Ипотечные программы, снизив значимость плохих жилищных условий как барьера к рождению первого или еще одного ребенка в семье, создали новый, более жёсткий барьер. Правительство фактически монетизировало жилищную проблему в кредитную. И сегодня каждая пятая семья откладывает рождение ребёнка из-за долгов…
В последние пятнадцать лет правительство Российской Федерации сделало ипотечные программы ключевым элементом демографической политики. Логика была следующей: если нет жилья, то нет и детей, а если жильё есть, то и дети появятся. Однако исследование Александры Бурдяк из РАНХиГС под названием «Кредитное бремя и репродуктивные намерения: вторичный эффект жилищных программ на рождаемость в России», опубликованное в журнале «Финансовый журнал» в 2025 году, том 17, номер 6, показывает, что эта стратегия не сработала. По сути, правительство просто заменило один барьер другим.
В 2012 году в ипотеку были вовлечены всего 2–3% российских семей, а к 2024 году эта цифра увеличилась в четыре раза, достигнув 12%. В численном выражении это означает, что количество заёмщиков по ипотеке составило 10,7 миллиона человек. Однако ещё более значимым является изменение структуры задолженности. В 2010 году доля ипотечных обязательств в общем объёме долгов россиян составляла 25%, а к 2024 году этот показатель вырос до 54,9%.
Сегодня каждый второй рубль, принадлежащий домохозяйствам в РФ, приходится на ипотечные кредиты.
Объёмы льготных и семейных ипотечных программ достигли впечатляющих размеров: 8,65 триллиона рублей составляет семейная ипотека, 6,19 триллиона — льготная ипотека, а 1,42 триллиона — дальневосточная ипотека.
Жилья действительно стало больше - физически, и площадь на человека увеличилась с 23,3 до 28,2 кв. м. Однако финансовая доступность жилья значительно снизилась. В 2018-2019 годах для накопления на стандартную квартиру требовалось 3,2 года, а к 2022 году этот срок вырос до 3,9 года.
В 2012 году 48% семей считали отсутствие собственного жилья главной причиной, по которой откладывали рождение детей, а к 2022 году эта доля снизилась до 30%. При этом другой барьер — необходимость выплачивать кредиты — наоборот, стал более значимым: в 2012 году на это указывали 23% семей, а в 2022 году — уже 24%. На первый взгляд разница кажется незначительной, но после проведения глубокого регрессионного анализа, учитывающего характеристики семей в оба периода, выяснилось, что при прочих равных условиях отсутствие жилья как барьер стало упоминаться на 23% реже — это положительный эффект программ. В то же время кредитная нагрузка как препятствие упоминалась на 21% чаще — это существенный негативный эффект.
Именно семьи с маленькими детьми наиболее активно берут кредиты, и пик активности приходится на возраст 31–45 лет. Типичный портрет «ипотечного заложника» — это семья среднего возраста с детьми, проживающая в региональном центре.
В среднем семьи тратят на обслуживание долгов 33–36% своих годовых доходов, а для ипотечных заёмщиков этот показатель значительно выше. При этом 68% семей пользуются современными бытовыми удобствами (против 65% в 2012 году), а 80% живут в собственном жилье (против 74%). Формально качество жизни улучшилось, но это произошло за счёт увеличения финансовой зависимости.
Исследование также выявило гендерный аспект: мужчины на 14% чаще считают жилищные трудности препятствием. Семьи без детей на 28% реже упоминают кредитные обязательства как препятствие, поскольку у них их нет или они незначительны.
Таким образом, ипотечные программы, уменьшив значимость плохих жилищных условий как препятствия для рождения первого или второго ребёнка, создали новый, более строгий барьер. Правительство, выделив более 16 триллионов рублей на льготные программы, фактически превратило жилищную проблему в кредитную. Сегодня каждая пятая семья откладывает рождение ребёнка из-за долгов, и эта доля растёт.
Автор исследования полагает, что в текущих условиях требуется пересмотр методов поддержки семей, акцентируя внимание не только на доступности жилья, но и на уменьшении финансового давления на домохозяйства для дальнейшего стимулирования рождаемости.
Ипотечные программы уже практически исчерпали платежеспособный потенциал молодых семей с детьми, стремящихся улучшить свои жилищные условия. Внедрение альтернативных инструментов жилищной поддержки, таких как субсидии на строительство или предоставление социального жилья, могло бы стать эффективным дополнением к существующим мерам.
Кроме того, необходимо развивать программы, направленные на снижение кредитной нагрузки на семьи с детьми и создание благоприятных условий для реализации их репродуктивных планов, подчеркивает Александра Бурдяк.