— Продукты я закажу, ты только приезжай пораньше.
Карина не сразу поняла, о чем речь. Держала телефон у уха, смотрела на спящую Свету в кроватке. Дочке исполнился месяц три дня назад. Карина до сих пор не могла поверить, что это реальность — крошечный человек, который просыпается каждые два часа, плачет, требует внимания. Спать получалось урывками, по полчаса между кормлениями.
— Варвара Мироновна, я не совсем понимаю, — медленно проговорила она. — О чем вы?
— О Новом годе, Карина. Ты же всегда готовишь стол. Пять лет подряд. Семья уже привыкла к твоим салатам.
Карина прикрыла глаза. Вспомнила прошлый Новый год — как стояла на кухне у свекрови с семи утра до одиннадцати вечера. Резала, варила, запекала. Варвара Мироновна ходила рядом, указывала, что и как делать. Морковь не так нарезана, мясо недостаточно прожарилось, колбасу надо было брать другую. А потом, когда гости расселись за столом, свекровь объявила:
— Все приготовила я сама, правда, Карина немного помогла.
Артемий тогда промолчал. Просто пожал плечами, когда она попыталась заговорить об этом дома.
— Но у меня ребенок, — сказала Карина сейчас в трубку. — Месячный ребенок.
— И что? — в голосе Варвары Мироновны появилась металлическая нотка. — Света моя в твоем возрасте с двумя справлялась. Работала, между прочим, детей растила. А ты что, слабее ее?
Карина сжала телефон сильнее. Вспомнила, как две недели назад звонила свекрови, просила приехать помочь. Хотя бы на пару часов, чтобы можно было принять душ нормально, а не впопыхах, прислушиваясь к каждому звуку из детской. Варвара Мироновна тогда сказала, что занята, у нее важные дела в саду — она заведовала детским учреждением и считала свою работу самым главным делом в мире.
— Я понимаю, что у тебя много дел, — продолжила свекровь. — Но это же один день. Один единственный день в году, когда вся семья собирается вместе. Ты не можешь отказать.
— А Света? — осторожно спросила Карина. — Может, в этом году она...
— У Светы своя семья, свои дети. Максим и Вероника ждут праздника. Им нужна мама рядом, а не на кухне. Да и вообще, Карина, это традиция уже. Пять лет ты готовишь, все получается хорошо. Зачем что-то менять?
Света заворочалась в кроватке, захныкала. Карина напряглась — пожалуйста, не проснись, еще хотя бы десять минут.
— Хорошо, я подумаю, — быстро сказала она.
— Думать тут нечего. Жду тебя тридцать первого к восьми. Ах да, ребенка своего можешь привезти, положишь в спальне. Она у тебя спокойная, не будет мешать.
Варвара Мироновна положила трубку. Просто взяла и положила, даже не дождавшись ответа. Карина опустила телефон на колени, посмотрела на экран. Звонок длился три минуты двадцать секунд. За это время ее жизнь на ближайшую неделю была распланирована без ее участия.
Света заплакала. Громко, требовательно. Карина поднялась с кресла, подошла к кроватке. Взяла дочку на руки, прижала к себе. Маленькая, теплая, пахнет молоком и детским кремом. Шов после кесарева еще побаливал, когда приходилось долго стоять или носить ребенка. Врач говорила — нельзя перегружаться, нужно время на восстановление. Роды были тяжелые, две недели Карина провела в больнице, пока все зажило нормально.
Она качала дочку, ходила по комнате. Думала о телефонном разговоре. О том, что свекровь даже не спросила, как она себя чувствует. Не поинтересовалась внучкой — как ест, как спит, все ли в порядке. Просто сообщила, что Карина будет готовить, и все.
Дверь в квартиру открылась. Артемий пришел с работы — менеджер по закупкам в оптовой компании, работал с девяти до шести. Раньше Карина тоже работала, бухгалтером в строительной фирме. Хорошая должность, нормальные деньги. Сейчас она в декрете, и все финансы лежали на муже.
— Привет, — Артемий прошел в комнату, скинул куртку на стул. — Как день прошел?
— Нормально, — Карина продолжала качать Свету. — Твоя мама звонила.
— Да? Что хотела?
