Маму я похоронила в ноябре. Сгорела быстро, за два месяца.
После похорон я сделала то, что делают многие, но в чем никто не признается. Я не отключила её номер.
Я продолжала оплачивать тариф. Заряжала её старенький смартфон, протирала экран от пыли. Он лежал на тумбочке в прихожей — черный, молчаливый брусок. Иногда, когда тоска становилась невыносимой, я звонила на него со своего номера. Стояла в комнате и слушала знакомую мелодию из прихожей. Смотрела, как загорается экран с надписью «Доченька».
Это была моя странная, болезненная игра. Иллюзия, что она просто вышла в магазин и забыла телефон дома.
Это случилось в годовщину, ровно через год.
Я сидела на кухне, бессмысленно глядя в остывший чай. За окном выла метель, снег хлестал в стеклопакеты, как песок. Девятый этаж, лифт не работал, в подъезде было тихо.
И вдруг — звук.
Из прихожей.
Веселый, переливчатый рингтон. Мамина любимая песня.
Я вздрогнула так, что чай выплеснулся на стол.
Звонил мамин телефон.
«Будильник? — мелькнула первая мысль. — Напоминание? Спам?»
Я вышла в прихожую, чувствуя, как холодеют руки.
Экран телефона светился в темноте холодным синим светом.
Я подошла ближе.
На экране не было номера. Ни цифр, ни слова «Неизвестный».
Там горела надпись: МАМА.
Мозг отказался это воспринимать. Я сама записала её так в своем телефоне. Но это её аппарат. Кто мог звонить ей с идентификатором «Мама»? Её родители умерли полвека назад.
Телефон надрывался. Вибрация передавалась на тумбочку, создавая неприятный гул.
Дрожащей рукой я взяла трубку. Провела пальцем по зеленой кнопке.
— Алло? — мой голос был похож на скрип.
Тишина.
Глухая, плотная, ватная тишина. Ни шороха, ни цифровых помех. Абсолютный ноль.
А потом — голос.
Он был маминым. И в то же время — абсолютно чужим. Словно нейросеть нарезала её старые голосовые сообщения и склеила их в случайном порядке, убрав интонации тепла.
— Марина...
— Мама? — я осела на пуфик, ноги подкосились. — Мамочка, это ты?
— Холодно... — прошелестел голос. — Здесь очень холодно, Марина. Ветер.
— Где ты? Я сейчас... я приеду! Скажи, куда?
— Не надо ехать... — в голосе появился треск статики, похожий на хруст сухого снега под сапогами. — Я уже здесь. Я у двери.
Сердце пропустило удар.
Я посмотрела на тяжелую входную дверь. Замки были закрыты на три оборота.
— Открой... — голос в трубке стал требовательным, жестким. Безэмоциональным. — Марина, открой. Я забыла ключи.
Это была её фраза. Она всегда так говорила.
Но интонация... В ней была злоба. Механическая, ледяная злоба.
И тут началось.
Скр-р-р...
Звук был тихим, но в тишине прихожей он прозвучал как выстрел.
Кто-то провел чем-то острым по внешней стороне моей двери. По металлу.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Я всё еще держала телефон у уха.
И я услышала этот звук в трубке.
Скр-р-р...
Звук в телефоне и звук за дверью были синхронны. Идеально. Без задержки.
Тот, кто стоял там, транслировал себя через сотовую сеть. Телефон был не просто приемником — он был микрофоном с той стороны.
— Открой! — рявкнул голос. Теперь это был бас. Низкий, вибрирующий, от которого задрожали стекла в серванте. — Ты обещала всегда отвечать!
— Уходи! — крикнула я, пытаясь нажать кнопку отбоя.
Но экран не реагировал. Сенсор умер. Звонок не сбрасывался. Динамик сам переключился на громкую связь.
— Я не уйду. Я голодная.
В дверь ударили.
Не кулаком.
Удар был таким, словно в дверь врезалось огромное, мягкое тело. Тяжелое, как мешок с землей.
Дверь содрогнулась в раме.
Я подбежала к глазку.
Зажмурила один глаз, прильнула ко второму.
На лестничной площадке горел тусклый свет.
Там было пусто.
Ни души. Бетонный пол, грязные стены, мусоропровод.
Но удары продолжались.
БУМ!
Прямо перед моим лицом, с той стороны.
Я видела, как металл двери вибрирует.
Но в глазке — никого.
— Я вижу тебя... — прохрипел телефон с тумбочки, куда я его бросила. — У тебя глаз красный. Ты плакала? Не плачь. Сейчас обнимемся.
