– Мам, мы на десять минут! – Светлана влетела в квартиру, таща за собой огромный чемодан. За ней ввалились трое детей с рюкзаками.
Валентина Петровна отложила вязание и поднялась с дивана. В прихожей стало тесно от людей и вещей.
– Света, ты же говорила после Нового года поедете.
– Горящая путевка, мам! Такая удача! Египет, все включено! – дочь сбрасывала с детей куртки. – Костя, помоги Тимофею с ботинками. Даша, не стой столбом!
Валентина Петровна присела на табуретку. Голова слегка закружилась от суматохи.
– Когда вылет?
– Через два часа. Игорь внизу в машине ждет. Мам, ты же справишься? Они самостоятельные. Костя поможет.
Старший внук фыркнул и уткнулся в телефон.
– До какого числа?
– Четырнадцатого января. Две недели всего. Вот, держи. – Светлана сунула матери несколько купюр. – На еду и что там понадобится.
Валентина Петровна машинально пересчитала деньги. Пять тысяч.
– Света, это же на две недели троим детям...
– Мам, не начинай! В холодильнике есть продукты. Купишь что нужно. Костя, списки уроков в рюкзаке. Даша, таблетки от аллергии не забывай. Тимофей в девять спать.
Младший внук вцепился в мамину руку:
– Я тоже хочу на море!
– В следующий раз, солнышко. Бабушка тебе сказки почитает. Да, мам?
Валентина Петровна кивнула, глядя на растерянные лица внуков. Даша теребила косичку, Тимофей готов был расплакаться.
– Ладно, побежали! – Светлана чмокнула каждого ребенка. – Слушайтесь бабушку! Мам, спасибо огромное! Я буду звонить!
Дверь хлопнула. В квартире повисла тишина.
– Бабушка Валя, а можно мне чипсы? – Тимофей потянул ее за рукав.
– Сначала поужинаем, внучек.
Валентина Петровна прошла на кухню и открыла холодильник. На полках сиротливо стояла упаковка йогурта, кусок засохшего сыра и полбатона хлеба.
– Бабушка, тут есть что поесть? – Даша заглянула через плечо. – Мама обещала купить продукты.
– Сейчас что-нибудь придумаем.
Костя появился в дверях:
– Можно я к Диме схожу? Мы договаривались.
– Костя, уже восьмой час.
– Ну и что? Мне четырнадцать, между прочим. Не маленький.
– Сначала поужинай с нами.
– Не хочу. – Он развернулся и ушел в комнату, хлопнув дверью.
Валентина Петровна достала из шкафчика пачку макарон. Хорошо, что есть стратегический запас.
– Бабушка Валя, я не люблю макароны! – Тимофей скривился.
– А что ты любишь?
– Котлеты! И пюре! И компот!
– Завтра куплю и приготовлю. А сегодня макароны с сыром.
Пока варились макароны, она пыталась дозвониться до дочери. Абонент временно недоступен. Зять тоже не отвечал.
За ужином сидели втроем. Костя так и не вышел. Даша ковыряла вилкой в тарелке.
– Невкусно?
– Нормально. Просто мама обычно покупает соус к макаронам.
После ужина Валентина Петровна уложила Тимофея. Мальчик долго не мог заснуть, просил воды, в туалет, потом снова воды.
– Бабушка, а когда мама вернется?
– Через две недели, внучек. Ты и не заметишь, как пролетит время.
– А почему меня не взяли?
– Ты еще маленький для такой длинной поездки.
– Я не маленький! Мне уже шесть!
Она погладила его по голове, напевая колыбельную. Наконец мальчик засопел.
В гостиной Даша смотрела телевизор.
– Дашенька, тебе пора спать.
– Еще чуть-чуть! Мама разрешает до десяти.
– Хорошо, до половины десятого.
Валентина Петровна прошла к комнате Кости и постучала.
– Костя, ты поужинал?
Тишина.
– Костя, я захожу.
Комната была пуста. Окно приоткрыто. На подоконнике – следы от ботинок. Сердце екнуло. Второй этаж, конечно, не высоко, но все же...
Она набрала номер дочери. Снова недоступен.
В половине десятого уложила Дашу, которая долго рассказывала про одноклассниц и новую учительницу английского. Валентина Петровна слушала вполуха, думая о Косте.
В одиннадцать он вернулся. Вошел через дверь, как нормальный человек. От него пахло сигаретами.
– Костя, нельзя уходить без разрешения.
– Отстань, бабушка. Я не в детском саду.
– Пока ты живешь у меня, будь добр соблюдать правила.
– Это мама меня к тебе притащила! Я не просил!
