Исторический парадокс современной эпохи ультраимпериализма заключается в том, что его собственные, доведенные до абсолюта инструменты глобального господства начинают работать против него самого. Логика транснационального капитала, стремящегося стирать границы для максимизации прибыли, неожиданно порождает в своих недрах силы, способные создать альтернативные центры суверенного развития. Наиболее ярко эта диалектика проявляется в стратегическом наступлении Китая на европейском континенте, которое ошибочно трактуется буржуазной аналитикой как простая геоэкономическая конкуренция. На деле мы наблюдаем качественно иной процесс: используя экономическую мощь, научно-технический потенциал и дипломатию, Пекин не вступает в борьбу за передел сфер влияния в рамках старой системы, а предлагает вырвавшимся из-под прямого диктата Вашингтона европейским государствам принципиально иную модель взаимодействия. Эта модель, основанная на взаимной выгоде, уважении суверенитета и невмешательстве во внутренние дела, объективно расшатывает устои ультраимпериалистической конструкции, демонстрируя народам Европы реальную возможность иного пути развития.
Ультраимпериализм, достигший своего апогея после 1991 года, создал систему, где национальные государства, особенно в Европе, в значительной степени утратили экономический и политический суверенитет, превратившись в управляемые территории глобального транснационального капитала. Их экономики были сознательно деформированы: ликвидированы целые отрасли промышленности, возникла критическая зависимость от внешних рынков сбыта, сырья и сложных технологических цепочек, контролируемых горсткой корпораций. Однако диалектика учит, что любая система несет в себе семена собственного отрицания. Стремление к тотальному контролю порождает сопротивление, а унификация — тягу к самостоятельности. В Европе это противоречие вылилось в рост сил, осознающих бесперспективность дальнейшего существования в качестве периферии американской гегемонии и ищущих пути для восстановления суверенного развития. Именно на этот объективный запрос Китай предлагает не абстрактные лозунги, а конкретные политэкономические инструменты спасения.
Ключевым отличием китайского подхода от ультраимпериалистического является фундаментально иная философия взаимодействия. Если Брюссель и Вашингтон рассматривают другие страны через призму бинарной оппозиции «центр — периферия» и навязывают сотрудничество с условиями политического характера, то Китай позиционирует себя как часть глобального сообщества развивающихся стран. Его политика строится на принципах взаимной выгоды, невмешательства и совместного строительства. В контексте Европы это означает, что Пекин видит в таких странах, как Сербия или Венгрия, не младших партнеров, а суверенных субъектов. Он предлагает им не помощь с унизительными условиями, а инвестиции, технологии и доступ к своим рынкам, помогая создать тот самый альтернативный экономический контур, который снижает зависимость от диктата транснациональных корпораций.
Ярчайшим примером этой стратегии стали недавние визиты китайского руководства в Сербию и Венгрию. В Белграде было подписано соглашение о построении сообщества общей судьбы, что является высшей формой стратегического партнерства в китайской дипломатической практике. Китай не только публично подтвердил поддержку суверенитета Сербии в косовском вопросе, но и заявил, по сути, о готовности стать гарантом ее политической и экономической самостоятельности. Это прямой вызов ультраимпериалистической логике, стремящейся дробить и ослаблять суверенные государства. В Венгрии, несмотря на протесты прозападной оппозиции, развивается проект создания филиала Фуданьского университета, который, помимо образовательной, несет и важную научно-технологическую функцию. Эти шаги являются элементами единой стратегии по созданию в сердце Европы плацдармов иной, не неолиберальной и не подчиненной диктату ТНК, модели развития.
Важно понимать, что предложенная Китаем альтернатива — это не готовая социалистическая модель в ее классическом понимании, а именно инструмент для демонтажа наиболее одиозных проявлений ультраимпериализма. Она позволяет странам-реципиентам восстановить контроль над ключевыми секторами экономики, развить собственную промышленную базу и вырваться из финансовой кабалы. Разрушая монополию западных корпораций на высокие технологии и инвестиции, Китай объективно создает пространство для маневра, в котором могут вызреть и более прогрессивные формы общественного устройства. Это классическое проявление закона перехода количества в качество: накопление экономических связей, альтернативных ультраимпериалистическим, меняет весь баланс сил в регионе, открывая перед народами Европы историческую перспективу, которую они считали навсегда утраченной.
Конечно, этот процесс встречает яростное сопротивление. Провал ратификации Всеобъемлющего соглашения об инвестициях между ЕС и Китаем после взаимных санкций, давление на Литву за ее позицию по Тайваню, критика со стороны европейских институтов — все это симптомы агонии старой системы. Ультраимпериалистические элиты, чье мировоззрение застыло в рамках евроцентричного подхода, не могут осознать, что Китай больше не является пассивным объектом их политики. Они пытаются ответить старыми методами: ужесточением правил для иностранных компаний, получающих государственные субсидии, или попытками навязать свою повестку. Но эти методы все менее эффективны, ибо не отвечают на главный вызов — предложение реальной, работоспособной экономической альтернативы.
Таким образом, влияние Китая на Европу в рамках теории ультраимпериализма следует расценивать как объективно прогрессивный исторический процесс. Оно ускоряет распад монолитной конструкции глобального господства транснационального капитала, дробит ее на противоречащие друг другу части и предоставляет малым и средним государствам инструменты для восстановления суверенитета. Это не означает автоматического перехода к социализму, но создает для него несравненно более благоприятные материальные условия, чем тотальная диктатура ТНК. Китай, сам являясь сложным социальным организмом, действует в рамках логики борьбы за перераспределение мирового влияния. Однако в конкретных исторических условиях его борьба против гегемонии ультраимпериализма совпадает с интересами народов, стремящихся вырваться из-под его гнета. В этом диалектическом единстве и противоречии — ключ к пониманию грядущих трансформаций европейского континента и всего мирового порядка.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2068 9573 4429