— Сказала, что на Новый год я буду готовить. Как обычно.
Артемий кивнул, достал телефон из кармана, начал листать что-то на экране.
— Ну, мама всегда так делает. Планирует праздники заранее. Она уже так и сказала мне: "Готовить стол будет Карина, так что пусть приходит к 8 утра".
Карина остановилась, посмотрела на мужа.
— Артем, я не могу готовить. У нас месячный ребенок.
Он поднял глаза от телефона, пожал плечами.
— А что такого? Один день всего. Мама говорит, Света будет спать, ты ее положишь в комнате.
— Света не спит целый день. Она ест каждые два часа. Просыпается, плачет. Мне нужно ее кормить, менять подгузники, укачивать.
— Ну так возьми ее с собой. Мама не против.
Карина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она посмотрела на Артемия — высокий, светлые волосы, всегда аккуратно одетый. Когда они познакомились шесть лет назад, он казался таким внимательным. Провожал после работы, дарил цветы просто так, слушал, когда она рассказывала о своем дне. А потом была свадьба, ремонт в квартире, обычная жизнь. И внимательность куда-то делась. Теперь он приходил с работы, ужинал, садился за компьютер. Иногда они смотрели фильм вместе, но чаще он играл в какие-то игры до ночи, а она засыпала одна.
— Артем, мне физически тяжело, — тихо сказала Карина. — Я не высыпаюсь. После родов прошел месяц, мне нельзя перегружаться.
— Ты преувеличиваешь. Другие справляются.
— Какие другие?
— Ну, Света. У нее двое детей, она работает, дом ведет.
Карина прикусила губу. Не сказала, что у Светы муж помогает. Олег по выходным с детьми гуляет, водит их в парк, на площадку. Готовит иногда, когда жена задерживается. А Артемий за месяц ни разу не встал к дочке ночью. Когда Света плакала, он только ворочался на другой бок, накрывал голову подушкой.
— Я просто не понимаю, почему я должна ехать готовить к твоей маме, — сказала Карина. — Пусть она сама готовит. Или закажет еду. Или твоя сестра пусть приготовит.
— Мама привыкла, что ты готовишь. И потом, это традиция.
— Традиция, которую придумала твоя мама.
Артемий нахмурился.
— Карина, не усложняй. Это один день. Мама старается для всей семьи, организует праздник. Ты не можешь помочь?
Света заплакала сильнее. Карина начала укачивать ее быстрее, но дочка не успокаивалась. Пора было кормить.
— Я пойду покормлю ее, — сказала Карина и вышла из комнаты.
Артемий остался стоять посреди комнаты с телефоном в руке. Потом вздохнул и пошел на кухню греть себе ужин.
Карина села в кресло для кормления, расстегнула блузку. Света сразу успокоилась, начала сосать. В комнате было тепло, за окном уже темнело — декабрь, световой день короткий. Карина смотрела на дочку, гладила ее по головке. Мягкие волосики, крошечные пальчики. Месяц назад этого человека не существовало в мире. А теперь вот он, зависит от нее полностью.
Она вспомнила разговор с Артемием. Его равнодушный тон, пожатие плечами. Как будто речь шла о чем-то незначительном — сходить в магазин или вынести мусор. А для Карины это был целый день, когда нужно было бросить ребенка, приехать на другой конец города, стоять на чужой кухне с утра до вечера. Резать, варить, жарить. Слушать замечания свекрови, переделывать то, что сделано не так. А потом еще и мыть посуду после гостей.
Пять лет подряд. Каждый Новый год одно и то же. Карина всегда соглашалась, потому что не хотела портить отношения со свекровью. Варвара Мироновна была сложным человеком — требовательным, категоричным. Она привыкла, что все должно быть по ее правилам. Когда Артемий и Карина поженились, свекровь сразу дала понять — в этой семье главная она. Она решала, где справлять праздники, кого приглашать, что дарить родственникам.
А Артемий молчал. Всегда молчал. Когда мама говорила Карине, что блюдо недостаточно вкусное, — молчал. Когда критиковала ее платье на семейном празднике, — молчал. Когда намекала, что Карина рано вышла в декрет, могла бы еще поработать, — тоже молчал. Просто сидел рядом, смотрел в телефон или в телевизор.