Он ушел к себе, громко включил музыку. Валентина Петровна постояла в коридоре, потом вернулась на кухню. Достала из шкафчика свою записную книжку с расходами. Пенсия 18 тысяч. Из них 5 на лекарства уже потратила. За квартиру заплачено. Осталось 13 тысяч. Плюс 5 от Светы. На двоих взрослых хватило бы. Но дети едят много, растут...
Утром ее разбудил грохот на кухне. Тимофей пытался достать с верхней полки хлопья, уронил банку с кофе.
– Внучек, что ты делаешь?
– Хочу кушать! А тут ничего нет!
Она посмотрела на часы. Половина седьмого.
– Давай я тебе кашу сварю.
– Не хочу кашу! Хочу хлопья с молоком!
– Молока нет, солнышко. И хлопьев тоже.
Мальчик насупился. В кухню вошла Даша в пижаме.
– Бабушка Валя, а что на завтрак?
– Сейчас в магазин схожу, куплю все необходимое.
Оделась, взяла сумку-тележку. На улице было скользко, декабрьская морось превратила тротуары в каток. В магазине цены кусались. Молоко – 89 рублей, хлеб – 45, десяток яиц – 120. А ведь нужно мясо, овощи, фрукты детям. Набрала самое необходимое, на кассе вышло 1800.
Дома Костя сидел на кухне в одних трусах, пил воду из горла.
– Костя, оденься, пожалуйста. И из стакана пей.
– Дома жарко. И вообще, не командуй.
Она промолчала, начала раскладывать продукты. Приготовила завтрак – яичницу, бутерброды, какао для младших, кофе для Кости.
– Я кофе не пью. Только энергетики.
– Энергетики вредные.
– Мама покупает.
Валентина Петровна вздохнула. После завтрака Даша заявила, что у нее каникулы и она хочет играть в планшет.
– У меня нет планшета, Дашенька.
– Как нет? А что есть?
– Телевизор, книги. Можем в настольные игры поиграть.
– Фу, скукота! Мама обещала планшет купить!
День тянулся долго. Тимофей капризничал, требовал мультики на большом экране, как дома. Даша дулась из-за планшета. Костя заперся в комнате, гремела музыка.
К обеду удалось дозвониться до Светы.
– Мам, мы уже в отеле! Тут такая красота! Море бирюзовое!
– Света, ты деньги-то оставила всего пять тысяч.
– Ну и что? Там же есть мои заначки в вазочке на холодильнике.
Валентина Петровна прошла в зал, проверила вазочку. Пусто.
– Света, тут ничего нет.
– Как нет? Ой, я же их потратила на дорогу в аэропорт! Мам, ну ты же можешь добавить? Я верну!
– Света, у меня пенсия маленькая...
– Мам, не начинай! У тебя же есть сбережения!
Какие сбережения? Три тысячи на черный день в книжке лежат.
– Ладно, что-нибудь придумаю.
– Вот и отлично! Целую! Дети как?
– Нормально. Костя вчера без спросу ушел.
– Ой, мам, он же подросток! Не души его! Все, я побежала, тут завтрак начинается!
Гудки. Валентина Петровна села на диван. Надо продержаться две недели. В конце концов, она всю жизнь с детьми работала, хоть и с чужими.
Вечером, когда укладывала Тимофея, заметила, что он горячий.
– Внучек, ты себя как чувствуешь?
– Нормально. Только нос не дышит.
Померила температуру – 37,5. Дала детский парацетамол из своих запасов. Ночью он проснулся три раза, плакал, просился к маме.
Утром температура поднялась до 38. Вызвала врача. Молодая участковая осмотрела ребенка.
– ОРВИ. Постельный режим, обильное питье, жаропонижающие. Вот список лекарств.
Валентина Петровна посмотрела на рецепт. Одни названия чего стоили.
В аптеке за лекарства отдала 1200. Дома Даша ныла:
– Бабушка, мне скучно! Дома я в планшет играю!
– Давай лучше порисуем?
– Не хочу рисовать! Хочу планшет!
Костя появился к обеду.
– Бабушка, дай денег.
– Зачем тебе?
– В кино с ребятами пойти.
– Костя, у нас денег мало. Тимофей заболел, лекарства купила.
– И что? Это не мои проблемы!
– Костя, потерпи немного. Когда родители вернутся...
– Да пошла ты!
Он хлопнул дверью. Валентина Петровна прижала руку к сердцу. Валидол. Где валидол?
Следующие дни слились в один. Тимофей болел, капризничал, плохо ел. Даша маялась от скуки, постоянно жаловалась. Костя приходил только ночевать, огрызался на любое замечание.
