В предыдущих постах я рассказывал про свои первые десять лет жизни — Эстонию, Латвию, Германию, переезды. Следующий этап, который является самым продолжительным в моей жизни начался в январе 1991 года, когда мы переехали на Украину в небольшой военный городок в Николаевской области.
Меня определили в 4 класс и я начал учиться с 3-ей четверти. Весной 1991 года нас приняли в пионеры — традиционное на день рождения Ленина.
Весь класс на автобусе, в парадной школьной форме поехал в районный центр город Вознесенск где был памятник Ленину.
Для меня это было очень значимо. Но нет, тут не про идеологию, а про статус. Пионер — значит взрослый. Мы этим гордились. Ребят, у кого были двойки, не принимали, и они жутко из-за этого переживали. Галстук тогда был не формальностью, а событием. Но порадоваться галстуку я не успел — майские праздники, а потом конец учебного года. Наступили каникулы.
Летом мы впервые не поехали в Эстонию — остались здесь. И это лето стало для меня продолжением какой-то сказки. Невероятно тепло, новые друзья, фрукты и ягоды прямо под домом: сначала черешня и шелковица (от которой все руки и рот становились чёрными), потом абрикосы, персики. Совершенно другие овощи — помидоры, огурцы, с настоящим вкусом. Арбузы — дешёвые, сладкие, их продавали не по одному, а тележками. У нас в августе балкон был просто завален арбузами. Можно было взять один, съесть целиком — и никто слова не скажет. Для меня, ребёнка, это было счастье.
А вот во взрослой жизни в этот момент всё шло совсем иначе.
В августе 1991 года произошла попытка вернуть Советский Союз — путч ГКЧП. Ельцин на танке в Москве и первый раз промелькнувший «жовто-блакитный» флаг на среди протестующих в Москве наряду с триколором. После провала путча Компартию на Украине запретили, красные флаги начали снимать. Октябрьскую площадь в Киеве переименовали в Площадь Независимости — тот самый Майдан, который ещё не раз войдёт в мою жизнь. 24 августа Украина объявила независимость: была УССР — стала просто Украиной.
Я этих событий не помню — мне было десять и меня волновали другие проблемы. Но я прекрасно помню день 24 августа, когда собирался выйти гулять, и мама вдруг сказала:
«Саша, представляешь, Советского Союза больше нет». Я не понял. Спросил: «И что?» Она ответила: «Мы теперь в другой стране. Бабушка с дедушкой — тоже в другой». Я уточнил главное: «К ним ездить можно?» — «Можно».
Ну и всё. Я пошёл гулять. Единственное, что врезалось в память — испуганные глаза мамы.
Я хорошо помню этот день, хотя тогда ещё не понимал, что он значит.
А по-настоящему я всё это почувствовал 1 сентября когда пошел в 5ый класс. Накануне я учился завязывать пионерский галстук, гладил его утюгом, чтобы ни одной складки — сам, в десять лет. Я представлял как я буду гордо ходить по школе в пионерском галстуке, как взрослый. Но почти сразу нам сказали, что теперь галстуки носить не обязательно… а потом — что уже и не надо. Многие ребята с радостью их срывали, комкали и просто выкидывали. Многие рвали или даже топтали. Сейчас понимаю: они просто транслировали то, что слышали дома. А мне было грустно. Я только получил этот знак взрослости — и его тут же убрали. Не дав даже прожить. Галстук я ещё поносил неделю-две. Потом снял, аккуратно сложил и убрал.
И именно так я запомнил начало новой эпохи: в детстве — всё ещё сказка, а во взрослой жизни — уже совсем другая реальность. Впереди были очень тяжелые 90ые, голодные несправедливые и очень опасные, когда 1 см в сторону удара ножом и я бы остался без отца…