Света закончила есть, Карина подержала ее столбиком, дождалась отрыжки. Потом положила в кроватку. Дочка снова заснула — маленькое чудо, два раза подряд.
Карина вышла в коридор, достала телефон. Нашла контакт мамы, позвонила. Регина Александровна работала старшим воспитателем в детском развивающем центре, сейчас уже должна была вернуться домой.
— Доченька, привет, — голос мамы всегда был спокойным, теплым. — Как дела? Как Светочка?
— Мам, можно я к тебе приеду завтра? — спросила Карина. — Поговорить надо.
— Конечно, приезжай. Что-то случилось?
— Да так, свекровь звонила.
Регина вздохнула.
— Опять что-то требует?
— Говорит, на Новый год я должна готовить. Как обычно.
— С ребенком месячным?
— Ага. Говорит, Свету привезу, положу в комнате.
Мама помолчала несколько секунд.
— Карина, не ходи. У тебя ребенок маленький, тебе нельзя перегружаться.
— Но Артем обидится.
— Пусть обижается, — твердо сказала Регина. — Ты после родов две недели в больнице лежала. Врачи говорили — беречь себя, не поднимать тяжелое, не перенапрягаться. Какая готовка целый день?
Карина прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза.
— Артем говорит, что я преувеличиваю.
— Артем вообще многое говорит, — сухо заметила Регина. — Помню, как он обещал помогать с ребенком. Помогает?
Карина промолчала. Мама и так знала ответ.
— Завтра приезжай, поговорим нормально, — сказала Регина. — Тебе нужна поддержка сейчас, а не новые требования.
Они попрощались. Карина вернулась в комнату, где Артемий уже сидел за компьютером, в наушниках. На экране какая-то игра, он не заметил, как она вошла. Карина легла на кровать, посмотрела в потолок. Через два часа Света проснется снова, нужно кормить. Потом еще через два часа. И так всю ночь, каждую ночь.
А Артемий будет спать. Крепко, спокойно. Утром встанет, пойдет на работу. Вечером вернется, поужинает, сядет за компьютер. И так каждый день.
Карина повернулась на бок, посмотрела на мужа. Он сосредоточенно смотрел в экран, что-то говорил в микрофон друзьям по игре. Смеялся. У него была своя жизнь — работа, друзья, игры. А у Карины остались только бессонные ночи и детский плач.
Она закрыла глаза. Вспомнила, как они планировали ребенка. Артемий тогда был таким восторженным — говорил, что будет лучшим отцом на свете. Что они вместе все преодолеют, что он поддержит ее во всем. Обещал вставать по ночам, гулять с коляской, помогать с купанием. Но когда Света появилась, все обещания испарились. В первую же ночь дома он сказал:
— Ты лучше знаешь, что ей нужно. Ты же мама.
И с тех пор Карина была одна. Полностью одна с ребенком.
***
На следующий день Карина поехала к маме. Собрала сумку с вещами для Светы — подгузники, запасная одежда, пеленки. Артемий ушел на работу рано, даже не спросил, куда она собирается. Просто кивнул на прощание и закрыл за собой дверь.
Регина встретила их у порога. Сразу взяла внучку на руки, прижала к себе.
— Моя красавица, — прошептала она. — Как же ты похожа на Карину в этом возрасте.
Они прошли на кухню. Мама усадила Карину за стол, сама продолжала держать Свету, качать ее. Карина смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то размягчается. Вот так должно быть — когда тебе помогают, когда поддерживают.
— Расскажи все по порядку, — сказала Регина.
Карина рассказала о звонке свекрови. О разговоре с Артемием. О том, как каждый год она тратит целый день на готовку, а потом еще и посуду моет до ночи. О том, что Варвара Мироновна ни разу не приехала помочь с ребенком. О том, что Артемий не встает по ночам, не меняет подгузники, даже не предлагает помощь.
— И он еще обижается, — закончила Карина. — Говорит, что я все усложняю. Что один день потерпеть можно.
Регина посадила Свету в шезлонг, села напротив дочери.