Деньги таяли. Продукты, лекарства, средства гигиены. Светлана звонила раз в два дня, рассказывала про экскурсии и рестораны.
– Мам, как вы там?
– Нормально. Тимофей приболел.
– Ой, ну это же дети! Поболеет и перестанет! Тут такие креветки огромные!
Двадцать седьмого декабря в квартире сломалась стиральная машина. Белье накопилось горой.
– Не включается и все. – Костя пнул машинку ногой. – Надо мастера вызывать.
Мастер пришел через день, посмотрел.
– Помпа полетела. Запчасть плюс работа – четыре тысячи.
У Валентины Петровны осталось три тысячи. Из них две – свои последние.
– А можно попозже починить? После праздников?
– Как хотите. Но стирать не советую, зальете соседей.
Вечером того же дня Костя притащил домой двух приятелей.
– Мы в моей комнате посидим.
От ребят несло перегаром. Валентина Петровна встала в дверях.
– Костя, друзья могут прийти, но выпивать в моем доме нельзя.
– Да мы не выпивали! Правда, пацаны?
Приятели заржали. Она стояла, загораживая проход. Один из парней, повыше Кости, шагнул к ней.
– Бабуля, не мешай молодежи отдыхать.
– Уходите. Немедленно.
– Костян, у тебя бабка отмороженная.
Костя покраснел.
– Пацаны, давайте в другое место.
Они ушли. Костя вернулся под утро. Валентина Петровна не спала, сидела на кухне. Внук прошел мимо, не глядя.
Двадцать девятого декабря она пересчитала оставшиеся деньги. 1200 рублей до четырнадцатого января. На троих детей. А еще нужно что-то придумать на Новый год.
Достала из шкатулки золотые серьги. Подарок мужа на серебряную свадьбу. Последнее, что осталось из драгоценностей. Обручальное кольцо продала три года назад, когда Света попала в аварию, нужны были деньги на лечение.
В ломбарде дали восемь тысяч. Мало, но хоть что-то.
Тридцать первое декабря. С утра отправилась за продуктами. Тимофей уже выздоровел, носился по квартире. Даша помогала на кухне, научилась чистить картошку.
В магазине народу было не протолкнуться. Набрала продуктов на новогодний стол – курицу, салаты, мандарины детям. На кассе обсчитались, пришлось возвращаться, ждать администратора.
Дома обнаружила, что нет майонеза. Снова в магазин. У подъезда столкнулась с соседом с третьего этажа.
– Валентина Петровна! С наступающим!
– Спасибо, Виктор Иванович. И вас тоже.
– Внуки приехали, слышу. Веселье у вас.
– Да, на каникулы оставили.
Он посмотрел на ее уставшее лицо, тяжелые сумки.
– Давайте помогу.
– Спасибо, я сама.
Но он уже взял сумки, поднялся следом. На кухне Костя рылся в холодильнике.
– Костя, это на вечер.
– А что сейчас есть?
Виктор Иванович поставил сумки.
– Здравствуй, молодой человек.
Костя буркнул что-то невнятное и ушел.
– Не обращайте внимания, – Валентина Петровна смутилась. – Возраст такой.
– Понимаю. У меня внук в Питере такой же.
Вечером, когда готовила салаты, снова раздался звонок. Виктор Иванович стоял с кастрюлей.
– Валентина Петровна, я тут наготовил лишнего. Холостяцкая привычка. Может, пригодится?
В кастрюле были домашние голубцы. Пахло умопомрачительно.
– Виктор Иванович, неудобно...
– Какие неудобства между соседями? И вот еще. – Он достал пакет. – Тут немного сладостей детям. У меня племянница в кондитерской работает, надавала столько – один не съем.
Когда он ушел, она обнаружила в пакете не только конфеты, но и три маленьких подарка, завернутых в праздничную бумагу.
За новогодним столом сидели вчетвером. Костя согласился выйти из комнаты после долгих уговоров. Тимофей радовался подаркам – машинке и конструктору. Даша получила набор для рисования.
– Бабушка Валя, спасибо! А откуда подарки?
– Дед Мороз принес.
Костя хмыкнул, но промолчал. Его подарок – наушники – он молча сунул в карман.
В половине двенадцатого дети загалдели, стали поздравлять друг друга. Даже Костя улыбнулся, когда Тимофей полез его обнимать.
– С Новым годом, бабушка! – Даша чмокнула ее в щеку.
– С Новым годом, мои хорошие.
После боя курантов позвонила Света.
– Мамочка, с Новым годом! Мы тут в ресторане! Такая программа!
