1 июня 1940 года швейцарские истребители сбили три немецких бомбардировщика над Юрой. Эскадрилья Люфтваффе возвращалась после бомбёжки Гренобля и решила срезать путь через нейтральную территорию.
Срезала. Но не вернулась.
Германия только что разгромила Францию за шесть недель. Польшу — за месяц. Малюсенькая горная страна посмела открыть огонь по самой сильной армии Европы.
4 июня немцы прислали ответ. Одиночный бомбардировщик нарушил границу — швейцарцы подняли истребители. Погоня затянула их над французской территорией, прямо под огонь зениток. Пилоты не растерялись — приняли бой, сбили три самолёта, потеряв один свой.
8 июня — третья попытка. Люфтваффе снова вторглось в швейцарское небо. Снова проиграло три к одному.
После этого Берлин замолчал. Но на границах начали концентрироваться войска.
Швейцария не знала войн с 1815 года. Больше века нейтралитета, закреплённого международными договорами. Единственное исключение — швейцарцы могли служить наёмниками только в папской гвардии. Больше нигде.
Казалось, страна надёжно защищена дипломатией и традицией.
Но к лету 1940-го Европы, которая подписывала эти договоры, больше не существовало. Франция капитулировала. Италия вступила в войну на стороне Рейха. Швейцария оказалась в кольце врагов.
17 июня 29-я пехотная дивизия Вермахта подошла вплотную к швейцарской границе и начала окапываться. В немецких частях ходила шутка: «Швейцарию возьмём по дороге домой».
Генералитет давал на операцию несколько дней максимум.
Три из четырёх главных транспортных артерий между Германией и Италией проходили через Альпы. Контроль над ними означал безопасную логистику. Плюс швейцарские банки — финансовый хаб всей Европы.
На стол фюрера лёг план операции «Рождественская ель».
26 июня 1940 года начальник генерального штаба Швейцарии генерал Анри Гизан собрал офицерское совещание. То, что он сказал, просочилось в прессу — скорее всего, намеренно.
«Господа офицеры, будем смотреть правде в глаза. На сегодняшний день немецкая армия — самая сильная в Европе. Что мы можем ей противопоставить? 430 тысяч солдат и всего 30 танков. Из 340 самолётов каждый второй морально устарел».
В зале повисла тишина.
«В случае прямого столкновения шансов на победу у нас нет. Поэтому командование принимает план обороны "Редут". Мы не будем защищать равнинную территорию. Сдадим без боя города, которые всё равно не удержим. В День Икс армия и правительство уходят в горы».
Гизан развернул карту.
«Сплошной линии фронта не будет. Каждый из вас получит для обороны перевал, тоннель, проход, мост. И будет защищать его до последнего патрона, до последнего солдата. Приказы о сдаче или капитуляции — от кого бы они ни исходили — считаются преступными и исполнению не подлежат».
Пауза.
«В случае гибели подразделения объекты взрываются. Доверенные охране ценности уничтожаются. В горах уже созданы десятки складов с оружием, продовольствием, топливом. Построены сотни опорных пунктов. Эвакуирован золотой запас страны».
Последняя фраза прозвучала как приговор.
«Швейцария не станет для немцев лёгкой добычей. Мы станем костью, которой они подавятся».
Тактика выжженной земли. Партизанская война в горах на неопределённый срок. Взорванные мосты, тоннели, дороги.
Немцы могли захватить швейцарские города за неделю. Но получили бы только руины и бесконечную войну в Альпах с вооружённым до зубов населением.
Каждый военнообязанный швейцарец хранил дома оружие и амуницию. Традиция, живая с XVIII века. Милиция готова в любой момент.
Утечка информации о плане «Редут» поколебала решимость Гитлера. Обугленные руины вместо банков и транспортных артерий его не устраивали.
Швейцарские дипломаты не теряли времени. Всё лето 1940-го шли переговоры с Берлином.
К осени стороны договорились. Швейцария выделяет Германии кредит на 150 миллионов франков под щадящий процент. Банки принимают на хранение любые золотые изделия — без вопросов о происхождении. Транзитные грузы из Германии в Италию проходят без досмотра.
Операция «Рождественская ель» была отменена.
Швейцария осталась независимой. Вопрос только — какой ценой?
Нейтралитет оказался условным. Очень условным. Банки Цюриха и Берна превратились в «прачечную» Третьего Рейха. Туда потекло награбленное из оккупированных стран. Золото. Драгоценности. Произведения искусства.
На Нюрнбергском процессе бывший президент Рейхсбанка Вальтер Функ показал: «Только в Швейцарии мы могли ещё обменивать золото на необходимую валюту».
В следственных материалах трибунала появилась зловещая деталь. В десятой партии золота, поступившей в ноябре 1942 года, нашли зубные коронки. На документах стоял штамп: «Освенцим».
Швейцарские банкиры знали. Не могли не знать.
Но молчали. Принимали. Переплавляли. Легализовывали.
В 1943 году Берлин снова задумался об оккупации Швейцарии. План «Рождественская ель» достали из архива. Началась подготовка.
Швейцария выделила Германии новый кредит. 850 миллионов франков.
План снова отложили.
Только в 1944 году, когда советские войска рвались к Берлину, а союзники освободили Францию, Швейцария закрыла транзитные коридоры. Слишком поздно для морали. Достаточно рано для выживания.
Германии уже не хватало сил на новые фронты.
Швейцария пережила войну без единого вражеского солдата на своей земле. Без разрушенных городов. Без оккупации.
Генерал Гизан оказался прав — они стали костью, которой Гитлер не решился подавиться. Слишком велик риск.
Но была и вторая кость. Золотая. Из неё можно было сосать соки без боя.
После войны в сейфах швейцарских банков обнаружили сокровища на миллиарды. Часть вернули наследникам. Часть так и осела в подвалах Цюриха.
Швейцарский нейтралитет оказался не принципом, а торгом. Не моралью, а сделкой.
Три воздушных боя июня 1940-го показали: маленькая страна готова была драться. План «Редут» доказал: драться она собиралась до конца. Даже ценой собственных городов.
Но драться не пришлось. Потому что дешевле оказалось договориться.
История помнит швейцарский нейтралитет. Реже вспоминает швейцарское золото с пометкой «Освенцим». Ещё реже — о том, что иногда выживание и достоинство не живут в одном доме.
Генерал Гизан готовил Швейцарию к героической смерти в Альпах.
Банкиры Цюриха обеспечили ей позорную жизнь в долине.