Не бери трубку. Просто не бери. Марина смотрела на экран, где мигало имя Наташи. Та самая подруга, которая знала про измену её мужа Максима четыре месяца. И молчала. Иногда, чтобы стать счастливой, нужно просто не ответить.
Она положила телефон экраном вниз и вернулась к овощному салату, который нарезала для ужина. Помидоры, огурцы, редис. От помидоров пахло летом и теплицей.
Дочка Аня приедет скоро после репетиторства, надо успеть накормить. Пятнадцатилетние всегда голодные. Раньше они с Наташей готовили вместе на этой кухне, болтая до полуночи. Это было в другой жизни. Той, где Марина ещё верила, что дружба — это навсегда. Где не было развода, съёмной квартиры и вечной усталости.
Телефон замолчал. Потом снова зазвонил.
Настойчивая она, подумала Марина и вздохнула. Всегда такая. Когда ей что-то нужно, она не отступает. А когда нужна была Марине — исчезала, как дым.
— Алло, — наконец взяла она трубку.
— Маринка! Наконец-то! Я уже думала, ты не возьмёшь.
Голос Наташи звучал бодро, почти весело — тот самый звонкий голос, который раньше мгновенно поднимал настроение. Как будто между ними ничего не произошло. Как будто не было трёх месяцев молчания после того случая.
— Была занята, — сухо ответила Марина.
— Слушай, я хотела поговорить. Может, встретимся? Давно не виделись.
Давно не виделись. Какая милая формулировка для ситуации, когда одна подруга просто перестала существовать для другой.
— Не знаю, Наташ. У меня сейчас много дел.
— Да брось! Один вечер найдётся. Я соскучилась.
Марина закрыла глаза. Соскучилась. Это слово отозвалось болью где-то в груди.
— У меня завтра запуск новой линии керамической плитки на производстве, послезавтра отчёт для заказчиков. Правда занята.
Она работала технологом на керамическом заводе уже девять лет, и работа давалась нелегко. Но сейчас эта занятость была ещё и щитом.
— Ну Марин, неужели нельзя выкроить пару часов? Я же не просто так звоню.
Вот оно. Не просто так. Значит, что-то нужно.
— Что случилось? — устало спросила Марина.
— Да ничего такого. Просто хочу увидеться.
Ложь. Наташа никогда не умела врать убедительно. У неё голос становился выше, когда она пыталась скрыть правду.
— Говори сразу, зачем звонишь.
Пауза. Марина почти видела, как Наташа кусает губу, подбирая слова.
— Ладно. Понимаешь, мне сейчас очень нужна твоя помощь. — Голос дрогнул. — Я беременна. Женька выгнал. Сказал, это не его ребёнок. Представляешь? Я ему клянусь, а он: собирай вещи и уходи. Мне некуда идти, Марин. Совсем некуда.
Марина замерла. Беременна. Наташа беременна и на улице.
— Ты же... у тебя двушка? — продолжала Наташа. — Помню, ты говорила, что съёмная, но просторная. Может, на пару месяцев? Пока не рожу, пока не разберусь...
Съёмная двушка. После развода Марина полгода искала что-то приличное и недорогое. Нашла эту квартиру у пожилой хозяйки, которая требовала расписку, что детей не больше одного и животных нет.
Марина каждый месяц отдавала больше половину своей зарплаты за эти сорок квадратов. Её Аня ютилась в крошечной комнате, где еле помещалась кровать и стол. А вторая комната — это всё, что у Марины есть. Её угол, где она засыпает после двенадцатичасовых смен на заводе.
— И что у тебя случилось с Женькой? — холодно спросила Марина. — Почему он решил, что не его?
— Да он... он просто ненормальный! Мы поругались четыре месяца назад, я уехала к маме на неделю. А потом я вернулась. Вчера сказала, что беременна, он заявил, что я с кем-то там закрутила, пока у мамы была. Бред же! Мы три года вместе!
Марина прислонилась к холодильнику. В голове пульсировала только одна мысль: как же удобно ей всё объяснять.
— Так ты меня выручишь?
— Наташа, ты серьёзно?
— А что? Мы же подруги. Или я ошибаюсь?
Эти слова больно резанули. Аккуратно, но глубоко.
— Подруги, — повторила Марина. — Ты помнишь, что случилось три месяца назад?
Снова пауза. Долгая.
— Слушай, давай не будем ворошить прошлое.
— Нет, давай вспомним. Это важно.
Наташа вздохнула так театрально, что Марина поморщилась.
— Ну что ты прицепилась? Я же извинилась тогда.
— Ты написала в сообщении "извини, если обидела". Это не извинение, Наташ. Это отписка.
Тогда, в июне, Марина случайно узнала правду. Максим изменял ей последние полгода их брака. С коллегой по работе. Все это время Марина думала, что они просто переживают кризис, что нужно потерпеть, поработать над отношениями. Ради Ани. А он уже давно жил в другой реальности.
И когда всё открылось, когда Максим собрал вещи и ушёл, Марина позвонила Наташе. Рыдала в трубку. Рассказывала, как больно, как неожиданно, как она ничего не видела.
А Наташа молчала. Слишком долго молчала.
— Ты знала, — вдруг поняла Марина. — Правда ведь? Ты знала.
Наташа вздохнула.
— Я... видела их пару раз. В кафе...
— Сколько?
— Что?
— Сколько времени ты знала?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Месяца четыре, наверное. Но я не была уверена! Я же не могла просто так прийти и...
Четыре месяца. Четыре месяца Наташа знала, что муж Марины изменяет. Видела их вместе. И молчала. А Марина в это время пыталась спасти брак, ходила к психологу, читала книги про отношения, винила себя в холодности Максима.