На заднем плане играла музыка, слышался смех.
– Света, дети хотят поздравить.
– Некогда, мам! Передай от нас! Целуем!
Отбой. Даша отвела глаза. Тимофей засопел.
– Ничего, они просто заняты. Мама вас любит.
Второго января снова звонок от дочери.
– Мам, представляешь, рейс перенесли! Какой-то форс-мажор. Вернемся только двадцатого.
Валентина Петровна села на табуретку.
– Двадцатого? Но ты же говорила четырнадцатого...
– Ну что я могу сделать? Обстоятельства! Вы же справляетесь?
– Света, у меня деньги заканчиваются.
– Мам, ну потерпи! Я все верну! Игорь тут такой бонус получил! Мы вам компенсируем!
Она положила трубку. На кухню вышел Костя.
– Не вернутся четырнадцатого?
Она кивнула.
– Эгоисты, – буркнул он и налил себе чаю.
Следующие дни прошли спокойнее. Даша и Тимофей привыкли к размеренной жизни. Костя стал меньше огрызаться, даже помогал с уборкой.
Пятого января случилось неожиданное. Костя вернулся вечером раньше обычного, прошел на кухню.
– Бабушка, можно спросить?
– Конечно.
– А где твои серьги? Золотые. Ты их всегда носила.
Она машинально потрогала мочки ушей.
– Отдала в ремонт. Застежка сломалась.
Он смотрел внимательно, потом кивнул и ушел. Через час вернулся.
– Бабушка, не ври мне. Я видел квитанцию из ломбарда. В мусорке.
Валентина Петровна отложила вязание.
– Костя...
– Ты их продала? Из-за нас?
– Заложила. Потом выкуплю.
– Мама денег не оставила?
– Оставила. Но на две недели троим детям маловато вышло.
Он сел напротив, обхватил голову руками.
– А я еще выпендривался. Денег просил.
– Костя, ничего страшного. Главное, чтобы вы были сыты и здоровы.
– Дед подарил тебе эти серьги?
– Да. На серебряную свадьбу.
Внук поднял голову. Глаза были влажные.
– Прости меня, бабушка. Я вел себя как последний...
– Тихо, тихо. Ты подросток, это нормально.
– Нет, не нормально. Я знал, что у тебя денег мало. Мама вечно так делает – сбагрит нас и уезжает.
– Костя, не говори так о маме.
– А что, неправда? Прошлым летом тоже самое было. Только тогда хоть денег больше оставила.
С того вечера Костя изменился. Помогал с младшими, ходил в магазин, даже готовить учился. Даша тоже подключилась – накрывала на стол, мыла посуду.
Восьмого января пришел Виктор Иванович. Принес пирог с капустой.
– Валентина Петровна, сестра приезжала, напекла. Угощайтесь.
За чаем разговорились. Оказалось, он бывший инженер, жена умерла пять лет назад. Сын с семьей в Питере.
– Приглашают переехать. Но я тут корнями врос. Да и кто квартиру будет смотреть?
Дети прониклись к нему симпатией. Тимофей показывал конструктор, Даша – рисунки. Даже Костя вышел из комнаты, поговорил про компьютеры.
Пятнадцатого января снова звонок от Светы.
– Мам, мы задерживаемся еще на пару дней. Ну не ругайся! Просто тут такая возможность на экскурсию в Луксор!
– Света, у детей школа начинается.
– Ну и что? Пару дней прогуляют. Не развалятся!
Валентина Петровна посмотрела на календарь. Двадцать второе января.
– Света, это уже перебор.
– Мам, не дави на меня! У меня отпуск раз в году!
Вечером за ужином объявила новость. Дети приняли спокойно.
– Мы и так знали, что они не приедут вовремя, – сказал Костя. – Мама всегда так делает.
– Не говори так о маме, – машинально поправила Валентина Петровна.
– А что, неправда? Бабушка, мы тебе мешаем?
– Что ты, Костенька. Вы моя радость.
– Но трудно с нами?
Она помолчала.
– Трудно. Но это неважно. Семья для того и существует, чтобы поддерживать друг друга.
Двадцатого января Даша заболела. Та же простуда. Костя взял на себя заботу о Тимофее – водил гулять, читал на ночь.
– Бабушка, отдыхай. Я справлюсь.
Двадцать второго, в воскресенье вечером, наконец раздался звонок в дверь. Светлана и Игорь, загорелые, с кучей пакетов.
– Мои дорогие! Как соскучилась!
Дети кинулись к родителям. Обнимашки, поцелуи, радостный визг Тимофея.
– Мам, ну как вы тут? Справились? – Светлана чмокнула ее в щеку.
