Часть 1. ВЫ ЖЕ НЕ ХОТИТЕ МЕНЯ ОБИДЕТЬ?
Дверь в новую, пахнущую краской и свободой квартиру, была для Алисы порталом в другую жизнь. Свою жизнь. После двадцати пяти лет в родительской берлоге, пяти лет брака, который мама Виктория Павловна называла пробным, и рождения сына, они с мужем Максимом наконец-то встали на ноги. Ипотека на десять лет, но своя крепость.
— Ну вот, мои птенчики, и обустроились, — голос матери прозвучал у неё за спиной, мягкий и проникновенный, как всегда. Виктория Павловна обвела взглядом просторную гостиную-кухню. Её глаза, острые, как булавки, сканировали каждую деталь, но на губах играла умилительная улыбка. — Без меня, конечно, но… обустроились.
Максим, стоя у окна, еле слышно вздохнул. Алиса почувствовала знакомый холодок под ложечкой.
— Мам, спасибо, что помогла с ремонтом, — автоматически сказала Алиса, обнимая сына Сёму, который прятался за её ногой от бабушкиной активной любви.
— Пустяки, дочка. У меня для вас есть главный подарок.
Виктория Павловна с таинственным видом вынула из сумки небольшую белую коробку. «Умный дом. Полный комплект. Камеры, датчики движения, температуры, умные розетки, центральный хаб». На коробке сиял лозунг: «Забота о самом важном. 24/7».
— Мама, это слишком… — начала Алиса.
— Никаких слишком! — перебила мать, уже вскрывая упаковку. — Ты же теперь хозяйка. А я, бабушка, буду спокойна. Представь: я смогу видеть, что у вас всё в порядке, когда вы в отпуске. Проверить, не забыли ли выключить утюг. Убедиться, что с Сёмочкой всё хорошо, если он один в комнате. Это же технология, Алиса! Безопасность!
Максим подошёл ближе. Его лицо было каменным.
— Виктория Павловна, мы ценим вашу заботу, но… камеры в квартире? Это личное пространство.
— Максим, милый, камеры только в общей зоне! В спальню я не лезу, — она засмеялась, но в ее смехе было что-то стальное. — И доступ будет только у меня. Вы же неграмотные, а я разберусь. Мой подарок — моя ответственность. Не хотите же вы обидеть меня?
Этот вопрос висел в воздухе тяжелым колоколом. Обидеть мать, которая отдала всё. Алиса встретилась взглядом с Максимом. В его глазах читалась усталая покорность.
— Хорошо, мама. Спасибо, — тихо сказала Алиса.
Установка заняла день. Виктория Павловна командовала приехавшим мастером, указывая, куда крепить миниатюрную камеру в гостиной («чтобы уголок детской виден был!») и датчики на окна. Она скачала приложение себе на телефон и планшет, настроила всё для удобства.
Первые недели были спокойными. Мама звонила: «Алиса, я вижу, у вас окно на кухне открыто, сквозняк, Сёма простудится!» или «Я видела, вы пиццу заказали, опять вредная еда». Алиса отшучивалась, но внутри всё сжималось.
Часть 2. ПРОВЕРИМ ТВОЕ ДОВЕРИЕ
В четверг Максим вернулся с работы раньше. Они, смеясь, завалились на диван, забыв о камере в углу. Он поцеловал её в шею, она засмеялась, оттолкнула игриво: «Прекрати, Сёма мультики смотрит!» Это был миг нежности, украденный у будней.
Через пять минут зазвонил телефон.
— Алиса, это неприлично, — ледяной голос матери обжег ухо. — Ребёнок в соседней комнате, а вы… ведете себя как подростки.
Алиса остолбенела. Она медленно подняла глаза к камере. Маленький черный объектив казался теперь зрачком чудовища.
— Ты… следила за нами?
— Я забочусь о вас. О твоём поведении. У тебя семья, веди себя соответственно.
В ту ночь они с Максимом устроили бунт. Залепили камеру пластырем. Через минуту на телефон Алисы пришло тридцатисекундное видео: экран её ноутбука, где она вчера вечером переписывалась с подругой, жалуясь на давление со стороны матери. И следующий звонок.
— Психологическое давление? Интересный термин, дочка. Я просто люблю вас. А любовь, как известно, требует жертв. И… осведомленности. Снимите пластырь. У меня есть интересные снимки переписки Максима с его коллегой-женщиной о «скучном корпоративе». Он тебе не рассказывал, что они вдвоем ушли с него пораньше? Проверим твое доверие, да?
Мир рухнул. У нее был доступ ко всему. «Умный дом» оказался тотальной цифровой тюрьмой.
— Что будем делать? — в ужасе прошептала Алиса Максиму, когда он, бледный, прочитал сообщение от «заботливой» свекрови с намёком на его неверность.
— Бороться, — сквозь зубы сказал он. — Но не с ней. С системой.
Они действовали тихо. Максим, IT-специалист, нашёл в сети форум энтузиастов, борющихся с уязвимостями этой системы. Оказалось, «родительский контроль» от Виктории Павловны был незаконным взломом. Они сменили все пароли, поставили мощную защиту, а камеры и датчики перенастроили.
Часть 3. ВЫЙДИ ИЗ НАШЕЙ ЖИЗНИ
Зная, что мама смотрит трансляцию из гостиной каждое утро, они разыграли спектакль. Яркая ссора. Алиса в слезах: «Я не выношу этот контроль!» Максим грубо: «Твоя мать разрушает нашу семью!» Слова были жёсткими, лица искаженными гневом. Они «ушли» из кадра, оставив включенными микрофоны, устроив за дверью неестественную, душераздирающую тишину, а потом — звук разбивающейся тарелки.
Через двадцать минут дверь в квартиру дрогнула от яростного звонка и стука. Виктория Павловна, не причёсанная, с дикими глазами, вломилась внутрь.
— Алиса! Максим! Что вы натворили! Я всё слышала! Я…
Она замолчала. В гостиной было тихо, чисто и солнечно. На кухонном столе стоял чайник. Алиса и Максим спокойно сидели на диване. А на большом телевизоре, куда была выведена трансляция с камеры, Виктория Павловна видела… саму себя. Своё перекошенное паникой лицо, свой незапланированный, уродливый и совершенно неконтролируемый вход.
— Доброе утро, мама, — тихо сказала Алиса, глядя не на неё, а на её изображение на экране. — Мы ждали тебя. Ты всегда приходишь, когда кажется, что мы сломались. Так ведь?
— Вы меня обманули! — выдохнула мать.
— Нет, — встал Максим. Его голос был твёрдым и не оставляющим пространства для спора. — Мы просто показали вам правду. Вы прибежали не спасать. Вы прибежали контролировать.
Он подошёл к стене, к розетке, откуда шел провод к хабу «умного дома». И просто выдернул его из розетки.
На экране телевизора погасло изображение.
Наступила тишина. Без фонового гудения микрофонов, без ощущения пристального взгляда из-за угла.
— Выйди, мама, — сказала Алиса, и в её голосе впервые за много лет не было ни вины, ни страха. Была лишь усталая решимость. — Выйди из нашего дома. И из нашей жизни. До тех пор, пока не поймёшь, что любовь — это не тотальная слежка.
Виктория Павловна, побледнев, безмолвно повернулась и вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Алиса подошла к окну. Внизу, на парковке, ее мать несколько минут неподвижно сидела в своей машине, уставившись в лобовое стекло. В руке она всё ещё сжимала телефон, на экране которого теперь был только черный прямоугольник с надписью: «Нет сигнала».
Сигнал был потерян. Навсегда. И это был первый день их настоящей, отдельной жизни.