Сергей Львович Пушкин влюбился в соседскую девушку, когда ему стукнуло семьдесят. Писал ей стихи, часами смотрел в окно, поджидая на дороге. Жена к тому времени уже умерла, сын Александр лежал смертельно раненный после дуэли.
А он сочинял: «Я на неё гляжу… Довольно и того!»
Трудно представить человека, от которого великий поэт получил меньше тепла и больше холода. Но именно этот угрюмый скупец, следивший за сыном по приказу властей, передал Александру Сергеевичу главное — неистребимую любовь к женщинам и поэзии.
История их отношений — это история двух людей, которые так и не научились разговаривать друг с другом. Даже когда было уже поздно.
Сергей Львович родился 23 мая 1770 года в семье, где деньги не считали. Дед поэта, Лев Александрович, отставной подполковник артиллерии, владел тремя с половиной тысячами крепостных душ. По меркам XVIII века — состояние приличное.
Мальчика воспитывали на французский лад, как тогда было модно у аристократов. В пять лет записали в армию. Формально. В десять перевели в гвардию.
К двадцати семи Сергей Львович дослужился до капитан-поручика.
И ушёл. Просто взял и бросил службу, на которую отец возлагал такие надежды. Военная карьера его не прельщала — он мечтал о салонах, остротах, стихах.
В светском обществе Москвы и Петербурга Сергей Львович слыл блестящим собеседником. Остроумный, находчивый, всегда с новым анекдотом или каламбуром. Обожал французскую поэзию, сам писал стихи — лёгкие, изящные, ни к чему не обязывающие.
В 1796 году он женился на Надежде Осиповне Ганнибал. Красавице с эфиопской кровью, внучке знаменитого арапа Петра Великого.
Через год родилась дочь Ольга. Ещё через два — сын Александр.
Семья переехала из Петербурга в Москву. Сергей Львович устраивал литературные вечера, принимал гостей, читал Вольтера.
Детей воспитывали няньки.
С сыновьями у Сергея Львовича что-то не сложилось с самого начала. Он был рядом, но отсутствовал. Присутствовал физически, но эмоционально — в другом измерении.
Александр запомнил отца угрюмым и необщительным. Это странно, учитывая, каким весёлым и остроумным Сергея Львовича знали в обществе.
Видимо, дома весельчак выдыхался.
Главная претензия сына к отцу — скупость. Сергей Львович унаследовал приличное состояние, но делиться с детьми не спешил. Деньги на содержание сыну приходилось выбивать с боем.
Известен случай, когда взрослый сын Лев обедал у отца и разбил рюмку. Сергей Львович ворчал всю трапезу. Когда Лев не выдержал — как можно так переживать из-за двадцати копеек! — отец поправил: тридцать пять.
Но главный разрыв произошёл в 1824 году.
Александра Сергеевича сослали в родовое имение Михайловское. Формально — под надзор родителей. На деле — изоляция от столичной жизни, от друзей, от литературных кругов.
И тут Сергей Львович совершил непростительное.
Он согласился следить за сыном. Власти предложили — он не отказался. Стал глазами и ушами правительства в собственном доме.
Когда Пушкин узнал об этом, попытался объясниться. Высказать всё напрямую. Состоялся разговор — жёсткий, откровенный, болезненный.
Сергей Львович в ответ побежал к домочадцам с криками: сын хотел его ударить!
Это была ложь. Но ложь удобная — она превращала отца в жертву, а бунтующего сына — в агрессора.
После этого Александр Сергеевич едва не подал прошение о переводе в крепость. Друзья еле отговорили. А Сергей Львович отказался от надзора и уехал с семьёй в Петербург.
Четыре года они не общались.
Помирил их в 1828 году Антон Дельвиг, друг Пушкина. Переговоры, письма, посредничество. Внешне отношения восстановились.
Только внутри всё осталось холодным.
Они виделись. Поддерживали приличия. Но близости между ними так и не возникло.
А Сергей Львович продолжал жить своей жизнью. Влюблялся в молодых женщин, писал им стихи. В Петербурге ухаживал за Анной Керн — той самой, что вдохновила его сына на «Я помню чудное мгновенье».
Отец и сын делили музу. Не сговариваясь.
Ещё одна параллель между ними — масонство. Сергей Львович вступил в варшавскую ложу «Северного щита» в 1814 году. Его старший брат Василий Львович стал масоном четырьмя годами раньше в Петербурге.
В пушкинской библиотеке хранилась масса масонской литературы: русские журналы, французские трактаты, немецкие философские работы. Александр Сергеевич рос в атмосфере тайных обществ и вольнодумства.
Только отец передал ему эти идеи через книги. Не через разговоры.
В 1836 году умерла Надежда Осиповна.
Через год на Чёрной речке смертельно ранили Александра Сергеевича.
Сергей Львович горько сожалел о смерти сына. По крайней мере, так говорят современники. Некоторые биографы сомневаются в искренности этих чувств — слишком уж холодно они относились друг к другу при жизни.
Сам Сергей Львович прожил ещё одиннадцать лет. Скончался 29 июля 1848 года в возрасте семидесяти восьми лет.
Его похоронили в Святогорском Успенском монастыре — там же, где покоится его великий сын.
Но могила отца не сохранилась. Затерялась. Исчезла.
Как будто история решила оставить только одну фамилию Пушкин. Без приставки «старший».
Остаётся вопрос: почему люди, настолько похожие — оба любили поэзию, оба влюблялись до старости, оба тянулись к запретному, — так и не смогли найти общий язык?
Может, слишком похожие как раз и не находят. Видят в другом собственные недостатки. И не прощают.
Сергей Львович передал сыну талант к слову и страсть к женщинам. Но не передал тепла.
А в конце жизни, глядя в окно на молодую соседку, писал: «Я знаю, то один… хоть сердце изнывает».
Один. В семьдесят лет. С двумя сыновьями, которые его не любили.
Он умел быть остроумным на публике. Но не умел быть отцом в тишине.