В некрополе у Кремлёвской стены, в нескольких метрах от могилы Сталина, покоится человек, о котором почти никто не помнит. Генерал царской армии, казнённый белыми. Его имя не гремело в советской прессе, как имя барона фон Таубе. О нём не снимали фильмов.
И всё же именно его похоронили там, где хоронили героев революции.
Антон Владимирович Станкевич родился в 1862 году в семье обедневших дворян. Путь к генеральским погонам был долгим — восемь лет ротным командиром после пехотного училища. Медленное восхождение, без блата и связей. К началу Первой мировой дослужился до полковника.
На фронте заслужил золотое оружие «За храбрость». К 1917 году носил погоны генерал-майора.
Когда грянула революция, Станкевич колебался. Пятьдесят пять лет, боевые награды, привычка к порядку — казалось бы, его место в Белой армии. Но интервенция Антанты изменила всё. Великий князь Александр Михайлович позже напишет: «Главы союзных государств повели политику, которая заставила русских офицеров признать, что Красная армия защищает целость России от поползновений иностранцев».
Станкевич сделал выбор. И перешёл к красным.
В Дебальцево ему дали полк. Сборище красногвардейцев и партизан, которые едва знали, с какой стороны держать винтовку. Станкевич понял — учить придётся с нуля. Буквально в поле, между боями, он писал «Краткую инструкцию войскам 42-й дивизии для наступательного и оборонительного боя».
Его солдаты учились воевать прямо на марше.
12 мая 1919 года Реввоенсовет объявил Станкевичу благодарность. В ответной телеграмме генерал написал: «Этот акт внимания принадлежит не мне, а всецело вам, товарищи. Уверен, все товарищи и в будущем не пожалеют своих трудов на счастье социалистического Отечества».
Странные слова для царского генерала. Но Станкевич был именно таким — либо всерьёз, либо никак.
Летом началось генеральное сражение — поход Деникина на Москву. Части Станкевича приняли бой под Белгородом. Изматывающие, кровавые схватки. После серии тяжёлых боёв пришёл приказ на отступление. К тому времени Станкевич стал заместителем командарма.
«Красная звезда» 13 ноября 1919 описывала, как он объезжал позиции: «Ровное поле. Кругом ни деревца. Солнце палит. Помкомандарма присаживается на траву к часовому, расспрашивает. Красноармеец немного смущён, но затем становится смелее, и пошла живая беседа».
В таком возрасте скакать сотню вёрст на лошади до Донского фронта, чтобы уточнить детали операции — дело опасное для здоровья. Станкевич был к этому привычен.
Осенью 1919 белые взяли Орёл. Начальник штаба Лауриц предал — передал деникинцам местоположение командования. На штаб напали рейдовые группы.
Станкевич оказался в плену.
Всю дорогу к нему применяли насилие. В Орле, в здании кадетского корпуса, где разместился штаб Деникина, пленному неожиданно предложили медицинскую помощь. Деникин вёл себя подчёркнуто дружелюбно. Протягивал руку для рукопожатия.
Станкевич руки не подал.
Деникин всё ещё надеялся переманить генерала. Предлагал «смыть позор службы мужичью», обещал погоны генерал-лейтенанта, новый мундир. После взятия Москвы — награды и почести.
Станкевич ответил, что ни при каких обстоятельствах не будет «целовать британский сапог». Что Родиной не торгует.
Деникин был взбешён.
Потеряв надежду на уговоры, он решил устроить показательную казнь. Максимально унизительную. Сперва Станкевича отдали под суд поручику Дашкевичу по прозвищу «Миша чёрный». Генерала судит поручик — оскорбление само по себе. Дашкевич обмолвился: «Вы очень хорошо нас били в Каменноугольном бассейне».
Приговор — позорная смерть. Не расстрел, как полагалось вражескому командиру, а казнь как уголовного преступника.
Казнь назначили на 17 октября 1919 года.
То, что произошло дальше, запомнилось всем участникам. Станкевич потребовал, чтобы на голову не надевали мешок. Взошёл на помост сам, отказавшись от помощи палачей. Встретил смерть с поднятой головой, услышал насмешливое: «Не утруждайтесь».
Приговорённый сам надел себе на шею петлю.
А потом произнёс последнюю речь: «Я служил честно в Красной Армии, где мне доверяли, и теперь, умирая, я оправдываю это доверие. Красная Армия молода, но не радуйтесь слишком рано. Она уничтожит ваши кровавые банды. Да здравствует Революция. Да здравствует Красная Армия!»
Даже белые офицеры передавали потом друг другу подробности этой казни. 23 октября Реввоенсовет отправил в «Правду» телеграмму: «Смерть красного генерала Станкевича произвела даже на белых впечатление».
После контрнаступления РККА тело нашли в овраге. Тело подверглось надругательству. Решили похоронить в братской могиле у Кремлёвской стены.
Траурный митинг возглавил секретарь московского горкома Мясников: «Если так погибают наши товарищи, бывшие царские генералы, какова же сила всего рабоче-крестьянского движения! Такая страна никогда не погибнет!»
7 февраля 1920 года Станкевичу посмертно присвоили орден Боевого Красного Знамени.
В советских учебниках о нём почти не писали. Барон фон Таубе был известнее — красивая легенда о «сибирском красном генерале». А Станкевич остался только надписью на плите в некрополе.
Рядом с могилой Сталина.
Историческая ирония в том, что тот самый выбор 1918 года — не служить интервентам — оказался пророческим. Станкевич не дожил до 1941-го, когда снова встал вопрос о целостности России. Не увидел, как тысячи царских офицеров, служивших в РККА, пошли защищать страну от нового вторжения.
Но его выбор был сделан тогда, когда исход войны был неясен. Когда можно было получить погоны генерал-лейтенанта просто за рукопожатие. Когда вместо мундира предлагали петлю.
Он предпочёл петлю предательству.
Может, именно поэтому его похоронили там, где лежат те, кто не торговал своим выбором. Пусть даже имя его и забыли. Могила осталась. В нескольких шагах от Сталина.
Как последний караул человека, который умел держать слово.