Найти в Дзене
Рязановка 58

КАК МЫ СЛУЖИЛИ, ТЕПЕРЬ ОСТАЛОСЬ ВСПОМИНАТЬ. Часть II

Из «духов» — в «салабоны» Подходили к концу первые полгода. Как ждали мы этого срока и как тянулись эти месяцы! В части существовал ритуал перевода «духа» в «салабона» (слона): шесть ударов солдатским ремнём с бляхой по голой пятой точке... Молодые с нетерпением ждали этого момента — перейти на ступень выше. Право «посвящать» имел солдат, отслуживший полтора года и сам ставший дедом. Дембелям было уже не до этого. Меня и ещё четверых принимал в салабоны азербайджанец (а по его словам — турок) по фамилии Алиев. Помня, как принимали его, он исполнил обряд без намёка на жалость так, что новоиспечённые «салабоны» три дня не могли нормально сидеть. Зато после прибытия новых «духов» наша жизнь улучшилась — все бытовые заботы легли на их плечи. Частые увольнения в город Салабоны получили больше свободы, нас стали отпускать в увольнения. В сопровождении сержанта Чевозёрова мы посетили Московский театр им. Маяковского, побывали на концерте в Колонном зале Дома Союзов, где особенно запомнилось в

Из «духов» — в «салабоны»

Подходили к концу первые полгода. Как ждали мы этого срока и как тянулись эти месяцы! В части существовал ритуал перевода «духа» в «салабона» (слона): шесть ударов солдатским ремнём с бляхой по голой пятой точке... Молодые с нетерпением ждали этого момента — перейти на ступень выше. Право «посвящать» имел солдат, отслуживший полтора года и сам ставший дедом. Дембелям было уже не до этого. Меня и ещё четверых принимал в салабоны азербайджанец (а по его словам — турок) по фамилии Алиев. Помня, как принимали его, он исполнил обряд без намёка на жалость так, что новоиспечённые «салабоны» три дня не могли нормально сидеть. Зато после прибытия новых «духов» наша жизнь улучшилась — все бытовые заботы легли на их плечи.

Частые увольнения в город

Салабоны получили больше свободы, нас стали отпускать в увольнения. В сопровождении сержанта Чевозёрова мы посетили Московский театр им. Маяковского, побывали на концерте в Колонном зале Дома Союзов, где особенно запомнилось выступление молодой тогда Роксаны Бабаян.

Мне легко давались политзанятия. Я быстро отвечал на вопросы, мог объяснить политическую ситуацию. Вскоре меня стали привлекать к комсомольской работе, а через год избрали секретарём комсомольской организации роты и присвоили звание младшего сержанта. Я стал часто ездить в Москву, в штаб части, и у меня появилось много свободного времени. А свобода, как известно, побуждает к ещё большей свободе.

В столице я отыскал школьного друга Сашку Пшоннова, который уже отслужил и перебрался в Москву, жил в общежитии в Сокольниках, работал водителем.

Пользуясь положением, я часто брал увольнительные. Теперь уже я возил солдат в театры и на стадионы. Когда ехали на футбол, оставляли лишний билет, заезжали за Сашкой — он тоже был заядлым болельщиком.

Начались самоволки

Чаще же увольнение превращалось в самоволку. Я брал увольнительную, ехал в Москву, приходил в общагу к другу (я знал, где лежит ключ), переодевался в гражданское и шёл в город. Переодеваться солдату-срочнику было строго запрещено — можно было угодить на несколько суток на гауптвахту. В первый раз, переодевшись, я в метро прошёл через турникет, опустив пятачок. До этого я всегда проходил бесплатно как военнослужащий. Было интересно почувствовать себя обычным гражданином. И я несколько раз прошёл через турникет, с удовольствием опуская монетку...

Чтобы легче было отпрашиваться, я сочинил для командиров легенду о тёте в Москве. Поэтому часто уезжал с ночёвкой. А сам в это время пропадал у друга.

Более того, в марте 1982 года я побывал на Сашкиной свадьбе. Взял увольнительную, еле нашёл указанную столовую. Когда сел за стол, свадьба была в разгаре. Я был единственным в форме, поэтому сначала стеснялся. Но увидев знакомые лица, успокоился.

Во время танца я заметил одноклассника Генку Камышова. Он подошёл, протянул руку и представился: «Геннадий!»
«Ген, ты что, меня не узнал?» — ответил я.
«Витька? Ты? Откуда?» — закричал Генка, и мы обнялись.

Потом сели за стол, поздравили молодых и дружно выпили. А затем долго общались, вспоминая школу.

После этого, бывая в увольнении, я стал заезжать и к Генке в общежитие. Там я так же переодевался и уходил в город. А летом уже гулял на свадьбе у Камышова. Опять собрались школьные друзья. Только Генкина жена ругалась, чтобы он не пил. Он начал её уговаривать, а она в ответ: «Ты знал, на ком женишься!» Мы с Сашкой переглянулись, улыбнулись и выпили. Выпил и Генка, несмотря на недовольство жены.

Последние месяцы службы

Всю службу, как только выдавалась свободная минута, я писал письма любимой девушке Оле, которую любил со школы. И безумно радовался её ответам. Все её письма хранил в своём сейфе и часто перечитывал. В мыслях строил с ней большие планы. Но судьба распорядилась иначе. Появились необъяснимые обиды из-за сорвавшихся встреч. Переписка прекратилась. Она переехала в Москву и вскоре вышла замуж.

Служба продолжалась. Мне присвоили звание сержанта. Я по-прежнему ездил в Москву на собрания и возил солдат в «культпоходы».

До долгожданного дембеля оставались считанные месяцы.

Друзья, если понравилась статья, ставьте лайки! Они позволяют определить наиболее интересные для вас темы.

После комсомольской конференции в Москве. Фото из личного альбома автора.
После комсомольской конференции в Москве. Фото из личного альбома автора.
Последние месяцы службы. Фото из личного альбома автора.
Последние месяцы службы. Фото из личного альбома автора.