Меня сковал паралич.
Это не призрак. Это что-то иное. Оно невидимо, но оно материально. И оно связано с телефоном.
Телефон — это портал. Якорь. Пока идет соединение — Оно здесь.
Вжжжж...
Я услышала звук. Механический скрежет.
Посмотрела на замок.
Вертушка ночного засова начала медленно, рывками поворачиваться.
Невидимая сила крутила механизм с той стороны. Или... изнутри?
Нет. Это телефон.
Я поняла это отчетливо, как вспышку. Электромагнитные волны. Сигнал. Оно воздействует на металл через эту проклятую коробочку.
— Щелк... — сказал голос в телефоне.
Засов сделал первый оборот.
— Нет!
Я бросилась к двери и вцепилась в вертушку обеими руками.
Она была ледяной, словно из морозилки. И она вибрировала. Сила, которая её крутила, была чудовищной. Мои пальцы сводило судорогой, суставы хрустели, но я держала.
— Отпусти... — зашипел динамик. — Маме больно. Ты делаешь маме больно!
Скрежет за дверью усилился. Теперь казалось, что металл рвут когтями.
— ПУСТИ! — взвизгнул телефон голосом моей мамы, полным боли и отчаяния.
Этот крик чуть не сломал меня. Инстинкт кричал: открой, спаси её!
Но разум, холодный от адреналина, понимал: это мимикрия. Это цифровая ловушка. Если я открою, в квартиру войдет смерть.
Вертушка вырывалась из рук.
Я не удержу. Еще минута — и замок откроется.
Нужно разорвать связь.
Телефон лежал на тумбочке, в двух метрах. Экран пульсировал, как больное сердце.
— Я вхожу... — прошептал голос.
Язычок замка был уже на грани.
Я огляделась.
На полу стоял мой тяжелый зимний сапог.
Не отпуская одной рукой вибрирующий замок, я второй рукой схватила сапог.
И швырнула его.
Прямо в тумбочку.
Сапог сбил телефон.
Аппарат полетел на кафельный пол. Удар.
Но звонок не сбросился. Голос продолжал выть:
— СУКА! ОТКРОЙ!
Мне нужно было уничтожить его.
Я уперлась спиной в дверь, навалившись всем весом на вертушку. Сползла вниз, на пол.
Дотянулась до телефона ногой, подтянула к себе.
Он был горячим, как уголь. Он прожигал линолеум.
Я схватила его свободной рукой.
И с размаху ударила им об угол стены.
Раз.
Стекло брызнуло в стороны.
— БОЛЬНО! — заорал голос.
Два.
Корпус хрустнул.
За дверью раздался удар такой силы, что с потолка посыпалась побелка.
Три.
Я била телефоном об пол, превращая его в крошево. Я выбивала из него этот голос, эту связь.
Что-то внутри аппарата взорвалось с хлопком. Повалил едкий, черный дым.
Голос оборвался на полуслове, перейдя в тонкий, затухающий цифровой писк.
Тишина.
Мгновенная, ватная тишина.
Давление на замок исчезло. Вертушка в моих руках перестала вибрировать и стала просто куском мертвого металла.
Скрежет за дверью прекратился.
Я сидела на полу в прихожей, сжимая в руке искореженные, дымящиеся останки смартфона. Руки были в саже и мелких порезах от стекла.
Я просидела так до утра. Не смея пошевелиться, не смея взглянуть в глазок.
Утром, когда взошло солнце и во дворе зашумели машины, я решилась открыть дверь.
На площадке было тихо. Обычный подъезд.
Я вышла и посмотрела на свою дверь снаружи.
Металлическое полотно было целым. Ни царапины. Ни вмятины.
Но...
На дверной ручке, на той части, за которую нужно браться, чтобы открыть...
Был иней.
Толстый слой мохнатого, седого инея, который не таял в тепле подъезда.
И на полу, на грязном бетоне, остался след.
Один-единственный след.
Не человеческий и не звериный.
Это было выжженное, черное пятно, похожее на ожог от мощного разряда электричества. Словно кто-то стоял здесь, состоящий из чистой энергии и холода.
Я собрала остатки телефона в пакет, вынесла на помойку и сожгла.
Сим-карту разрезала ножницами на мелкие кусочки.
Больше я не храню вещи мертвых.
И никогда не беру трубку, если звонят с неизвестных номеров.
Потому что иногда, когда я прохожу мимо домофона в подъезде, мне кажется, что динамик начинает тихо фонить.
И сквозь шум я слышу шепот:
— Я починила связь, Марина...
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #технохоррор #реальныеистории