Навеяно новым выпуском журнала «Морская коллекция» о большом ракетном корабле «Упорный» Тихоокеанского флота.
Мяу-мяу, товарищи! Меня зовут Барсик, и я, возможно, был самым главным членом экипажа большого противолодочного корабля «Упорный». Потому что пока офицеры отдавали приказы, а матросы их выполняли, именно я отвечал за самое важное — боевой дух и уют. А ещё за то, чтобы местные крысы не вздумали грызть провода или припасы.
Моя служба началась в далёком 1958 году и длилась почти всю корабельную жизнь.
На корабль я попал котёнком, когда его ещё строили в Николаеве. Помню запах свежей краски, стук молотков и суету рабочих на заводе «имени 61 коммунара». Мой первый командир, капитан 2-го ранга Журавлёв, только-только принял командование. Я тогда спрятался в какой-то трубопровод и устроил диверсию, выскочив прямо под ноги первому помощнику. Меня хотели выбросить на берег, но я посмотрел на них своим фирменным взглядом и был зачислен на довольствие. Так 21 сентября 1958 года заложили не только киль корабля, но и основы моей морской карьеры.
Жизнь первая: Котёнок-крепыш
14 октября 1959 года нас торжественно спустили на воду. Всплеск, качка… А я подумал, что мир перевернулся! Но быстро понял: качка — отличная штука. Качает — значит, плывём. А если плывём, то скоро будут кормить рыбкой.
3 декабря 1960 года мы официально вступили в строй. Моя первая должность: «уничтожитель мыслей о доме» (просто ласкался к самым грустным матросам).
Жизнь вторая: Северный поход
В июне 1961 года нам выпала честь совершить межфлотский переход из Севастополя во Владивосток через Северный морской путь. Вот это было приключение! Холодно, белые медведи на льдинах (я, кстати, был уверен, что это большие-пребольшие коты). Экипаж мёрз, а я, как самый смышлёный, нашёл самое тёплое место — рядом с котлом в машинном отделении. Так мы и прибыли на Тихоокеанский флот, где я и остался служить. Так я стал котом-дальневосточником.
Жизнь третья: Ракетный кот
19 мая 1966 года наш эсминец переклассифицировали в большой ракетный корабль (БРК). Очень серьёзно! Я, конечно, не очень разбирался в ракетах, но заметил, что народ стал ходить горделивее. А я стал горделивее ловить крыс на новеньких боевых постах. Моя работа тоже была стратегически важной: если крыса перегрызёт провод, какая уж тут ракета? А я ещё и вертолётную площадку облюбовал для сна. Грело солнышко, шум ветра… Правда, однажды чуть не улетел с Ка-15, но это уже другая история.
Жизнь четвёртая: Гражданин мира
Ах, какие были походы! В 1969 году мы ходили в Индийский океан. Я стал котом международного класса. Видел Занзибар, Мале, Бомбей. В каждом порту меня пытались умаслить местными деликатесами. В Умм-Касре чуть не украли — видимо, оценили мои профессиональные качества. А в 1972 году мы бороздили Тихий океан у берегов Канады и Гавайских островов. Кстати, за границей я понял: «мяу» понимают на всех языках. Это универсальный код дружбы.
Жизнь пятая: Большая модернизация
С 7 февраля 1977 по 3 февраля 1978 года наш корабль проходил капитальную модернизацию на «Дальзаводе» во Владивостоке. Вот это были испытания! Шум, сварка, кругом посторонние люди. Меня чуть не списали на берег, но я проявил упорство, достойное имени нашего корабля. Спрятался в одном из новых торпедных аппаратов и переждал все ремонтные работы. Вышел оттуда немного закопчённым, но с чувством выполненного долга. После этого нас переименовали в большой противолодочный корабль (БПК). Я тоже стал «бпк» - «большим палубным котом».
Жизнь шестая: Ветеран
1980-е годы. Я уже был седым и умудрённым опытом котом. Сменил не одного командира, пережил десятки учений. Моя главная задача теперь — не столько ловить крыс (их почти не осталось, такая у меня была репутация), сколько быть живым талисманом. Молодые матросы чесали мне за ухом и рассказывали о своих проблемах. Офицеры в кают-компании иногда подкладывали мне кусочек колбасы. Я чувствовал себя душой этого железного дома.
Жизнь седьмая: На покой
Время берёт своё. 24 июня 1991 года мой дорогой корабль исключили из боевого состава флота, разоружили и переформировали в плавучую казарму ПКЗ-12. Экипаж стал маленьким, было уже не так весело. Но я оставался на посту. Плавказарма — тоже дом. Я грелся на том же самом солнышке на той же самой палубе, только теперь вокруг не было рёва турбин и запаха солярки.
Жизнь восьмая: Последняя стоянка
29 июня 1993 года и плавказарму исключили из списков флота. Корабль должен был отправиться на разборку. Но я этого уже не видел. Мой старый кошачий организм, повидавший океаны и моря, сказал «хватит». Я тихо ушёл в свою последнюю вахту, свернувшись клубочком на матросской койке, которая пахла морем и домом. Мой земной путь закончился там же, где и начался — на борту моего корабля.
Жизнь девятая: Легенда
Говорят, у кота девять жизней. Восемь я прожил на палубе «Упорного» — от котёнка до седого старожила. Девятую жизнь я дарю памяти. Потом мой кошачий дом, эсминец «Упорный», был продан и отправился на слом. Но дух корабельного кота, говорят, не уходит. Так что, если вам когда-нибудь покажется, что в тишине пустого дока слышится тихое мурлыканье, знайте — это я, Барсик. Кот, который был частью истории и который навсегда остался верен своему кораблю.
P.S. А американская фирма, которая купила корабль на металлолом 7 сентября 1995 года, даже не подозревала, что вместе с металлом увозит легенду о пушистом моряке, который любил свою команду и ненавидел крыс. Мир вашему дому, товарищи. Мяу.