Настя лежала в послеродовой палате, уставшая, но счастливая. Только что родилась её доченька — крошечная, розовая, с глазками мужа. Она кормила малышку и вполуха слушала болтовню соседки по палате, молодой женщины по имени Лена, которая родила сына день назад.
Лена трещала без умолку по телефону, видимо, с подругой:
— Представляешь, этот мой опять вчера напился с друзьями! Я тут рожаю, а он празднует "мальчишку" в баре до утра. Приехал сегодня утром — еле на ногах стоит, глаза красные. Говорит: "Дорогая, прости, волновался за тебя". Волновался он! Знаю я, с кем он там "волновался". Эта его коллега с работы, Оксана, наверняка была рядом. Он думает, я дура? Постоянно о ней рассказывает: "Оксана то, Оксана сё". А вчера вообще телефон забыл в машине, я видела смс — "Жду тебя, мой герой".
Настя улыбнулась про себя — типичная история, мужья все такие после родов. Но вдруг Лена продолжила:
— Нет, seriously, этот Сергей — полный козёл. Жена его в роддоме, а он гуляет. Я ему говорила: "Не изменяй Насте, она хорошая девчонка, только что родила тебе дочь". А он: "Да ладно, она не узнает". Узнает теперь, ха-ха!
Настя замерла. Сердце заколотилось. Сергей... Настя... Дочь...
Она медленно повернула голову. Лена всё ещё болтала, не замечая её взгляда.
— Да, именно тот Сергей, из нашего офиса. Высокий такой, с бородкой. Жена его — Настя, милая такая, беременная ходила. А он мне вчера: "Ленок, давай после выписки встретимся, отметим по-настоящему".
Настя вдруг поняла, что речь о её муже. О её Сергее. Тот самый, который утром приносил цветы и шептал: "Люблю тебя больше жизни".
Мир вокруг поплыл. Малышка тихо посапывала у груди, а Настя смотрела в потолок и думала: как теперь жить дальше? Сказать Лене, что это её муж? Или промолчать и разобраться самой?
В палате повисла тишина. Лена закончила звонок и повернулась:
— Ой, Настя, ты чего такая бледная? Тебе плохо?
Настя слабо улыбнулась:
— Нет... Просто устала. Расскажи лучше о своём муже. Он хороший?
Лена рассмеялась:
— Мой-то? Да нормальный. А вот некоторые... Эх, мужики!
Настя закрыла глаза. Впереди был разговор. Тяжёлый. Но теперь она знала правду.
Настя не спала всю ночь. Малышка просыпалась каждые два часа, а когда засыпала, Настя лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Лена рядом тихо похрапывала, иногда бормоча что-то во сне. Всё, что Настя вчера услышала, крутилось в голове, как заезженная пластинка.
Утром пришёл Сергей. С цветами, с пакетом фруктов, с усталой, но довольной улыбкой. Поцеловал её в лоб, взял дочь на руки, шептал, какая она красивая, какая похожая на маму. Настя смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме холодной пустоты внутри.
— Ты как, родная? — спросил он тихо. — Выспалась хоть немного?
— Немного, — ответила она ровным голосом.
Лена в это время делала вид, что занята телефоном, но Настя видела, как та украдкой поглядывает на Сергея. Узнаёт. Конечно, узнаёт.
Сергей посидел ещё полчаса, покормил дочь из бутылочки (Настя сказала, что устала), потом поцеловал обеих и ушёл — «на работу, дела накопились».
Как только дверь за ним закрылась, Лена повернулась к Насте.
— Это... твой муж? Сергей?
Настя кивнула. Не стала притворяться.
Лена побледнела.
— Блин... Настя, прости. Я не знала, что ты рядом лежишь. Я думала, ты спишь или в наушниках. Я бы никогда...
— Я слышала всё, — тихо сказала Настя. — Каждое слово.
Лена закрыла лицо руками.
— Я идиотка. Полная идиотка. Он мне голову заморочил ещё до родов. Говорил, что у вас всё плохо, что вы на грани развода, что ребёнок — ошибка... Я поверила. Дура.
Настя молчала. Ей не было жалко Лену. И Сергея не было жалко. Ей было жалко себя — ту, которая ещё вчера думала, что у неё счастливая семья.
— Ты ему скажешь? — спросила Лена спустя минуту.
— Не знаю, — честно ответила Настя. — Пока не знаю.
День прошёл в странной тишине. Лена почти не говорила, только помогала с ребёнком, когда Настя просила. Вечером Сергей написал: «Люблю вас обеих. Скоро приеду».
Настя посмотрела на сообщение и вдруг набрала ответ:
«Приезжай. Нам нужно поговорить. Срочно.»
Он пришёл через час. Без цветов. С тревожным лицом.
— Что случилось? Тебе плохо? Дочке?
Настя посмотрела на него долго.
— Я знаю про Лену, — сказала она просто.
Сергей замер. Потом попытался улыбнуться — криво, неубедительно.
— Какую Лену? О чём ты?
— Ту, что лежит со мной в палате. Ту, с которой ты собирался «отметить по-настоящему» после выписки.
Он опустил голову. Молчание длилось долго.
— Настя... Это было глупо. Это ничего не значит. Я запаниковал. Рождение ребёнка, ответственность... Я струсил. Но я люблю тебя. Только тебя.
Настя почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
— Ты струсил, — повторила она. — А я тут рожала твою дочь. Одна. Пока ты «паниковал» с коллегами.
— Я исправлюсь. Клянусь. Давай начнём заново.
Настя посмотрела на спящую дочь в кроватке.
— Нет, Сергей. Не начнём.
Он пытался ещё что-то говорить, просить, обещать. Но она уже не слушала.
На следующий день её выписали. Сергей приехал забирать, но Настя попросила маму. Сказала, что хочет домой к родителям. Хотя бы на время.
Он стоял в коридоре роддома с пустыми руками и смотрел, как она уходит, не оглядываясь.
А Настя, сидя в машине с дочкой на руках, впервые за много дней почувствовала не боль, а что-то другое. Лёгкое. Как будто вдохнула полной грудью после долгого погружения под воду.
Впереди было сложно. Очень сложно. Но теперь она точно знала: справится. Ради себя. И ради той крошечной девочки, которая доверчиво спала у неё на груди.