— Карина, послушай меня внимательно. Ты ничего не должна этим людям. Ничего. Да, Варвара Мироновна дала вам денег на ремонт. Но это был подарок, а не кредит, который ты обязана отрабатывать всю жизнь. Ты не прислуга. Ты не бесплатный повар. Ты — мать маленького ребенка, которая имеет право отдыхать и восстанавливаться после родов.
— Но они не поймут, — тихо сказала Карина.
— И не должны понимать. Это твоя жизнь, твое здоровье, твой ребенок. Артемий должен был защитить тебя, поддержать. Но он этого не делает. И не будет делать, судя по всему.
Карина опустила голову. Понимала, что мама права. Но признать это вслух было страшно. Потому что тогда придется что-то решать, что-то менять.
— Мам, я же его люблю.
— А он тебя любит? — спокойно спросила Регина. — Любовь — это не только слова. Это поступки. Это когда человек думает о тебе, заботится, помогает. Особенно когда тебе тяжело. Артемий так поступает?
Карина не ответила. Потому что ответ был очевиден.
Света заплакала. Карина встала, взяла дочку на руки. Начала кормить. Регина смотрела на них, и в глазах у нее была боль. Боль за дочь, которая выбрала неправильного человека.
— Оставайтесь у меня, — сказала мама. — На несколько дней хотя бы. Отдохнешь нормально. Я помогу с ребенком.
Карина хотела отказаться. Но потом подумала — а почему, собственно? Почему она должна сидеть дома одна, мучиться, не высыпаться? Ждать мужа, который все равно не помогает?
— Хорошо, — сказала она. — Останемся.
В тот же вечер позвонил Артемий. Голос был недовольный.
— Где ты? Я пришел домой, а вас нет.
— Мы у мамы. Я говорила, что приеду.
— Надолго?
— Не знаю. Дня на три-четыре.
Артемий помолчал.
— Это из-за разговора про Новый год?
— Не только.
— Карина, не устраивай драму. Приезжай домой.
— Нет, — спокойно сказала Карина. — Мне здесь хорошо. Мама помогает с дочкой, я могу нормально отдохнуть.
— То есть ты меня наказываешь?
— Я никого не наказываю. Я просто делаю то, что мне нужно сейчас.
Артемий раздраженно выдохнул.
— Как хочешь. Позвони, когда передумаешь.
Он положил трубку. Карина посмотрела на телефон. Не было ни извинений, ни понимания. Только обида, что она посмела сделать что-то не так, как он хочет.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Регина взяла на себя половину забот о Свете. Вставала по ночам, приносила внучку Карине кормить, потом сама укачивала ее обратно. Днем гуляла с коляской, пока Карина спала. Впервые за месяц Карина выспалась нормально — пять часов подряд, без перерывов.
Она чувствовала, как силы возвращаются. Как голова проясняется. И вместе с ясностью приходило понимание — так больше нельзя. Нельзя жить с человеком, который не видит твоих проблем. Который считает, что ты должна вкалывать на его семью, рожать детей и при этом молчать.
Артемий звонил каждый день. Сначала просил вернуться. Потом начал обвинять — что она бросила его перед праздником, что ведет себя эгоистично. Карина слушала и удивлялась — как она раньше не замечала этого? Как не видела, что он всегда думает только о себе?
Двадцать третьего декабря позвонила Варвара Мироновна.
— Карина, Артемий сказал, что ты у матери. Когда вернешься? Нужно же обсудить меню на праздник.
— Я не вернусь, — твердо сказала Карина. — И готовить не буду.
Свекровь помолчала несколько секунд. Потом голос стал холодным, жестким.
— То есть ты отказываешься помочь семье?
— У меня месячный ребенок. Мне физически тяжело стоять на кухне целый день.
— Света справлялась с двумя детьми. А ты с одним не можешь.
— Света — ваша дочь. Пусть она и готовит.
— Как ты смеешь мне указывать! — голос Варвары Мироновны повысился. — Я думала, ты часть нашей семьи. Но вижу, ошиблась. Ты думаешь только о себе. Мы с мужем помогли вам с ремонтом, дали двести тысяч. А ты теперь даже простой просьбы выполнить не можешь.
Карина сжала телефон сильнее.
