– Ты что, все еще лежишь? Время уже пять, они будут с минуты на минуту!
Голос мужа звучал не просто недовольно, а с искренним возмущением, словно он застал сотрудника за прогулом в разгар рабочего дня. Сергей стоял в дверном проеме спальни, уже одетый в свою лучшую рубашку – ту самую, небесно-голубую, которую Елена с таким трудом отглаживала на прошлой неделе. Сама же Елена с трудом разлепила веки. Голова была налита свинцом, а горло саднило так, будто она проглотила горсть битого стекла. Одеяло, которым она укрывалась до самого подбородка, казалось то ледяным, то раскаленным.
– Сережа... – прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, скрипучим. – Я же писала тебе сообщение час назад. У меня температура поднялась. Почти тридцать девять.
Сергей нетерпеливо цокнул языком и прошел в комнату, размахивая руками. Он выглядел бодрым, пах свежим одеколоном и совершенно не вписывался в атмосферу душной, пропахшей лекарствами спальни.
– Лен, ну начинается. Тридцать девять – это не смертельно. Выпей парацетамол, взбодрись. Вадим с Ирой не виделись с нами полгода, они проездом в городе, буквально на вечер заскочили. Не могу же я их на пороге развернуть? Это неприлично.
Елена попыталась приподняться на локтях, но комнату тут же качнуло в сторону, а к горлу подступила тошнота. Она снова рухнула на подушку, чувствуя, как по вискам стучит пульс.
– Я не говорила разворачивать, – с трудом проговорила она, закрывая глаза от яркого света, бьющего из коридора. – Просто посидите сами. Закажи пиццу, роллы... В холодильнике есть суп вчерашний, разогрей. Я правда не могу встать. Меня знобит так, что зубы стучат.
– Какая пицца? Какая пицца, Лена?! – Сергей всплеснул руками, его лицо пошло красными пятнами, что всегда случалось, когда он начинал злиться. – Вадим – заместитель директора филиала. Ира – женщина с запросами, она эту твою доставку в рот не возьмет. Им нужно нормальное застолье. Картошечка, мясо по-французски, нарезка, салатик. Ты же хозяйка, в конце концов! Что обо мне люди подумают? Что у меня жена – ленивая и гостей не уважает?
– Ленивая? – переспросила Елена, чувствуя, как от обиды на глаза наворачиваются горячие слезы. – Сережа, я болею. Это грипп, понимаешь? Заразный, тяжелый грипп.
– Ой, не нагнетай. Просто простудилась под кондиционером на работе. Короче, так, – он посмотрел на наручные часы, демонстративно постучав по циферблату пальцем. – У тебя есть минут двадцать, пока мы курим на балконе и общаемся. Приведи себя в порядок, накрасься, чтобы не выглядеть как... ну, как сейчас. И сообрази что-нибудь на стол. В морозилке была курица, достань, в духовку кинь, она сама приготовится. Огурцы, помидоры порежь. Всё, я пошел встречать, они уже домофон набирают.
Он развернулся на каблуках и вышел, даже не прикрыв за собой дверь. Сквозняк тут же лизнул босые ноги Елены, высунувшиеся из-под одеяла, заставляя её поежиться. Через секунду в прихожей раздалась трель домофона, а затем бодрый голос Сергея: «Да-да, третий этаж, заходите, дорогие! Ждем с нетерпением!»
Елена лежала, глядя в потолок, на котором плясали тени от уличного фонаря, уже начавшего пробиваться сквозь сумерки. В голове не укладывалось происходящее. Семнадцать лет брака. Семнадцать лет она была идеальной женой: готовила, стирала, поддерживала уют, встречала его родственников, терпела его капризы. И вот теперь, когда ей действительно плохо, когда каждое движение дается с болью, он беспокоится лишь о том, что подумает Вадим о качестве закуски.
В прихожей послышался шум. Громогласный бас Вадима заполнил квартиру, словно включили мощные колонки.
– Серёга! Сколько лет, сколько зим! Ну ты раздобрел, брат, раздобрел! – гремел гость.
