135 лет назад, 1 января 1891 года, в хуторе Средне-Дударевском Вёшенской станицы родился Павел Назарьевич Кудинов, один из реальных персонажей романа М.А. Шолохова «Тихий Дон».
Кудинов был участником Первой мировой войны, имел все четыре Георгиевских креста – «полный бант» и две Георгиевские медали за храбрость.
В марте 1919 года, когда из-за расстрелов вспыхнуло Вёшенское казачье восстание, Кудинов был избран командующим всеми силами поднявшихся против произвола хуторов и станиц.
«… молодой – двадцативосьмилетний – хорунжий Кудинов Павел, георгиевский кавалер всех четырёх степеней, краснобай и умница. Отличался он слабохарактерностью, и не ему бы править мятежным округом в такое буревое время, но тянулись к нему казаки за простоту и обходительность. А главное, глубоко уходил корнями Кудинов в толщу казачества, откуда шел родом, и был лишен высокомерия и офицерской заносчивости, обычно свойственной выскочкам. Он всегда скромно одевался, носил длинные, в кружок подрезанные волосы, был сутуловат и скороговорист. Сухощавое длинноносое лицо его казалось мужиковатым, не отличимым ничем».
В 1920 Павел Назарьевич эвакуировался в Крым, оттуда перебрался в Турцию, обосновался в Болгарии. Там Кудинов примкнул к вольно-казачьему движению, в дальнейшем принял участие в создании «Союза казаков-националистов в Болгарии», участвовал в издании литературно-исторического и информационного журнала «Вольный Дон». Когда командование фашистской Германии призвало казаков-эмигрантов выступить на их стороне против советской власти, Кудинов наотрез отказался.
В 1944 году после прихода в Болгарию Красной армии, Кудинов был арестован за участие в Вёшенском восстании, получил 10 лет лагерей. Отбывал наказание 11 лет, после освобождения вынужден был вернуться в Болгарию, так как имел гражданство только этой страны.
В своём письме К.И. Прийме в 1961 году Кудинов пишет: «Роман Шолохова «Тихий Дон» есть великое сотворение истинно русского духа и сердца. Впервые я пробовал читать его по-болгарски, но плохо понимал. Позже выписал себе из Белграда русское издание. Читал я «Тихий Дон» взахлёб, рыдал-горевал над ним и радовался – до чего же красиво и влюблённо всё описано, и страдал-казнился – до чего же полынно-горька правда о нашем восстании. И знали бы вы, видели бы, как на чужбине казаки – батраки-подёнщики – собирались по вечерам у меня в сарае и зачитывались «Тихим Доном» до слёз и пели старинные донские песни, проклиная Деникина, барона Врангеля, Черчилля и всю Антанту. И многие рядовые, и офицеры допытывались у меня: «Ну, до чего же всё точно Шолохов про восстание написал. Скажите, Павел Назарьевич, не припомните, кем он у вас служил в штабе, энтот Шолохов, что так досконально всё мыслию превзошёл и изобразил». И я, зная, что автор «Тихого Дона» в ту пору был ещё отроком, отвечал полчанам: «То всё, други мои, талант, такое ему от бога дано видение человеческих сердец и талант». Скажу вам, как на духу, – «Тихий Дон» потряс наши души и заставил всё передумать заново, и тоска наша по России стала ещё острее, а в головах посветлело. Поверьте, что те казаки, кто читал роман М. Шолохова «Тихий Дон», как откровение Иоанна, кто рыдал над его страницами и рвал свои седые волосы (а таких было тысячи!) – эти люди в 1941 году воевать против Советской России не могли и не пошли. И зов Гитлера – «Дранг нах Остен» – был для них гласом вопиющего сумасшедшего в пустыне. И вот за это прозрение на чужбине тысяч тёмных казаков благодаря «Тихому Дону» и передайте Шолохову мой чистосердечный казачий земной поклон».