Когда в 1973 году на экраны вышла комедия Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», обаятельный вор в исполнении Леонида Куравлева мгновенно стал народным любимцем.
Жорж Милославский - это же чистая магия советского кинематографа: авантюрист с золотыми руками, философ от преступного мира, романтик в телогрейке.
Мы смеялись над его «Красота!», цитировали «Икра черная, икра красная», восхищались наглостью и находчивостью. Но мало кто знал, что через пять лет после премьеры в провинциальной России появится человек, который возьмет это имя себе - и превратит комедийную маску в реальность, лишенную какого-либо юмора.
Вячеслав Съедин родился в тульской глубинке, в простой деревенской семье. Имя было самое обычное, ничем не примечательное - типичное для советского паренька. Но когда он увидел фильм Гайдая, что-то щелкнуло.
Леонид Куравлев создал на экране образ настолько обаятельный, что Съедин решил: вот оно, мое alter ego.
С этого момента в криминальной среде он стал Жоржем Милославским. И знаете, в этом есть что-то очень советское - когда реальность начинает копировать кино, когда человек примеряет на себя роль как костюм, веря, что сценарий жизни можно переписать.
Первый громкий удар Жорж нанес в 1978 году - ровно через пять лет после выхода фильма. Ювелирный магазин в Туле был обчищен виртуозно: все украшения исчезли, кроме обручальных колец.
Когда продавец Ирина Пальшина открыла утром дверь, она еще не понимала масштаба катастрофы. Директор примчался вместе с милицией, бросился к массивному сейфу с хитроумным замком - тот был заперт, все казалось в порядке.
Но внутри - пустота. Жорж отодвинул сейф от стены, вскрыл заднюю стенку автогеном, обчистил и аккуратно поставил на место. Это было крупнейшее ограбление ювелирного магазина за всю советскую историю Тулы. Десятки тысяч рублей - сумма фантастическая для провинциального города конца семидесятых.
Но самое поразительное - метод. Жорж работал как профессионал высочайшего класса. Он отключал сигнализацию, проникал в помещение бесшумно, не оставлял ни улик, ни отпечатков пальцев. Газосварочное оборудование, автоген, резаки - все это он умудрялся проносить с собой незамеченным.
В советском кино медвежатники всегда были романтизированы - вспомните хотя бы «Место встречи изменить нельзя» с Высоцким и Конкиным. Там Глеб Жеглов говорит про воров-домушников с особой интонацией, признавая их профессионализм. Но в реальности за каждым таким «профессионализмом» стояли разрушенные жизни.
До тульского триумфа Жорж уже отметился в городке Липки - там он прорыл пятидесятиметровый тоннель к сберкассе. Представьте: пятьдесят метров подземного хода, вырытого в одиночку или с минимальной помощью. Это же сюжет для триллера в духе «Побега из Шоушенка» - только наоборот, не из тюрьмы, а в хранилище.
Когда он добрался до сейфов, работал автогеном, забрал деньги, лотерейные билеты, облигации и даже пистолет ТТ. А чтобы сбить со следа служебных собак, засыпал пол подземного хода молотым перцем и махоркой. Это уже не криминал - это режиссура. Съедин продумывал каждую деталь, как Хичкок планирует саспенс.
Дальше - гастроли по провинции: Рязанская, Курская, Липецкая, Тамбовская области. Везде один почерк - проникновение через подкоп или пролом, затем автоген. Но были и импровизации, достойные лучших образцов советской комедии положений.
В Ефремовском районе Жорж вечером отключил электричество, переоделся электриком и на глазах у работников совхоза копался в трансформаторной будке.
Люди спрашивали: «Когда свет-то будет?» Он, не оборачиваясь, бросал: «В темноте бутылку не найдете? К утру дам свет!». Наглость, конечно, невероятная - но ведь сработало.
Ночью, пока все спали в темноте, он вскрыл кассу управления и унес всю зарплату совхозников. Сигнализация молчала - еще бы, электричество-то он сам и отключил.
Но Жоржа интересовали не только деньги. Однажды он обокрал библиотеку - взял собрание сочинений Дюма и учебное пособие по криминалистике. Романы - для души, учебник - для повышения квалификации. В этом жесте есть что-то трогательное и жуткое одновременно.
Он читал «Графа Монте-Кристо» и «Трех мушкетеров», представляя себя благородным разбойником, а параллельно изучал методы расследования, чтобы не попасться. Это же готовый сценарий для фильма в духе позднего Михалкова - когда за внешней авантюрностью скрывается пустота и самообман.
В 1979-м в Рязани Жорж едва не попался. Парочка, сидевшая ночью на скамейке в сквере, заметила в окнах универмага блики пламени и вызвала пожарных.
Приехали быстро, спугнули преступника. Жоржу пришлось прыгать в окно, бросив инструменты - газовый резак, баллоны с пропаном и кислородом. Представьте эту сцену: ночь, пламя в окнах, силуэт, прыгающий во тьму. Это же кадр из нуара, достойный «Асфальтовых джунглей» Хьюстона. Но и после этого его не нашли.
Потом была кража в ветеринарной лечебнице - коллекция пластинок зарубежных исполнителей. Главврач собирал их годами, откладывая из зарплаты по копейке. Каждый винил стоил у фарцовщиков по шестьдесят-семьдесят рублей. Жена врача была против хобби мужа, считала это расточительством.
