– Доченька, ты должна уйти от него сегодня же. Слышишь меня? Сегодня же!
Ирина прижала телефон к уху, закрыв глаза. За окном гудел вечерний город, а в трубке – материнское негодование, густое и вязкое.
– Мам, я...
– Что – мам? – Людмила Николаевна не дала договорить. – Сколько можно терпеть? Эта рыжая из бухгалтерии, потом девица из фитнес-клуба, теперь эта... как ее... Марина? Ты что, позволишь ему и дальше вытирать о себя ноги?
Ирина молчала. Возразить было нечего. Три измены за два года брака – статистика, которую не оспоришь.
– Я столько раз закрывала глаза...
– Вот именно! – мать всхлипнула. – А он пользуется. Думает, раз простила однажды – простит и дважды, и трижды. Собирай вещи, комната твоя готова. Я жду.
Телефон замолчал. Ирина еще долго сидела неподвижно, глядя на обручальное кольцо. Золото тускло блестело в свете торшера – красивое, бессмысленное украшение несуществующего счастья.
Чемодан раскрылся на кровати, как голодный рот. Ирина складывала свитера, джинсы, белье – механически, не глядя. Руки работали сами, пока голова отказывалась думать.
– Что ты делаешь?
Андрей появился в дверях – растрепанный, в домашних штанах. Ирина не обернулась.
– Ухожу.
– Куда это?
– К маме.
Он хмыкнул.
– Опять она тебе мозг промыла? Ира, ну сколько можно слушать эту истеричку?
Фотография со свадьбы лежала на комоде. Ирина взяла ее, провела пальцем по счастливым лицам. Молодожены смеялись, не подозревая, чем обернется этот брак.
Ирина положила фото обратно, лицом вниз.
– А сколько можно терпеть твои измены?
– Да ладно тебе...
– Нет. Не ладно.
Ирина подхватила сумку, куртку, ключи от машины.
– Ты вернешься, – бросил Андрей ей в спину. – Через неделю приползешь обратно. Кому ты нужна вообще?
Ирина не стала отвечать – экономила остатки сил на дорогу через весь город.
Людмила Николаевна ждала на пороге, кутаясь в пуховый платок.
– Замерзла, бедная моя. Иди сюда.
Объятия пахли знакомыми духами и домашним уютом. Ирина уткнулась матери в плечо, позволяя себе наконец расслабиться.
– Идем пить чай горячий, с медом. И я пирожки испекла, твои любимые.
Материнская квартира приняла теплом и тишиной. Здесь все было по-старому: кружевные салфетки на телевизоре, герань на подоконнике, запах корицы из кухни. Тихая гавань после двухлетнего шторма.
– Спасибо, мам, – прошептала Ирина. – Спасибо, что ты есть...
...Развод тянулся четыре месяца. Суды, документы, раздел имущества – бюрократическая мясорубка, перемалывающая остатки совместной жизни. Ирина подписывала бумаги механически, не вчитываясь. Какая разница, кому достанется миксер или журнальный столик?
– Распишитесь здесь и здесь, – судебный секретарь ткнула пальцем в нужные строки.
Ручка скользила по бумаге. Подпись – росчерк – штамп. Брак расторгнут. Официально, бесповоротно, окончательно.
На улице шел мокрый снег. Ирина брела, не раскрывая зонта. Пустота внутри не болела – просто была там. Огромная, гулкая, бесконечная.
Полгода после развода слились в серое пятно без формы и смысла. Ирина ела через силу, смотрела в потолок. Любовь к Андрею – глупая, необъяснимая – никуда не делась. Сидела внутри, как заноза, ныла по ночам.
Людмила Николаевна не упрекала. Варила куриный бульон, гладила дочь по голове.
– Поспи еще, детка. Отдыхай.
Ирина послушно закрывала глаза. Сны были пустыми, без сюжета – серый туман, и больше ничего.
Отвлекала только работа, но не сильно...