— Это был подарок, а не кредит, который я должна отрабатывать всю жизнь.
— Неблагодарная, — выплюнула свекровь. — Артемий заслуживает другую жену. Нормальную, которая понимает, что такое семейные обязанности.
Она положила трубку. Карина опустила телефон на колени. Руки дрожали. Она ждала, что сейчас захочется плакать. Но слез не было. Только облегчение. Странное, неожиданное облегчение.
Регина вошла в комнату, села рядом.
— Слышала, — тихо сказала она. — Карина, тебе не нужны эти люди. Они тебя не ценят. Никогда не ценили.
Карина кивнула. Посмотрела на спящую Свету в кроватке.
— Мам, я устала. Устала оправдываться, доказывать, что я не плохая. Я хорошая мать. Я забочусь о дочке. И мне не нужен муж, который этого не видит.
— Тогда ты знаешь, что делать, — мягко сказала Регина.
Карина знала. Впервые за долгое время она точно знала, что делать.
***
Двадцать восьмого декабря приехал Артемий. Позвонил в дверь, стоял на пороге с виноватым видом. Карина пригласила его в квартиру. Регина взяла Свету и ушла к себе в комнату — дать им поговорить наедине.
— Я думал, — начал Артемий. — Думал много. И понял, что был неправ. Прости меня. Я правда помогу больше. Обещаю.
Карина смотрела на него. Высокий, красивый, всегда уверенный в себе. Только сейчас в глазах была неуверенность. Он боялся, что она не вернется.
— Артем, ты обещал и раньше. Когда я была беременной. Говорил, что будем растить дочку вместе. Что ты поможешь, поддержишь. Но помощи не было.
— Я просто не знал, как помочь. Ты же сама все делала.
— Потому что ты не предлагал! — Карина не повысила голос, но слова прозвучали твердо. — Ты даже не спрашивал, нужна ли мне помощь. Просто уходил на работу и возвращался, когда все уже сделано. А ночью спал, пока я вставала к дочке каждые два часа.
— Но я работал! Зарабатывал деньги для семьи!
— И я работала. До декрета я тоже зарабатывала. И дома все делала. Готовила, убирала, стирала. А ты сидел за компьютером. И теперь, когда у нас ребенок, ничего не изменилось. Я одна. Полностью одна.
Артемий сел на диван, опустил голову.
— Я исправлюсь. Правда. Давай попробуем еще раз.
Карина подошла к окну, посмотрела на заснеженный двор. Дети лепили снеговика, смеялись. Обычная жизнь, простая, понятная.
— Артем, ты не изменишься. Потому что не видишь проблемы. Для тебя нормально, что твоя мать требует от меня готовить с месячным ребенком. Для тебя нормально, что я не сплю по ночам, а ты спишь. Для тебя нормально, что я тебе даже не жалуюсь — просто молча делаю все сама. И когда я попросила поддержки, ты обиделся. Не поддержал, а обиделся.
— Я не думал, что это так серьезно.
— А когда бы ты подумал? Когда я бы совсем выгорела? Упала от усталости?
Артемий встал, подошел к ней.
— Карина, я люблю тебя. Правда. Давай не будем разрушать то, что строили шесть лет.
Карина посмотрела на него. Шесть лет. Казалось, целая жизнь. Но что это были за годы? Она старалась быть хорошей женой. Готовила, убирала, угождала свекрови. Работала, приносила деньги в дом. Родила дочку. А что сделал Артемий? Работал и играл в компьютер. Вот и все.
— Я тоже тебя люблю, — тихо сказала она. — Но этого недостаточно. Любовь — это не только чувства. Это поступки. Это когда ты думаешь о человеке, заботишься о нем. Ты обо мне заботился последний год? Нет. Ты думал только о себе.
— Дай мне шанс! Я все исправлю!
— Ты уже получил шанс. Месяц назад, когда родилась Света. Это был твой шанс стать отцом, мужем, на которого можно положиться. Но ты им не воспользовался.
Артемий стоял молча. Потом развернулся, пошел к двери.
— Как хочешь, — бросил он через плечо. — Но это твое решение. Не обвиняй меня потом.