– Справились.
– Костя не хулиганил?
– Мама, я нормально себя вел! – возмутился старший.
– Правда, бабушка?
– Правда. Костя мне очень помог. И Даша тоже.
Игорь достал конверт.
– Валентина Петровна, тут за беспокойство. Извините, что так вышло с датами.
Она взяла конверт, не открывая.
– Мам, а что с квартирой? Какой-то бардак! – Светлана прошлась по комнатам. – И почему вещи не постираны?
– Машинка сломалась.
– И ты не починила? Мам, ну нельзя же так!
Костя вышел вперед.
– Мама, хватит. Бабушка все деньги на нас потратила. И свои тоже.
– Какие свои? Я же оставила!
– Пять тысяч на две недели троим детям? Серьезно?
Светлана покраснела.
– Ну... я думала в вазочке еще есть...
– Мама, бабушка серьги продала. Золотые. Которые дед подарил.
Повисла тишина. Игорь кашлянул.
– Валентина Петровна, мы компенсируем. Обязательно.
– Не нужно. Я выкуплю.
Светлана всплеснула руками.
– Мам, ну зачем ты... Я бы перевела с карты...
– Света, у меня нет карты для переводов. И телефон кнопочный.
Собирали вещи быстро. Дети обнимали бабушку, не хотели уходить.
– Бабушка Валя, можно мы еще приедем? – Тимофей вцепился в ее руку.
– Конечно, внучек. Всегда вам рада.
У двери Костя обернулся.
– Бабушка, я летом приеду. Помогу с ремонтом. И в магазины ходить буду.
– Приезжай, Костенька.
Когда за ними закрылась дверь, она села на диван. Тихо. Непривычно тихо. На столе остался рисунок Даши – бабушка в окружении внуков. Неумелый, но старательный. Внизу подпись: «Самой лучшей бабушке».
Зазвонил телефон. Виктор Иванович.
– Валентина Петровна, дети уехали? Может, чайку выпьем? А то у меня опять пирог остался.
Она улыбнулась.
– С удовольствием, Виктор Иванович. Сейчас спущусь.
В конверте от зятя было пятнадцать тысяч. Завтра пойдет в ломбард, выкупит серьги. И машинку починит. А послезавтра позвонит дочери, спросит, как дети. Костя обещал приехать летом. Сдержит слово, она уверена. Он изменился за эти три недели. Повзрослел.
Она накинула платок и вышла из квартиры. Жизнь продолжается. И в ней еще столько всего хорошего впереди.
***
Валентина Петровна уже застегивала пуговицы пальто, предвкушая горячий чай с пирогом и спокойную беседу с Виктором Ивановичем, когда в прихожей резко зазвонил городской телефон. Звук был пронзительным, тревожным, словно разрезающим уютную тишину напополам.
Она замерла. Кто мог звонить на домашний в такое время? Светлана звонит только на мобильный. Рекламщики?
— Алло? — голос предательски дрогнул.
— Квартира Мальцевых? Валентина Петровна? — голос в трубке был мужским, казенным и лишенным эмоций.
— Да, это я. А кто спрашивает?
— Старший дознаватель службы безопасности банка «Кредит-Финанс», Соколов. Мы разыскиваем вашу дочь, Светлану Игоревну, и её супруга. Их мобильные недоступны уже три часа.
— Они... они только что уехали. Домой поехали. А что случилось? — сердце Валентины Петровны ухнуло куда-то в желудок. — С ними что-то стряслось? Авария?
— С ними — нет. А вот с залоговым имуществом — да. Валентина Петровна, вы в курсе, что ваша квартира выставлена на торги за долги по кредиту, где вы являетесь генеральным поручителем? Срок добровольного погашения истек сегодня.
Валентина Петровна медленно опустилась на тумбочку для обуви. В глазах потемнело.
— Какое поручительство? Я ничего не подписывала... Это ошибка.
— У нас есть документы с вашей подписью от четырнадцатого октября. Завтра к вам приедут описивать имущество. Всего доброго.
Гудки. Короткие, частые, как удары молотка по крышке гроба.
Она перевела взгляд на вешалку, где висел забытый Костей шарф. Четырнадцатое октября. День, когда Света приезжала «просто так» с тортом и какими-то бумагами для оформления субсидии на ЖКХ...
Дверь распахнулась. На пороге стоял Виктор Иванович, улыбающийся, в наглаженной рубашке.
— Валентина Петровна, чайник закипел! Вы идете?
Она подняла на него глаза, полные животного ужаса.
— Виктор... Они продали меня. Они продали нас всех. Читать 2 часть >>>