Когда я вошла в собственную кухню и увидела, как моя золовка Лариса доедает мою любимую буженину, купленную к юбилею, меня передернуло. Но не от жадности. А от того, с каким хозяйским видом она сидела на моем стуле, болтая ногой в стоптанном тапке, и стряхивала крошки прямо на пол. Свекровь, Валентина Петровна, стояла у плиты и жарила котлеты. Вонь стояла такая, что хоть топор вешай — вытяжку они, конечно, не включили.
— О, явилась, — буркнула свекровь, даже не обернувшись. — Хлеба купила? А то Ларочке с дороги поесть нормально нечего, у тебя в холодильнике мышь повесилась. Один сыр с плесенью да трава какая-то.
Я застыла в дверях, сжимая ручку сумки так, что побелели костяшки. В груди поднялась горячая волна — смесь обиды и брезгливости. Я пахала две смены, чтобы оплатить коммуналку и ремонт, а эти двое сейчас распоряжались тут, как у себя дома. Но я тогда еще не знала, что съеденная буженина — это только начало конца моей семейной жизни.
Давайте знакомиться. Меня зовут Ольга, мне 49 лет, и я работаю главным бухгалтером в крупной фирме финансы семьи.
Мы живем в просторной трехкомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки. Это «сталинка» с высокими потолками, в ремонт которой я вложила душу и, главное, все свои сбережения за последние десять лет. Только паркет нам обошелся в 300 тысяч, а уж сколько ушло на замену проводки и труб — страшно вспомнить.
Андрей в ремонте не участвовал. У него всегда было оправдание:
— Оль, ну это же твоя квартира, ты и решай. А у меня сейчас с деньгами туго, заказов нет.
Я терпела. Любила, наверное. Или просто привыкла тянуть всё на себе, как ломовая лошадь. Думала: ну какой-никакой, а муж. Не пьет, руку не поднимает, по дому иногда помогает — мусор вынесет, лампочку вкрутит. пока и это за счастье считают.
Но всё изменилось полгода назад, когда у сестры Андрея, 32-летней Ларисы, случилась «драма». Её сожитель выставил её за дверь съемной квартиры за неуплату. И куда, вы думаете, она пошла? Правильно. К маме. А у мамы, Валентины Петровны, — крошечная «однушка» в хрущевке на окраине, где двум хозяйкам на кухне тесно, как шпротам в банке.
Сначала начались звонки.
—Оленька, елейным голосом пела свекровь в трубку, ты бы помогла Ларочке работу найти. Она девочка умная, правда, без образования, но способная.
Я устроила её к знакомым администратором в салон красоты. Через две недели Ларису выгнали — она нахамила клиентке и украла шампунь за 2000 рублей. Мне было стыдно так, что я неделю не могла смотреть людям в глаза. Я отдала деньги из своего кармана, лишь бы замять скандал.
Потом начались визиты «на чай», которые плавно перетекали в ужины.
— Ой, какие у вас креветки вкусные, — причмокивала Лариса, облизывая пальцы. — А Андрюша говорил, у вас денег нет. Вон как жируете!
Я молчала. Андрей поддакивал сестре и подкладывал ей лучшие куски.
И вот наступил тот самый вечер.
Я прошла на кухню, аккуратно поставила пакет с продуктами на стол, отодвинув грязную тарелку золовки.
— Андрей где? — спросила я сухо.
— В душе он, устал сыночка, — ответила Валентина Петровна, переворачивая пригоревшие котлеты. — Садись, Оля, разговор есть серьезный. Семейный совет, так сказать.
Я села. Сердце почему-то забилось где-то в горле. Предчувствие беды накрыло с головой.
Из ванной вышел Андрей, распаренный, в моем махровом халате. Увидел мать и сестру, потупил глаза и сел в угол.
— В общем так, — начала свекровь, уперев руки в бока. — Ларисе жить негде. У меня в однушке тесно, у меня давление, мне покой нужен. А у вас тут хоромы. Три комнаты! Вы с Андреем вдвоем, детей общих нет (наш сын от первого брака Андрея жил в другом городе). Куда вам столько?
— И что вы предлагаете? — тихо спросила я, чувствуя, как холодеют руки.
—Мы тут посоветовались, вступила Лариса, нагло глядя мне в глаза, и решили. Вы с Андреем переедете ко мне в комнату в коммуналке. Она хоть и маленькая, но своя, я её сдавала раньше. А я перееду сюда. Мне жизнь устраивать надо, мужика искать. В «сталинку»-то любой пойдет, а в коммуналку кто попрется?
— Подождите, — я даже рассмеялась от абсурдности ситуации. — В какую коммуналку? У Ларисы же нет жилья?
— Есть, комната от отца осталась, — отмахнулась свекровь. — Там ремонт нужен, конечно, но ты, Оля, баба рукастая, денег у тебя куры не клюют, сделаешь конфетку. А Ларочке здесь будет лучше. Это справедливо. Мы же одна семья. Надо помогать младшим.