...Апатия начала отступать к лету. Ирина впервые за полгода захотела выйти на улицу, купить мороженое, посидеть в парке.
– Ты куда собралась? – Людмила Николаевна возникла в прихожей.
– В магазин. За хлебом.
– За каким хлебом? У нас есть хлеб.
– Тогда просто прогуляюсь.
– Прогуляешься? – мать нахмурилась. – Куда? Надолго? Ты завтракала? Почему в этой юбке, она же короткая!
Ирина замерла с ключами в руке. Пятнадцать лет – именно столько ей сейчас было? Нет, двадцать восемь. Вроде, она давно уже взрослая женщина.
– Мам, я просто пройдусь.
– Во сколько вернешься?
Раздражение царапнуло где-то под ребрами. Ирина проглотила его, улыбнулась.
– Через час.
– Точно через час? А то я волнуюсь.
Расспросы становились ежедневным ритуалом. Куда идешь, зачем, с кем встречаешься, почему задержалась на семь минут. Даже визит к стоматологу требовал полного отчета.
– Что врач сказал? Какой зуб? Пломба или удаление? Когда следующий прием? Почему не позвонила сразу?
Ирина терпела. Мама заботится, мама любит, мама переживает. Нельзя быть неблагодарной.
– Мам, я подумала... Может, мне снять квартиру?
Людмила Николаевна побелела. Рука метнулась к груди.
– Что? Какую квартиру? Тебе здесь плохо?
– Нет, просто...
– Ой... У меня сердце, – мать осела на стул. – Ой, нехорошо мне что-то. Давление, наверное, подскочило...
Ирина кинулась за тонометром, за каплями, за водой. Планы о съемной однушке растворились в материнских слезах.
...Вторая попытка случилась через месяц. Ирина нашла недорогую студию в двадцати минутах езды, внесла залог, собрала чемодан.
Людмила Николаевна лежала на диване, закатив глаза. Рука театрально прижата к груди, дыхание частое, прерывистое.
– Мама! Мама, что с тобой?
– Сердце... Ой, сердце прихватило... Уходи, раз тебе так надо. Я справлюсь. Как-нибудь.
Ирина опустилась на колени рядом с диваном, схватила материнскую руку. Холодная, влажная. Или ей показалось?
– Я никуда не ухожу. Слышишь? Остаюсь.
Людмила Николаевна приоткрыла один глаз – быстро, на долю секунды. Проверяла. Ирина заметила, но убедила себя, что померещилось. Мама не стала бы притворяться. Или стала?
От студии она отказалась в тот же вечер...
Через месяц история повторилась. Ирина нашла комнату – дешевую, близко к работе. Начала собирать сумку.
– Ой-ой-ой, – Людмила Николаевна согнулась пополам на кухне, обхватив живот. – Язва. Точно язва. Или аппендицит. Ирочка, вызови скорую!
– Мама, ты вчера ела жареную картошку с салом. Какая язва?
– Ты мне не веришь? – слезы потекли по щекам матери. – Родная дочь не верит матери? Брось меня, уходи. Останусь тут одна, никто и не узнает, если что-то случится. Давай-давай...
Ирина распаковала сумку. Подозрение шевельнулось где-то глубоко, но она затолкала его обратно. Нельзя думать о маме плохо. Нельзя!
...Дмитрий появился в ее жизни случайно – новый менеджер в соседнем отделе. Высокий, с ямочками на щеках и заразительным смехом.
– Ирина, а вы любите театр?
– Люблю. Наверное. Давно не ходила.
– «Вишневый сад». Суббота. Составите мне компанию?
Сердце подпрыгнуло впервые за год. Настоящее свидание. С настоящим мужчиной, который смотрит на нее так, будто она не разведенная неудачница, а кто-то особенный.
Осталось сообщить новость матери.
– Мам, я в субботу иду в театр.
Людмила Николаевна оторвалась от телевизора.
– В театр? С кем?
