — спросила она мягко, помогая снять пальто.
— В порядке, уже лучше, — глухо ответила Наталья Геннадьевна и вдруг сама, не зная почему, коснулась её руки ласково. — Спасибо тебе, золотце, за всё, что ты делаешь.
Женщина приняла твёрдое решение внутри себя. Она больше не позволит Кире разрушать жизнь младшей дочери, особенно теперь, когда Алиса наконец-то нашла счастье с Романом.
Она видела, как менялась старшая, как её взгляды на сестру становились ещё более колючими, как она снова пыталась завладеть вниманием Романа, не взначай поправляла волосы в его присутствии, при каждом удобном случае становилась к нему ближе, старалась вести себя так, будто именно она, а не Алиса, его женщина.
Наталья Геннадьевна наблюдала за этим со стороны и видела всё насквозь: видела, как в Кире кипит зависть, как она не может смириться с тем, что теперь не она в центре внимания, а её младшая сестра, которая всегда была в тени.
Однажды вечером, когда Кира снова зашла в гости, мать твёрдо ей сказала, указывая на стул:
— Нам нужно поговорить по душам, садись.
Кира фыркнула, но всё же села напротив матери, скрестив руки.
— О чём ещё? — спросила она раздражённо, не глядя в глаза.
Наталья Геннадьевна глубоко вздохнула, глядя прямо в глаза дочери, чтобы та почувствовала всю серьёзность.
— Я всё вижу, Кира, не думай, что я слепая. Ты завидуешь Алисе по-чёрному. Ты хочешь разрушить её счастье, и я тебе это не позволю ни за что.
Кира резко поднялась с места, раздражённо оглядываясь по сторонам.
— Ну и что с того? — выпалила она. — Я первая его заметила, этот Роман. Если бы не я, он бы вообще с ней не познакомился, и они бы не были вместе.
— Это не значит, что он твой, и ты имеешь на него права, — твёрдо сказала Наталья Геннадьевна, не отводя взгляда. — Ты замужем, но всё равно пыталась заигрывать с Романом, а когда он тебя отверг, решила насолить сестре из мести.
— Да не было такого, ты всё выдумываешь, — вспыхнула Кира, краснея от злости. — Ты опять на её стороне, как всегда теперь?
— Да, Кира, я на её стороне в этот раз, — голос матери прозвучал неожиданно жёстко, потому что Алиса всю жизнь терпела твои выходки безропотно. Ты её унижала, издевалась над ней годами, а я закрывала на это глаза, думая, что это детские шалости. Но теперь хватит, я не дам тебе сломать её жизнь.
Кира сжала кулаки, тяжело дыша от обиды.
— Что теперь, ты будешь любить её больше, чем меня? — спросила она, и в голосе проскользнула нотка отчаяния.
Наталья Геннадьевна устало покачала головой, чувствуя жалость к дочери.
— Я любила вас обеих всегда одинаково, но тебе всегда мало, ты не умеешь делить внимание. Ты всегда хочешь быть первой, быть лучше, быть единственной, но жизнь так не работает, дочка. Ты сама загоняешь себя в эту яму зависти и ненависти, и это тебя разрушает.
Кира надолго замолчала, уставившись в пол, а потом подняла голову и медленно, сквозь зубы проговорила:
— Ты сама виновата, мама, в том, как всё вышло. Ты сама вырастила меня такой, всегда потакая и защищая.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так сильно, что эхо разнеслось по квартире.
Спустя полгода Роман сделал Алисе предложение, и она согласилась с радостью. Молодая женщина решила позвонить сестре, чтобы пригласить на свадьбу, надеясь на примирение.
— Я не приду на твою свадьбу, — отрезала Кира в трубку. — Не хочу видеть твоего женишка, уж прости. Мы с мужем разводимся, и мне здесь больше нечего делать.
— Ты счастлива, и это хорошо для тебя, — добавила она тише. — Я просто не могу всё это видеть, это слишком тяжело.
Алиса замерла, держа телефон у уха. Она ожидала чего угодно: язвительности, насмешки, злости, но только не этого усталого признания.
— Ты уверена, что уехать — это правильное решение? — спросила она осторожно. — Может, подумаешь ещё?
— Да, уверена, — коротко ответила Кира. — Здесь мне больше нечего делать, ничего не держит.
Звонок прервался. Алиса ещё долго стояла, держа телефон в руке, ощущая какую-то странную смесь облегчения, тревоги и жалости к сестре.
Кира уезжала, и тут, Алисе, до боли стало жалко её. Несмотря на всю боль, несмотря на всё, что Кира наделала с ней за эти годы, Алиса по-настоящему хотела, чтобы она была счастлива, нашла свой путь.
— Отвези меня к сестре, прошу, — взволнованно попросила она Романа, хватая сумку. — Нужно увидеться, пока не поздно.
Видя её состояние, мужчина молча кивнул и схватил ключи от машины, не задавая вопросов.
Когда они доехали до дома Игоря и Киры, Алиса увидела, что сестра как раз загружает чемоданы в багажник такси, готовясь к отъезду.
Она распахнула дверь машины и бросилась к Кире, выкрикивая:
— Подожди, не уезжай так!
Кира резко обернулась, ошарашенно уставившись на Алису, не ожидая её увидеть.
— Ты точно с ума сошла? — фыркнула Кира, но в голосе проскользнула нотка удивления.
Алиса ничего не ответила на это. Она просто крепко обняла старшую сестру, прижавшись к ней всем телом.
— Я знаю, что ты на меня злишься по-прежнему, — прошептала Алиса, не отпуская. — Знаю, что ты никогда не считала меня родной по-настоящему, но я правда хочу, чтобы ты была счастлива, нашла то, что ищешь.
Так они и стояли, крепко обнявшись, не говоря больше ни слова. Алиса гладила сестру по голове, а Кира плакала как никогда, слёзы текли по щекам.
Сзади отворилась дверь такси.
— Мы едем или нет? — нетерпеливо спросил таксист, выглядывая из окна.
Кира всхлипнула, вытерла слёзы и, выпрямившись, посмотрела на сестру прямо в глаза.
— Сейчас, подождите минуту, — ответила она водителю.
Затем глубоко вдохнула и вдруг улыбнулась. Впервые за долгое время, искренне, по-настоящему, без подтекста.
— Желаю тебе счастья, сестрёнка, от всего сердца, — сказала она тихо. — Ты заслуживаешь его больше, чем кто-либо.
Кира на последний раз взглянула на сестру, затем села в такси и уехала, не оглядываясь.
Алиса смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разливается тёплая грусть. Впервые за много лет Алиса почувствовала, что у неё есть сестра по-настоящему.