– Апартаменты у вас ничего так, просторные, – донесся высокий, слегка манерный женский голос. Видимо, Ирина. – Только вот пахнет чем-то... Лекарствами, что ли? Как в аптеке.
– Да это Лена немного приболела, ерунда, – небрежно бросил Сергей. – Сейчас выйдет, хлопочет там. Проходите, проходите в зал, не стесняйтесь!
– Приболела? Ой, надеюсь, не заразно? – в голосе Ирины проскользнула брезгливость. – А то нам в отпуск лететь через неделю, болеть совсем не в кассу.
– Да говорю же, ерунда. Продуло просто. Она у меня крепкая. Вадим, давай пакеты на кухню, там коньяк, я смотрю? Отлично! Сейчас организуем поляну.
Елена слышала, как они топают по коридору, слышала звон бутылок, смех. Ей казалось, что этот шум физически давит на её воспаленный мозг. «Хлопочет там», – эхом отозвалось в голове. Сергей соврал. Он просто поставил её перед фактом, надеясь, что чувство долга и страх перед скандалом заставят её встать и начать прислуживать. Как обычно.
Она попыталась сесть. Комната закружилась каруселью. Елена спустила ноги на пол и тут же почувствовала слабость в коленях. Тело было ватным, непослушным. Она нащупала на тумбочке градусник, который забыла стряхнуть час назад. Ртутный столбик застыл на отметке 39,2.
«Вставай, Лена, – сказала она себе. – Вставай. Ты должна выйти к ним».
Но не для того, чтобы резать салаты.
Она с трудом поднялась, опираясь о стену. Халат, старый, махровый, в котором она обычно ходила только после душа, висел на спинке стула. Елена накинула его на плечи. Завязывать пояс не стала, просто запахнула. В зеркале мелькнуло отражение: бледное лицо с красными пятнами лихорадки, спутанные волосы, синяки под глазами, потрескавшиеся губы. Сергей просил накраситься? Что ж, естественная «красота» болезни была куда красноречивее.
Шаги давались с трудом. Коридор казался бесконечно длинным. Из гостиной доносился звон бокалов и требовательный голос Сергея:
– ...ну сейчас, сейчас. Женщины, они же такие, пока прическу не наведут, не выйдут. Ирочка, тебе вина? Я сейчас штопор найду. Лена! Лен, ну где ты там? Гости заждались!
Этот окрик стал последней каплей. В нем не было ни заботы, ни вопроса, только раздражение хозяина, у которого забарахлила бытовая техника.
Елена вошла в гостиную.
Картина была маслом: Вадим, крупный мужчина с красным лицом, уже сидел за столом, развалившись на стуле. Ирина, ухоженная блондинка в дорогом костюме, брезгливо протирала салфеткой край стола. Сергей суетился у серванта, доставая парадные фужеры.
При её появлении повисла тишина. Сначала удивленная, потом – неловкая. Сергей замер с бокалом в руке. Улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой ужаса и злости.
– Лена... – процедил он сквозь зубы. – Ты... ты что, в таком виде?
Елена оперлась плечом о дверной косяк, потому что стоять ровно сил не было. Она обвела присутствующих мутным от жара взглядом.
– Добрый вечер, – тихо сказала она. Голос дрожал, но в тишине комнаты прозвучал отчетливо. – Прошу прощения за мой «вид». Мой стилист сегодня взял выходной, а визажист сбежал, узнав про температуру тридцать девять и два.
Ирина слегка отодвинулась от стола, прикрыв нос надушенным платком.
– Сережа, ты же сказал, она просто немного приболела? – возмущенно прошептала гостья, глядя на хозяина дома. – Она же еле на ногах стоит.
– Да она... это она так, переигрывает немного, – нервно хохотнул Сергей, бросая на жену испепеляющий взгляд. – Лен, иди оденься нормально, что ты людей пугаешь? И где закуска? Мы тут сидим, понимаешь, с пустым столом.
