Баро проснулся среди ночи в холодном поту. Он вспомнил вдруг, внезапно, название деревни, на окраине которой они тогда несколько месяцев жили. Лыткарино.
Спустив ноги с кровати, Баро долго всматривался в окно. Он не любил зашторенные занавески, поэтому окна никогда не закрывал. Ему казалось, что темнота давит.
Мягкий лунный свет свободно проникал в комнату, создавая лёгкий полумрак. Лыткарино ... Та деревня, откуда Эвелина родом.
Она так похожа на них. На него самого в молодости.
Тяжёлой поступью Баро приблизился к массивному резному комоду, на котором стояли фотографии его родителей. Их не стало слишком рано. И слишком рано ему самому пришлось пробивать себе дорогу.
Статус баро табора не передаётся по наследству. Его нужно заслужить. Словами, действиями, поступками и тем доверием, которое он вызвал в своих сородичах тогда, когда крепко встал на ноги.
Права старая цыганка. Опасный и плохой путь он выбрал. Деньги прельстили, жажда стать ещё выше, ещё богаче.
Но кто же такая Эва? Быть может, не случайно судьба занесла её к ним?
Надо бы позвать её. Расспросить. Баро медленным шагом двинулся в сторону двери, но тут же передумал. Ночь же. До утра надо подождать. К чему девушку будить?
Неприятное жжение под лопаткой усиливалось. Ноги совсем отказывали, и, рухнув на кровать, Василий Сличенко уставился в потолок. Так плохо ему было, так муторно.
Неужели всё? Болезнь прогрессирует слишком быстро, не оставляя ни единого шанса. А кому же его богатство?
Радке хотел, как единственной родной племяннице. Одна она не сможет, так Миша ей подсобил бы, как муж.
Баро денег много скопил. Ни на одно поколение хватит. Но старая цыганка напророчила, что не получится у Рады с Мишей. Что не надо спешить.
Эву к себе вызвала. О чём разговаривала с ней?
Непрерывный поток мыслей принёс мучительный, беспокойный сон, и даже наутро баро не почувствовал облегчения. Он просто не смог встать с постели. Руки-ноги будто сковало железными путами.
***
Эва с трудом открыла глаза. Во рту пересохло, голова тяжёлая. Она никак не могла сфокусировать свой взгляд, всё было как в тумане.
Память возвращалась к ней постепенно. Приподняв голову, Эва мутными глазами обвела комнату. Она же была вчера в доме старой цыганки. А теперь в своей комнате. Как она добралась сюда?
— Проснулась? С добрым утром. Я тебя сюда принёс. Шувани вызвала меня. Тебе стало плохо.
Голос Миши обдал ледяным холодом. Эва с трудом повернула голову в его сторону.
— Ты? Меня сюда принёс? На руках?
— Нет. На спине — отрывисто ответил Миша, поднявшись со стула, на котором провёл всю ночь. Старая Шувани просила его не оставлять Эву ни на секунду. Что-то в тоне старой цыганки заставило Мишу подчиниться.
— Пить хочу — Эва откинулась на подушки, пока не в силах привести своё сознание в порядок. Чем её опоила старуха, которая наговорила ей какой-то бред?
Инстинктивно Эва дотронулась до своего родимого пятна на шее. Да, нет. Чушь.
— Держи — Миша протянул стакан с водой — если тебе уже нормально, то пошёл. Баро ждёт меня с отчётом о нашей поездке. Вчера поговорить не удалось, он меня не принял.
Эва молча махнула рукой, отпуская недружелюбно настроенного к ней цыгана прочь.
Она ни о чём не думала. Её состояние оставляло желать лучшего. Как с тяжёлого похмелья, ей-богу!
***
Покинув комнату Эвы, Миша нос к носу столкнулся с Радой. Глаза её метали молнии.
— Ты здесь? Всю ночь провёл?
Уперев руки в бока, она испепеляла его ревнивым взглядом.
— Так было надо. Что за допрос? Я разве обязан отчитываться перед тобой?
Миша, как всегда, смотрел холодно и равнодушно. Из-за этого Рада сходила с ума. Ну почему он такой чурбан бесчувственный?
— С Эвой случилось что-то? Почему ты должен был её охранять? — перевела тему Рада, кусая губы до крови. Внутри слабый отросток ненависти и злости на названную подругу начинал потихоньку крепнуть. И зачем она только настояла на её приезде к ним? Да если бы она только предположить могла, что Миша как-то заинтересуется ей, то никогда в жизни она сама себя так не подставила бы!
— Зайди к своей подруге и спроси сама. А мне некогда.
Твёрдым шагом Миша двинулся по длинному коридору особняка. Баро ещё ни разу так себя не вёл. Обычно всегда ждал Мишу из таких поездок с подробным отчётом и, конечно же, деньгами.
***
Рита, едва сдерживая слёзы, придерживала голову баро и ждала, пока он напьётся воды. Она гнала плохие мысли о его тяжёлом состоянии прочь. Баро сильный и крепкий. Он не может оставить их. Ей тогда нет смысла дальше жить без него!
— Не смотри так на меня, Рита — осипшим голосом попросил он, прикрыв глаза — это было неизбежно. Я и так слишком долго живу.
— Что я могу сделать? Чем помочь? Ты только скажи, и я для тебя любое средство достану?
— Никакое средство больше не в силах помочь мне. Чувствую, что времени мало осталось. Позови мне Эвелину. Только после разговора с ней я дам тебе нужные указания. Я должен успеть кое-что сделать.
Рано утром к нему пропустили старую Шувани. Она подтвердила его догадки. Эва действительно его дочь, о которой он даже предположить не мог.
— Эта русская ... Она принесла беду в наш дом. Зачем тебе говорить с ней? Она чужая, пусть уходит!
Рита, в отчаянии руки заломила. Баро она любит всю свою жизнь. Но он так и не смог приблизить её к себе. То ли был у него на сердце кто, то ли ещё по какой причине.
— Рита не перечь мне, прошу тебя.
Голос баро был слабым. Он уходил, и не в силах сдержать слёзы, Рита, взмахнув своими цветастыми юбками, выскочила из комнаты.
И она возненавидела Эву, и у неё поселилась внутри чёрная злоба против неё.