Я перевела взгляд на мужа.
— Андрей, ты это слышал? Ты согласен?
Муж заерзал на стуле, не поднимая глаз:
— Оль, ну а что? Мама права. Ларке не везет, надо помочь. А нам с тобой много ли надо? К тому же... — он запнулся, но свекровь его пихнула локтем. — К тому же, мы 15 лет в браке. По закону, всё имущество общее. Так что половина квартиры — моя. И я имею право пустить сюда сестру.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как капает вода из крана и как жужжит жирная муха, залетевшая в форточку.
У меня перед глазами пронеслись все эти годы. Как я платила за его лечение, когда у него была грыжа. Как я купила ему машину, чтобы он мог таксовать, а он её разбил через месяц. Как я отказывала себе в отпуске, чтобы купить новую мебель.
Он считал, что половина квартиры — его.
Я медленно встала. Ноги были ватными, но голос звучал на удивление твердо.
— Ждите здесь. Никуда не уходите.
Я прошла в спальню, открыла сейф. Руки тряслись, когда я набирала код. Достала папку с документами. Вернулась на кухню.
Троица сидела за столом, уже разливая чай из моего парадного сервиза «Мадонна», который я запрещала трогать. Они уже праздновали победу.
— Вот, — я бросила на стол желтоватый лист бумаги. — Читайте. Вслух.
Андрей неуверенно взял документ.
— Договор... дарения... — начал он читать по слогам. — Квартира по адресу... передается в дар... Ивановой Ольге Николаевне... от бабушки... Дата... 2005 год.
— Что внушительный? — взвизгнула Лариса.
——. И по закону она НЕ является совместно нажитым имуществом. Ни один квадратный сантиметр здесь не принадлежит твоему брату. И к тому же тебе или твоей маме.
Лицо Валентины Петровны пошло красными пятнами.
— Ты... Ты всё это время скрывала?! — задохнулась она от возмущения. — Ах ты, крыса канцелярская! Обманывала мужа!
— Я не обманывала. Я просто не переписывала её на себя в браке, чтобы не было вопросов. А теперь слушайте меня внимательно.
Я посмотрела на часы.
— Время 19:30. Даю вам ровно час, чтобы собрать свои манатки. Если через 60 минут вы не исчезнете из моей квартиры — я вызываю полицию. И напишу заявление о краже. У меня как раз пропало золотое кольцо на прошлой неделе. Думаю, в сумочке Ларисы оно быстро найдется.
Лариса побледнела и инстинктивно прижала к себе сумку. Андрей вскочил:
— Оля, ты что? Ты выгоняешь родного мужа? Из-за какой-то бумажки?
— Я выгоняю нахлебника, который за 15 лет палец о палец не ударил, а теперь решил отжать у меня жилье для своей сестрицы. Вон!
Они ушли через сорок минут. Валентина Петровна проклинала меня до седьмого колена, желала мне «сдохнуть в одиночестве на своих метрах». Лариса рыдала и пыталась прихватить с собой мой фен Dyson за 40 тысяч, но я вовремя заметила. Андрей уходил последним. Он посмотрел на меня глазами побитой собаки:
— Оль, может, поговорим? Ну погорячились, с кем не бывает...
Я молча захлопнула дверь перед его носом и повернула замок на два оборота.
В тот вечер я впервые за много лет пила чай в полной тишине. Из моего любимого сервиза. Да, я осталась одна в 50 лет. Да, впереди официальной разрыв брака и, возможно, суды, потому что Андрей наверняка захочет делить машину и дачу (которые, к счастью, оформлены на мою маму — жизнь научила подстраховываться).
Но знаете, какое чувство было самым сильным? Не горечь. Не страх одиночества.
Это было чувство невероятной, пьянящей свободы. После всего этого я смогла дышать в собственном доме.
Прошло три месяца. Андрей живет у мамы в "однушке", спит на раскладушке на кухне, потому что в комнате царит Лариса с новым ухажером. Он звонит мне раз в неделю, просит прощения, жалуется, что мать его «пилит», а денег не хватает даже на сигареты.
Я не беру трубку. Я занята. Я выбираю новые шторы в спальню и путевку в санаторий в Кисловодск. На свои честно заработанные деньги, которые теперь не нужно тратить на содержание великовозрастного "ребенка" и его родни.
А теперь скажите мне, дорогие читательницы, честно: может, я перегнула палку? Всё-таки 15 лет прожили, родной человек. Стоило ли выгонять мужа из-за наглости свекрови или нужно было попытаться сохранить семью и найти уступка? Как бы вы поступили на моем месте?
Жду ваших мнений в комментариях! Не забывайте ставить лайк, если считаете, что я поступила правильно.