Елена почувствовала, как внутри, сквозь озноб, поднимается волна горячей ярости. Это чувство придало ей сил. Она оттолкнулась от косяка и сделала несколько шагов к столу. Вадим инстинктивно вжался в спинку стула.
– Закуска? – переспросила Елена, глядя прямо в глаза мужу. – Сережа, а ты не рассказал друзьям, что я уже три дня лежу пластом? Что я даже до туалета дохожу по стенке? Что ты сегодня утром не мог найти себе носки и орал на меня, чтобы я встала и нашла их, пока меня тошнило в ванной?
– Лена, заткнись! – рявкнул Сергей, багровея. – Не позорь меня! Иди в спальню!
– Нет, дорогой, ты же хотел, чтобы я вышла к гостям. Ты же требовал застолья. «Картошечка, мясо по-французски», так? – она перевела взгляд на Ирину. – Ира, скажите, а вы, когда у вас температура под сорок, и вы чувствуете, что умираете, вы часто бежите на кухню запекать курицу для друзей мужа, которые решили заскочить без приглашения?
Ирина растерялась. Её высокомерие дало трещину под напором этой болезненной, пугающей откровенности.
– Ну... мы не знали, что все так серьезно, – пробормотала она. – Сергей сказал...
– Сергей много чего говорит, – перебила Елена. – Сергей считает, что жена – это такой удобный комбайн. Нажал кнопку – вылезли салаты. Нажал другую – чистая рубашка. Сломался комбайн – надо пнуть его, может, заработает.
Вадим, который до этого молчал, неловко кашлянул и посмотрел на свои часы.
– Слушай, Серег, может, мы не вовремя? – прогудел он. – Мы же не звери. Если жена болеет, чего мы будем напрягать? Пойдем в кафе посидим, тут за углом есть неплохое.
– Да сиди ты! – Сергей схватил друга за рукав, его глаза бегали. – Никуда не надо идти! Сейчас она уйдет, успокоится. Я сам все нарежу. У меня есть колбаса, сыр... Ленка просто истерику закатила на пустом месте. Женские дни, наверное, или что там у них...
Елена усмехнулась. Сухие губы треснули, во рту появился привкус крови.
– Истерику? – тихо повторила она. – Сережа, в холодильнике пусто. Потому что я не ходила в магазин три дня. Там есть кастрюля вчерашнего супа и полпачки масла. А еще там лежат мои антибиотики, которые ты забыл купить, и мне пришлось заказывать курьера, пока ты был на «важном совещании», которое, судя по запаху перегара еще с обеда, проходило в баре.
В комнате повисла звенящая тишина. Сергей замер, его рот приоткрылся, но слова застряли в горле. Он не ожидал, что она скажет про совещание. Это был удар ниже пояса, разрушающий его образ успешного делового человека перед друзьями.
– Ты... – прошипел он.
– Я, – кивнула Елена. Голова кружилась все сильнее, ноги подкашивались. – Я иду в постель. И если я услышу хоть один громкий звук, хоть один звон бокала, я вызову полицию. Скажу, что посторонние люди проникли в квартиру и угрожают мне. И поверьте, в моем состоянии я буду выглядеть очень убедительно для наряда.
Она развернулась, чувствуя, как спина мокнет от холодного пота. Каждый шаг обратно к спальне был маленьким подвигом. За спиной она слышала шепот Ирины:
– Вадик, пошли отсюда. Это какой-то дурдом. Она же заразная, точно тебе говорю. И Сергей этот... тоже мне, друг. Врал, что все нормально.
– Да погоди ты, неудобно как-то... – бубнил Вадим.
– Неудобно штаны через голову надевать! Пошли, я не хочу тут находиться ни секунды!
Елена добралась до кровати и рухнула на неё, даже не сняв халат. Сил не было. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было частым и поверхностным. Она закрыла глаза и провалилась в тяжелое, липкое забытье, сквозь которое смутно слышала хлопок входной двери, потом еще один – громкий, злой. Потом звук битого стекла на кухне. И тишину.
Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо. Открыв глаза, она увидела Сергея. В комнате было темно, горел только ночник. Муж сидел на краю кровати, от него пахло коньяком и сигаретами. Вид у него был помятый и злой.
– Ну что, довольна? – спросил он, увидев, что она проснулась. – Устроила спектакль? Люди ушли. Ира мне потом такое сообщение прислала... Сказала, что мы ненормальные. Что я тиран, а ты сумасшедшая. Опозорила меня перед Вадимом. Он теперь будет всем рассказывать, как моя жена его выгнала.
Елена попыталась сглотнуть, но во рту пересохло так, что язык прилип к небу.
– Воды... – прохрипела она.
Сергей фыркнул, встал, вышел из комнаты и вернулся с чашкой воды. Сунул ей в руки, расплескав часть на одеяло.
– На, пей. Страдалица. Знаешь, сколько контрактов Вадим мог мне подогнать? Мы должны были обсудить поставки на следующий квартал. В неформальной обстановке. А ты все разрушила.
Елена жадно пила воду, чувствуя, как живительная влага возвращает способность мыслить. Она опустила чашку и посмотрела на мужа. В полумраке его лицо казалось незнакомым. Чужим.
– Ты хотел обсудить поставки, пока я умираю в соседней комнате? – спросила она. Температура, кажется, немного спала, но слабость осталась.
– Не утрируй. Никто не умирал. Можно было просто нарезать бутерброды и уйти. Они бы посидели часик и ушли. Тебе трудно было? Десять минут на кухне!
– Мне было трудно дойти до туалета, Сергей. Ты вообще слышишь меня? У меня тридцать девять. У людей при такой температуре галлюцинации бывают, судороги. А ты хотел, чтобы я обслуживала твоих гостей.
– Это не просто гости! Это нужные люди! – Сергей вскочил и начал расхаживать по комнате. – Ты не понимаешь, как строится бизнес? Все решается за столом! А ты... «Я болею, я болею». Эгоистка. Только о себе и думаешь. Я пашу как вол, деньги в дом ношу, а ты не можешь элементарную вещь сделать – создать мужу тыл.
Елена слушала его и чувствовала удивительное спокойствие. Словно та ярость, что вспыхнула в ней пару часов назад, выжгла все лишнее – страх, чувство вины, привычку угождать. Осталась только пустая, звонкая ясность.
– Тыл? – переспросила она. – Тыл, Сережа, это когда раненого бойца лечат и оберегают, а не гонят на передовую с вилкой наперевес, потому что генералу захотелось закусить.
– Ой, только не надо этих метафор! – отмахнулся он. – Короче, так. Завтра позвонишь Ире и извинишься. Скажешь, что бредила, что перепутала лекарства. Придумай что-нибудь. Чтобы сгладить углы. Иначе я не знаю...
– Иначе что? – тихо спросила Елена.
– Иначе я с тобой разговаривать не буду! – выпалил он, как обиженный подросток.
– Хорошо, – кивнула Елена. – Не разговаривай. Это будет даже лучше. Голове нужен покой.
Сергей замер, уставившись на неё. Он ждал слез, оправданий, обещаний все исправить. Но Елена смотрела на него сухими, воспаленными глазами, в которых читалось безразличие.
– Ты... ты что, совсем? – растерянно пробормотал он.
– Сережа, иди спать в гостиную, – сказала она, отворачиваясь к стене. – От тебя пахнет перегаром, меня тошнит. И дверь закрой плотно.
– Это моя спальня тоже! – возмутился он.
– Тогда я сейчас вызову скорую, – спокойно ответила Елена, не оборачиваясь. – И скажу врачам, что муж не дает мне покоя и требует готовить еду при высокой температуре. Они зафиксируют вызов, состояние. А потом я позвоню твоей маме. Она, конечно, тебя любит, но она врач старой закалки. Рассказать ей, как ты лечишь грипп?