Он ушел. Дверь закрылась. Карина осталась стоять у окна. Дети внизу закончили снеговика, надели ему на голову старое ведро. Смеялись, радовались простым вещам.
Регина вышла из комнаты со Светой на руках.
— Все правильно сделала, — сказала она. — Знаю, тяжело. Но ты приняла правильное решение.
Карина взяла дочку, прижала к себе. Маленькая, теплая, родная. Ради нее стоило быть сильной.
Тридцать первого декабря они встретили Новый год втроем. Регина приготовила простой ужин — запеченую курицу, салат, картошку. Никаких изысков, никакой многочасовой готовки. Они сидели за столом, болтали, смеялись над старыми комедиями по телевизору. Света спала в коляске рядом.
В полночь Артемий прислал сообщение: "С Новым годом. Надеюсь, ты передумаешь."
Карина прочитала и не ответила. Положила телефон на стол, подняла бокал с газировкой.
— За нас, — сказала она маме. — За нашу маленькую семью.
— За вас, девочки мои, — Регина улыбнулась. — За то, чтобы этот год был лучше предыдущего.
Они чокнулись. Карина посмотрела на спящую дочку. Да, будет тяжело. Развод, съем жилья, возвращение на работу. Но она справится. Потому что она не одна — у нее есть мама, есть силы, есть желание жить по-другому.
***
Второго января Карина подала документы на развод. Пришла в офис адвоката, которого нашла через знакомых. Женщина лет сорока, спокойная, деловая. Выслушала историю, кивнула.
— Классика, — сказала она. — Муж не помогает, свекровь требует, женщина терпит до последнего. Хорошо, что вы не стали тянуть десять лет. Сейчас проще будет.
— А алименты? — спросила Карина.
— Подадите на алименты, конечно. На ребенка он обязан платить. Квартира чья?
— Его. Точнее, родителей. Они дали деньги на покупку, оформили на Артемия.
— Значит, претендовать не можете. Придется искать жилье.
Карина кивнула. Знала, что так будет. Но страшно не было. Регина уже сказала, что они вместе накопят на квартиру. У мамы была половина суммы отложена — продала дачу год назад, копила на что-то важное. Теперь это важное появилось — помочь дочери встать на ноги.
— Я найду работу, — сказала Карина адвокату. — Мама посидит с ребенком, пока я выйду. Мы справимся.
Женщина улыбнулась.
— Справитесь. Видела много таких историй. Первые месяцы тяжело, а потом втягиваешься. Зато живешь для себя и ребенка, а не для чужих людей.
Карина расписалась в бумагах, оплатила услуги. Вышла на улицу — яркое зимнее солнце, мороз, скрипучий снег под ногами. Дышалось легко, свободно.
Артемий узнал о разводе через три дня. Позвонил, голос был злой.
— Серьезно? Ты подала на развод?
— Да.
— Из-за чего? Из-за одного праздника?
— Артем, не из-за праздника. Из-за всего. Из-за пяти лет, когда я была удобной женой. Готовила, убирала, работала. А ты просто жил рядом.
— Я зарабатывал деньги!
— И я зарабатывала. И дома все делала. А ты что делал, кроме работы? Помогал мне? Поддерживал? Защищал от своей матери?
Артемий молчал.
— Я устала быть одна, — спокойно продолжила Карина. — Устала терпеть и молчать. Мне нужен был партнер, а не ребенок, о котором тоже надо заботиться. У меня уже есть ребенок. Настоящий, маленький. И я буду тратить силы на нее, а не на тебя.
— Ты пожалеешь, — выдавил Артемий.
— Может быть. Но это будет мое решение, мои ошибки, моя жизнь. А не жизнь, которую придумала для меня твоя мать.
Он положил трубку. Больше не звонил.
Варвара Мироновна попыталась позвонить один раз. Карина не взяла трубку. Потом пришло сообщение: "Ты разрушила семью. Надеюсь, совесть тебя грызет."
Карина прочитала и удалила. Никакой вины не чувствовала. Семью разрушил не она — семьи там не было изначально. Была традиция, привычка, удобство для одних людей и постоянное напряжение для другой.