– С коллегой. Дмитрий, он недавно к нам перевелся.
– Дмитрий, – мать попробовала имя на вкус. – Симпатичный?
– Очень.
– Интересно. Расскажи подробнее.
Ирина села рядом. Впервые за год ей хотелось делиться, рассказывать, смеяться. Мать слушала внимательно, кивала, задавала вопросы. Хитрый блеск в ее глазах Ирина не заметила – или не захотела замечать.
Субботнее утро начиналось прекрасно. Ирина выбирала платье, красила губы, напевала что-то глупое. До спектакля оставалось пару часов, но счастье уже не помещалось в груди.
– Я выскочу в аптеку, – сказала Людмила Николаевна из прихожей. – А потом к подруге зайду.
– Хорошо, мам.
Дверь закрылась. Ирина продолжила краситься – тушь, румяна, чуть-чуть хайлайтера. Через два часа она попыталась выйти.
Но ключей нигде не было...
Ирина схватила телефон. Гудки. Гудки. Гудки. «Абонент недоступен».
Четырнадцать вызовов за следующий час. Ни один не прошел.
В семь вечера должен был начаться спектакль. В шесть Ирина еще надеялась. В половине седьмого – металась по квартире, пиная запертую дверь. В семь – сползла на пол в прихожей, обхватив колени.
Дмитрий ждал ее у театра. Проверял телефон, оглядывался. Может, опаздывает? Может, в пробке? Он написал три сообщения, позвонил дважды. Ирина видела уведомления и выла в голос от бессилия.
...Людмила Николаевна вернулась в десять вечера. Пахла свежей выпечкой и чужими духами.
– Ты чего на полу сидишь?
Ирина молча смотрела на мать. Слова застревали где-то в горле – колючие, ядовитые.
– Ключи, – наконец выдавила она.
– Какие ключи? Ах, эти. Я случайно забрала и твои, представляешь? Старею, видимо.
Случайно. Конечно. Случайно забрала оба комплекта ключей и случайно не отвечала на звонки весь день.
Ирина встала. Ноги дрожали, но голова была ясной – впервые за полтора года...
...Утром Ирина дождалась, пока мать уйдет на почту. Собрала документы, сложила вещи в чемодан, тот же самый с которым приехала к матери.
А потом ушла, захлопнув дверь и оставив в коридоре свою связку ключей...
...Катя открыла дверь в пижаме с котиками.
– Ира? Что случилось?
– Можно у тебя переночевать?
– Заходи.
Никаких вопросов, никаких упреков. Просто горячий чай, плед и диван. Телефон Ирины разрывался от звонков – двадцать, тридцать, сорок пропущенных.
Сообщения сыпались одно за другим: «Где ты?», «Как ты могла?», «Мне плохо от волнения», «Ты меня не бережешь».
...Неделя она провела у Кати. Потом – крошечная студия на окраине, с видом на промзону и шумными соседями сверху.
Ирина перезвонила матери на восьмой день...
– Доченька! Наконец-то! Я чуть с ума не сошла, вернись домой, умоляю!
– Нет.
– Как – нет? Ирочка, я же твоя мать, я люблю тебя больше жизни...
– Я знаю, мам. Но мне нужна дистанция.
– Какая дистанция? Зачем? Я же все для тебя делала!
Ирина глубоко вдохнула.
– Если ты хочешь, чтобы я осталась в твоей жизни, придется измениться. Никакого контроля. Никаких запертых дверей. Никаких обмороков, когда я хочу уехать.
– Ты несправедлива...
– Это мои условия. Или ты их принимаешь, или можешь забыть, что у тебя есть дочь.
Тишина. Долгая, звенящая.
– Подумай об этом, мам. Я позвоню через месяц.
Ирина не знала, сумеет ли мать измениться. Но вот сама Ирина уже не была прежней. И в театр с Димой они все-таки сходили, правда на другой спектакль. Но это было уже совершенно не важно...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!