Упоминание матери подействовало. Светлана Петровна была женщиной властной и строгой, и шуток со здоровьем не признавала. Сергей засопел, постоял еще минуту, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, что жена передумает. Но Елена лежала неподвижно.
– Ну и ладно! – буркнул он. – Болей на здоровье. Психопатка.
Он вышел, громко хлопнув дверью.
Елена осталась одна в темноте. Ей было плохо физически, тело все еще ломило, но на душе стало неожиданно легко. Словно нарыв, который зрел годами, наконец-то лопнул. Она поняла, что больше никогда не будет прежней. Той Еленой, которая бежит по первому зову, которая терпит неуважение ради «мира в семье», которая ставит чужой комфорт выше своей жизни.
Сегодня она увидела истинное лицо своего мужа. И это лицо ей совсем не понравилось.
На следующее утро Елена проснулась от звонка в дверь. На часах было десять. Сергея дома не было – видимо, ушел на работу, хлопнув дверью так, чтобы штукатурка посыпалась. Она с трудом встала, накинула тот же халат. Температура упала до тридцати восьми, жить стало чуть легче.
За дверью стоял курьер с большим пакетом.
– Доставка для Елены, – сказал парень, протягивая пакет.
– Я ничего не заказывала, – удивилась она.
– Оплачено. Вот чек.
Елена взяла пакет и закрыла дверь. Внутри оказались фрукты – апельсины, яблоки, лимоны, баночка меда и упаковка дорогого травяного чая. И записка. Почерк был не Сергея.
«Елена, простите нас идиотов. Мы правда не знали, что все так плохо. Серега повел себя как козел, а мы повелись. Поправляйтесь. Вадим и Ира».
Елена хмыкнула. Видимо, Вадим оказался порядочнее, чем её собственный муж. Или Ирина, протрезвев и подумав, решила, что выглядела в этой ситуации монстром.
Она пошла на кухню, поставила чайник. На столе стояли грязные бокалы, которые Сергей так и не убрал. На полу валялись крошки. Раньше она бы бросилась убирать, мыть, чистить, превозмогая боль. Но сейчас она просто отодвинула грязную посуду в сторону, освободив себе место.
Заварила чай, открыла банку меда.
В замке повернулся ключ. Вернулся Сергей. Видимо, забыл что-то или решил проверить, «одумалась» ли жена. Он вошел на кухню, увидел пакет с фруктами, записку, лежащую на столе. Пробежал глазами текст. Его лицо вытянулось.
– Это что? – спросил он.
– Это извинения от твоих друзей, – спокойно ответила Елена, делая глоток горячего чая. – Оказывается, посторонние люди способны понять то, что не понимает родной муж.
– Они извинились? – Сергей выглядел ошарашенным. Он-то ожидал, что Вадим будет в ярости. – Ну... вот видишь! Значит, все нормально. Они не обиделись. Значит, можно было и не устраивать вчера скандал, раз они такие понимающие.
Елена посмотрела на него с жалостью. Он ничего не понял. И, наверное, уже никогда не поймет.
– Сережа, – сказала она. – Посуда в раковине. Твоя рубашка, которую ты вчера бросил на кресло в зале, там и лежит. Пылесос в шкафу.
– И что? – не понял он.
– А то, что я все еще болею. И теперь у меня постельный режим. Настоящий. Я не буду готовить, убирать и стирать, пока полностью не поправлюсь. А когда поправлюсь... нам придется очень серьезно поговорить о том, как мы будем жить дальше.
– Ты меня шантажируешь? – прищурился он.
– Нет. Я просто сообщаю тебе новости. А теперь извини, я иду допивать чай в постель. И пожалуйста, не шуми. Мне нужен покой.
Она взяла чашку, подхватила пакет с апельсинами и вышла из кухни, оставив мужа наедине с грязной посудой и запиской от друзей, которые оказались человечнее, чем он сам. Впереди было долгое выздоровление, и не только от гриппа. Но впервые за много лет Елена была уверена, что справится.
Если вам понравился рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые истории. Ваше мнение в комментариях очень важно для меня