– Слушай, доча, тут такое дело...
Ольга приготовилась к долгому разговору. Когда мать начинала так – вкрадчиво, с растянутым «слу-у-ушай» – ничего хорошего ждать не приходилось.
– Помнишь Наташку, дочку тети Веры? Ну, троюродную мою племянницу? Между прочим твою какую-то там сестру.
– Какую-то там... Мам, я ее один раз видела на похоронах бабушки лет десять назад.
– Да какая разница! Родня есть родня. Так вот, у нее беда. Их с мужем и сыном выселяют из съемной квартиры. Хозяева продают жилье. Представляешь?
Ольга помассировала переносицу. За окном медленно серел декабрьский полдень, и кофе в чашке остывал так же неумолимо, как ее терпение.
– Мам, сочувствую. А я тут при чем?
– Ну как же! У тебя трешка огромная. Одна там живешь. Им бы временно у тебя перекантоваться, месяц-другой, пока не найдут...
– Нет.
Слово вылетело раньше, чем Ольга успела все обдумать.
– Как – нет? – мать даже растерялась от такой прямоты. – Ты даже не выслушала!
– Мам, я не собираюсь пускать в свою квартиру людей, которых практически не знаю. Тем более с ребенком. Тем более на неопределенный срок.
– Как неопределенный? Я же сказала – это временно! Пару месяцев максимум. У Наташки муж работает, они накопят на залог и съедут. Оля, у них восьмилетний мальчик. Ребенок на улице останется, если ты не поможешь!
– Пусть снимут комнату. Хостел. Гостиницу. Что угодно.
– На что? Они без денег! Их же выгоняют, понимаешь? Вышвыривают на улицу!
– Мам, это не моя проблема.
Потом мать неожиданно заплакала. Не громко, не показушно – тихо, с прерывистыми вздохами. Ольга закрыла глаза.
– Я не узнаю тебя, – сказала мать сквозь слезы. – Моя дочь стала такой... холодной. Чужой. Родные люди в беде, а тебе все равно.
– Они мне не родные. Это твоя родня.
– А значит, и твоя! Или ты уже забыла, что такое семья? Что такое помочь своим?
– Мам, я работаю из дома. Мне нужна тишина. Мне нужно личное пространство. Я не могу жить с чужими людьми.
– Временно! Господи, ну что тебе стоит? У тебя три комнаты! Три! А ты одна как сыч сидишь. Даже кота не завела. Хоть бы польза была от этой квартиры...
– Польза есть. Я в ней живу.
– Эгоистка, – мать всхлипнула. – Я вырастила эгоистку. Вот уж не думала, что собственная дочь откажет родне в куске хлеба.
– Я отказываю не в куске хлеба. Я отказываюсь пускать незнакомцев в свой дом.
Разговор шел по кругу. Мать приводила одни и те же аргументы, Ольга повторяла одни и те же возражения. Минут через сорок Ольга поймала себя на том, что уже дважды согласилась «подумать». А потом – что «в принципе, наверное, можно попробовать».
– Только на месяц, – сказала она наконец. – Максимум два. И если что-то пойдет не так, они съезжают сразу.
– Конечно, конечно! Оленька, спасибо тебе огромное! Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна!
Внутри поднималась тошнота. Не физическая – другая. Та, что накатывает, когда точно знаешь: ты только что сделала огромную глупость.
...На следующий день в дверь позвонили в семь утра. Ольга, заспанная и злая, открыла и отступила под напором чемоданов, баулов, коробок и громкого детского визга.
– Оля! Солнце! – Наташа влетела в прихожую и чмокнула хозяйку в щеку. – Спасибо-спасибо-спасибо! Ты нас просто спасла!
За ней ввалился здоровенный мужик в спортивных штанах и мальчишка лет восьми, который тут же рванул исследовать квартиру.
– Леха, сюда тащи большую сумку! – крикнула Наташа.
Ольга насчитала семь чемоданов, четыре коробки и два огромных пластиковых контейнера. Для «пары месяцев» – как-то слишком.
– Мы быстро обустроимся, – заверила Наташа. – Ты нас даже не заметишь.
...Первые две недели прошли в управляемом хаосе. Ольга пряталась в своей комнате, работала под шум телевизора из гостиной и детского топота из коридора. Она пыталась убедить себя, что это временно, терпимо. Ничего страшного.
Потом Наташа переставила мебель на кухне. Потому что «так удобнее». Леша занял балкон под зону отдыха. Мишка сломал ручку на двери ванной и никто не собирался ее чинить.
– Наташ, – Ольга подловила гостью на кухне. – Нам надо поговорить. Вы здесь уже почти месяц. Как дела с поисками жилья?
– Ищем-ищем, – отмахнулась та, не отрываясь от телефона. – Все так дорого сейчас, ты не представляешь. Но скоро найдем, не переживай.
– Мне нужны конкретные сроки.
Наташа подняла глаза. Что-то в ее взгляде неуловимо изменилось.
– Оль, ну куда нам идти? На улицу? С ребенком?
– Я не говорю про улицу. Я говорю про...
– Мы ищем! – Наташа повысила голос. – Что тебе еще надо? Хочешь, чтобы мы на вокзале ночевали?