Середина января выдалась морозной, солнечной. Карина гуляла с Региной и Светой в парке. Дочка спала в коляске, закутанная в теплый конверт. Мама рассказывала про знакомую, которая продает однокомнатную квартиру на окраине. Недорого, можно посмотреть в выходные.
— Мы с тобой скинемся, — говорила Регина. — У меня есть деньги, ты поработаешь год-два, добавим. Оформим на тебя. Будет своя квартира, никто не выгонит.
— Мам, я не знаю, как тебя отблагодарить, — Карина остановилась, посмотрела на мать.
— Не надо благодарить. Ты моя дочь. Я всегда помогу. Просто живи счастливо. Растите Светочку в спокойствии. Это лучшая благодарность.
Они пошли дальше. Снег скрипел под ногами, воздух был чистый, морозный. Карина дышала полной грудью. Впереди было много работы — развод, поиск квартиры, выход на работу. Но это была ее работа, ее выбор, ее жизнь.
Света проснулась, закряхтела. Карина остановила коляску, посмотрела на дочку. Маленькая, с круглыми щечками, смотрит своими темными глазами. Похожа на Карину — так говорили все.
— Мы справимся, — тихо сказала Карина, поправляя дочке шапочку. — Справимся вдвоем. Втроем с бабушкой. У нас все получится.
Регина обняла дочь за плечи. Они стояли в парке, троица — две женщины и маленькая девочка. Холодно, морозно, но внутри было тепло. Потому что они были вместе. Поддерживали друг друга. И это было главное.
Карина посмотрела на небо — голубое, чистое, зимнее. Где-то там, в другой части города, Артемий жил своей жизнью. Возможно, обижался, возможно, уже забыл. Не важно. Это его выбор, его путь.
А у Карины теперь был свой путь. Трудный, но честный. Она больше не притворялась. Не улыбалась через силу свекрови. Не готовила до изнеможения, чтобы угодить чужим людям. Не ждала помощи от человека, который помогать не собирался.
Она просто жила. Растила дочку, планировала будущее, дышала свободно.
— Пошли домой, — сказала Регина. — Замерзли уже. Согреемся, покормим малышку.
Они повернули коляску и пошли к дому. Обычная семья — бабушка, мама, младенец. Ничего особенного, ничего выдающегося. Просто три человека, которые заботились друг о друге. И для Карины это было счастьем.
***
Она просто жила. Растила дочку, планировала будущее, дышала свободно.
— Пошли домой, — сказала Регина. — Замерзли уже. Согреемся, покормим малышку.
Они повернули коляску и пошли к дому. Обычная семья — бабушка, мама, младенец. Ничего особенного, ничего выдающегося. Просто три человека, которые заботились друг о друге. И для Карины это было счастьем.
Дома, когда Карина переодевала Свету, в дверь позвонили. Короткий, неуверенный звонок. Регина пошла открывать.
— Карина, к тебе, — голос мамы звучал странно.
В прихожей стояла молодая женщина лет тридцати. Темные волосы собраны в хвост, усталое лицо, в руках — папка с документами.
— Здравствуйте, — женщина нервно улыбнулась. — Меня зовут Алена. Алена Витальевна. Я... я была женой Артемия. До вас.
Карина застыла с Светой на руках. Жена? Артемий был женат?
— Простите, что так внезапно, — Алена теребила ремешок сумки. — Я узнала, что вы развелись. От общих знакомых. И подумала... подумала, что вам стоит кое-что узнать. О Варваре Мироновне. О том, почему я ушла от Артемия пять лет назад. И о том, что может ждать вас дальше.
Карина посмотрела на маму. Регина кивнула — приглашай, послушаем.
— Проходите, — сказала Карина. — Давайте поговорим.
В глазах Алены мелькнуло облегчение. И что-то еще — предупреждение? Страх?
— Спасибо. То, что я расскажу... это изменит все. Особенно если Варвара Мироновна решит бороться за внучку.
Карина прижала Свету крепче. Бороться за внучку? О чем она говорит?
Что скрывала семья Артемия? Почему первая жена появилась именно сейчас? И какие секреты хранила Варвара Мироновна?
Во второй части вы узнаете правду о прошлом Артемия, тайный план его матери и то, как одна встреча может спасти две жизни. Читать 2 часть >>>