И вот Жорж вскрывает сейф, забирает чужую страсть, чужие годы накоплений. В советском кино музыка всегда была символом свободы - вспомните «Стиляг» Тодоровского или «Асса» Соловьева. А тут реальный человек крадет эту свободу, превращая ее в товар.
За несколько лет Жорж совершил более тридцати ограблений. При этом он избегал областного центра, предпочитая райцентры и села. Почему? Потому что боялся опытных следователей.
В провинции чувствовал себя как рыба в воде. Это очень показательно - советская глубинка с ее размеренностью, доверчивостью, отсутствием настоящей охраны становилась идеальной мишенью. Жорж эксплуатировал саму систему, ее слабости и лакуны.
Девятого марта 1982 года в поселке Крапивин продавцы универмага обнаружили настоящий разгром.
Товары разбросаны, магнитофоны и телевизоры изувечены - Жорж вырывал платы с драгметаллами. В отделе верхней одежды он отпорол все норковые и песцовые воротники. Ущерб - семь тысяч рублей. Но главное - он проник в магазин восьмого марта, в выходной, и не спешил.
Знал, что женщины выйдут на работу только завтра. Более того - он перекусил и выпил остатками с корпоратива седьмого числа. Милиция установила, что преступник изрядно принял на грудь и уходил вдребезги пьяным. Но даже пьяный умудрился выбраться через дыру в потолке, соорудив импровизированную лестницу из прилавков и стеллажей.
И вот алкоголь его подвел. Среди распоротых новых пальто милиционеры нашли одно поношенное - Жорж выбрал себе дорогое, а свое старое бросил.
В карманах пусто, но за подкладкой - наряд на ремонт радиоточки и билет на электричку Новомосковск-Тула. Адрес: станция Узловая, улица Ленина, пять, квартира двенадцать. Оперативники помчались туда, но в квартире жила пожилая пара, никакого отношения к ворам не имевшая.
Зато осталось пальто - сорок восьмой размер. Худой мужчина, знакомый с электроникой и владеющий автогеном. После кропотливой работы отобрали пятерых подозреваемых. Пальто идеально подошло одному - Вячеславу Съедину.
Связист на железнодорожной станции, примерный семьянин, растил дочку. Не судим, не появлялся в сомнительных компаниях, не бывал в ресторанах, жил на одну зарплату. Следователи сомневались - слишком идеальная картинка. Но начали наблюдение.
И однажды ночью Съедин отправился с большим чемоданом на последней электричке в Скопин. Там пошел к школе ДОСААФ, разбил окно, отключил сигнализацию, залез внутрь.
Милиция ждала, что он начнет работать автогеном, но внутри вдруг началась драка. Два сторожа набросились на вора. Когда оперативники вошли, Жорж уже запер одного в кабинете, а второго связывал. Целью был сейф с оружием - не для использования, а из азарта, как он потом признался.
Всего за восемь лет Съедин украл товаров и предметов более чем на пятьдесят тысяч рублей. Но семья его жила очень скромно - лишь раз в год отдыхала на побережье Балтийского моря.
Две-три недели они с женой Варварой жили на широкую ногу, не жалея денег. Потом возвращались домой и снова жили неприметной жизнью. На допросе Жорж признался, что стал взломщиком из-за нехватки денег - очень любил жену и дочь, хотел хоть иногда радовать их подарками.
Книги Дюма из библиотеки взял для любимой жены. А обручальные кольца не взял в ювелирном, потому что «это ж обручалки, грех влюбленным свадьбы портить».
Когда Съедин показал место, где хранил добычу, милиционеры были в шоке. Угол на чердаке - навалом пачки купюр, опаленные сваркой, облигации, меха, золото.
И там же в пыли и сырости лежал фантастически дорогой видеомагнитофон «Электроника» стоимостью две тысячи рублей. Вот она, правда о романтике преступного мира - не сейфы в швейцарских банках, а чердак с плесенью, где гниют украденные деньги.
На суде Вячеслав Съедин выглядел растерянным и жалким. Понимал, что кражи подходят под особо крупный размер - по этой статье полагалась высшая мера. Но суд учел чистосердечное признание, его образ жизни и помощь следствию.
Жорж Милославский получил пятнадцать лет и после оглашения приговора начал танцевать от радости. Танцевать! Представьте эту сцену - зал суда, приговор, и человек пляшет, потому что его не расстреляют. Это страшнее любого нуара.
Съедин отсидел весь срок. Вышел после развала СССР пожилым немощным человеком. Пока он искупал вину, жена Варвара оформила развод и вышла замуж за другого. Дочь отказалась общаться с отцом, закрыла перед ним дверь. Как дальше сложилась его жизнь, точно неизвестно. Ходили слухи, что Съедин стал монахом.
Вот так кончилась история настоящего Жоржа Милославского - не в титрах под веселую музыку Гайдая, не с ироничной улыбкой Куравлева, а в тишине разрушенной жизни. Советское кино создавало мифы, а люди в эти мифы верили. Но реальность всегда оказывается жестче сценария.
За каждым обаятельным экранным злодеем стоит настоящая боль - и не только его жертв, но и его самого. Потому что преступление - это не приключение, а тупик. И никакой автоген не поможет вскрыть дверь обратно, в нормальную жизнь.