Из комнаты вышел Леша.
– Какие-то проблемы?
Ольга посмотрела на них обоих. На их лица – уже не благодарные, уже не смущенные.
– Нет, – сказала она. – Никаких проблем.
И ушла к себе.
...Проблемы, конечно, были. С каждым днем их становилось больше. Леша теперь занимал ванную по утрам ровно тогда, когда Ольге нужно было собираться на созвон с клиентами. Наташа переложила продукты Ольги на нижнюю полку холодильника, а свои – на верхние, «потому что так удобнее доставать». Мишка научился врубать мультики на полную громкость в семь утра по выходным.
Ольга работала урывками. Засыпала под бормотание телевизора из гостиной. Просыпалась от грохота – Леша ронял что-то в коридоре.
...Однажды она вернулась из магазина и обнаружила свой рабочий стол заваленным Мишкиными игрушками. Наташа сидела в ее кресле и листала что-то в телефоне.
– А, ты пришла, – бросила она, не вставая. – Слушай, нам бы интернет побыстрее. Этот твой еле грузит.
– Это мой рабочий кабинет.
– Ну и что? Мишке негде играть. В комнате-то тесно.
Ольга молча собрала игрушки и вынесла их в коридор. Наташа фыркнула, но промолчала.
Вскоре пришла квитанция за коммуналку. Сумма выросла вдвое. Ольга положила бумагу на кухонный стол, когда все собрались ужинать.
– Нам нужно обсудить расходы.
Леша жевал, не поднимая глаз. Наташа разрезала котлету.
– Какие расходы?
– Коммунальные. Вас трое, я – одна. Логично разделить счета хотя бы пополам.
Наташа отложила вилку.
– Оль, ты серьезно сейчас? Мы же родственники. Ты что, деньги с нас брать собралась?
– Я собираюсь разделить расходы. Это нормально.
– Нормально? – Леша наконец поднял голову. – Нормально – это помогать семье. А не трясти бабки с людей, которые и так в сложной ситуации.
– Вы здесь живете два месяца. Бесплатно. Пользуетесь моим интернетом. Я даже не говорю про аренду – только про коммуналку.
– Знаешь что, – Наташа встала, – если тебе жалко пару копеек, так и скажи. Не надо тут изображать благодетельницу.
Ольга смотрела, как они выходят из кухни. Как Мишка хватает со стола последний кусок хлеба. Как Леша бросает через плечо: «Жадина».
Она просидела на кухне до полуночи. Думала. Вспоминала материнские слова про «родственный долг». Считала, сколько денег потратила на незваных гостей. Прикидывала, сколько еще выдержит.
На следующее утро Ольга вошла в гостиную, где Наташа с Лешей смотрели телевизор.
– У вас неделя.
Наташа даже не повернулась.
– Чего?
– Неделя на то, чтобы найти жилье и съехать.
Теперь повернулись оба.
– Ты с ума сошла? – Леша вскочил с места. – Куда мы пойдем?
– Это не моя забота. Я дала вам два месяца. Вы не искали жилье, не платили за проживание, не уважали мои границы. Хватит.
– Да кто ты такая вообще? – Наташа тоже поднялась. – Возомнила тут из себя! Квартирка досталась – и все, королева?
– Я – хозяйка этой квартиры. И я хочу, чтобы вы съехали.
– А мать твоя знает, как ты с родней обращаешься? – Леша шагнул вперед. – Может, ей позвонить?
– Звони.
Наташа схватила телефон. Ольга не двинулась с места. Пусть звонит. Пусть мать кричит, плачет, обвиняет. Пусть. Ольга уже приняла решение.
– Неделя, – повторила она. – Если через семь дней вы не уберетесь – я вызываю участкового.
– Ах ты... – Наташа задохнулась от злости. – Ты... Да как ты смеешь! Мы тебе помогали! Мы...
– Вы мне не помогали. Вы у меня жили. Бесплатно. Разница существенная.
Ольга развернулась и ушла к себе. Заперла дверь. Села на кровать и обхватила колени руками. Сердце колотилось где-то в горле, но странное спокойствие накрывало с головой.
Неделя выдалась адской. Наташа демонстративно не убирала за собой, Леша «случайно» сломал полку в коридоре, Мишка рисовал фломастером на обоях. Ольга фиксировала все на телефон.
На седьмой день они съехали. Леша тащил чемоданы, чертыхаясь на каждой ступеньке. Наташа на пороге обернулась:
– Надеюсь, все это вернется к тебе бумерангом!
Ольга закрыла за ними дверь.
Она прошлась по комнатам. Убрала чужие следы. Открыла окна – выветрить запах с балкона. Переставила мебель на кухне обратно.
К вечеру квартира снова стала домом.
Ольга налила себе бокал вина и села на диван. Телефон молчал – мать, видимо, еще не оправилась от Наташиных жалоб. Ничего, переживет.
Доброта – хорошее качество. Но доброта без границ превращается в слабость. А слабостью пользуются.
Ольга пообещала себе: больше никогда. Никаких «родственных долгов». Никаких «временно поживут». Никаких чужих людей в ее доме.
Она допила вино, вымыла бокал и легла спать. Впервые за месяцы – в абсолютной тишине.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!