— Ты могла мне сказать, — тихо произнесла тогда Марина. — Хотя бы намекнуть. Я бы сама проверила. Но ты молчала. Четыре месяца я жила в иллюзии, а ты молчала.
— Марин, ну я не хотела в это влезать! Это же ваши отношения! Вдруг я ошиблась, вдруг это ни о чём...
— Ты видела их! Ты точно знала.
— Я хотела как лучше! Не хотела тебя расстраивать зря!
— Расстраивать зря? — голос Марины сорвался. — Я потратила эти месяцы, пытаясь понять, что со мной не так! Думала, это я плохая жена! А всё это время ты знала правду и молчала!
Наташа тогда сказала: "Извини, если обидела. Я правда думала, что так будет лучше". И замолчала на три месяца. До сегодняшнего дня.
— Я тогда правда не хотела влезать в ваши отношения, — сейчас защищалась Наташа. — Это же было между тобой и Максимом.
— Между мной и Максимом? Ты видела, как мой муж изменяет, и молчала ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА. Это не "не влезать". Это предательство.
— Да ладно тебе! Я же не специально! Я думала, что лучше не вмешиваться. Это же было не моё дело!
Марина почувствовала, как что-то внутри переламывается окончательно. Не со стуком, не с треском. Тихо. Как старая сухая ветка.
— Ну вот, опять ты начинаешь! — голос Наташи стал резким. — Я позвонила попросить о помощи, а ты вспоминаешь какие-то старые обиды. Неужели так сложно просто помочь подруге?
— Подруге. Которая три месяца не выходила на связь. Которая даже не спросила, как у меня дела.
— Так ты же не звонила!
— А почему я должна была звонить? Я обиделась. Я ждала, что ты сама напишешь. Хотя бы извинишься по-настоящему.
— Ну извини, у меня своя жизнь! Не могу же я всё время думать о твоих чувствах!
Эта фраза повисла в воздухе. Марина молчала. Пыталась переварить услышанное.
— Марин, ну ты чего? — Наташа забеспокоилась. — Я просто...
— Нет, скажи ещё раз, — тихо попросила Марина. — Про то, что у тебя нет времени на мои чувства.
Наташа замялась.
— Я не то имела в виду.
— Нет, ты имела в виду именно это. Что тебе плевать на мои чувства.
— Марин, ты всё преувеличиваешь. Всегда так было. Из мухи слона делаешь.
Марина вспомнила другие случаи. Когда Наташа занимала деньги и не отдавала месяцами, а потом удивлялась: "Да ладно, это же копейки". Когда опаздывала на встречи на час, объясняя: "Подумаешь, ты же подождала". Когда рассказывала чужие секреты, говоря: "Я только одной сказала, это не считается".
Каждый раз Марина прощала. Каждый раз думала: ну бывает, люди не идеальны.
А сейчас поняла: она просто боялась остаться без подруги. Той самой, с которой училась в институте, с которой делила радости и печали. Когда Максим ушёл, Марина цеплялась за Наташу как за последнее, что осталось от прежней жизни.
Хотела верить, что хоть кто-то рядом. Но та Наташа, которая смеялась с ней до утра и клялась в вечной дружбе, куда-то исчезла. Или её никогда не было?
— Ты знаешь, — медленно произнесла Марина, — я действительно много лет всё терпела. Прощала тебе долги, забытые обещания, равнодушие. Думала, что это мелочи. Что главное — мы рядом. Но знаешь, в чём проблема?
— В чём? — настороженно спросила Наташа.
— Ты никогда не была рядом. Ты была рядом, когда тебе было удобно. Когда тебе нужна была компания или помощь. А когда мне было плохо, ты всегда находила причину не прийти.
Помнишь, когда я узнала про измену Максима и всё открылось? Когда я звонила тебе в слезах, пыталась понять — почему ты молчала четыре месяца? Ты сказала: "Я не хотела влезать в ваши отношения". А потом замолчала на три месяца.
— Это было давно!
— Давно? Три месяца прошло, Наташ. Три месяца. И нет, я НЕ простила. Я пыталась понять, пыталась найти оправдание. Думала: может, она правда хотела как лучше? Может, она боялась ошибиться? Но то, что случилось в июне — после этого я поняла. Что ты не подруга. Что ты никогда ею не была.
Наташа раздражённо фыркнула:
— Ну что ты за человек такой! Всё помнишь, всё держишь в себе! Может, хватит копить обиды?
— Я не коплю. Я просто вижу ситуацию такой, какая она есть.
— И какая же она?
— Ты используешь людей. В том числе меня. Ты приходишь, когда тебе плохо, и исчезаешь, когда всё налаживается. А потом появляешься снова. И ждёшь, что я всё забуду.
— Да я не использую! Просто жизнь такая сложная, все заняты!
— Все заняты. Но почему-то другие люди находят время для тех, кто им дорог.
Наташа замолчала. Потом, тише:
— То есть ты отказываешь мне в помощи?
— Да.
Одно слово. Короткое, чёткое. Марина произнесла его впервые за все годы дружбы.
— Но почему? — в голосе Наташи зазвучали слёзы. — Неужели ты настолько злопамятная?
— Потому что я устала быть запасным аэродромом. Устала оправдывать твоё поведение. Устала ждать, что ты когда-нибудь станешь настоящей подругой.
— Я и есть настоящая подруга! Просто ты не понимаешь!
— Нет, Наташ. Настоящая подруга не звонит только тогда, когда ей нужна помощь. Настоящая подруга не скрывает четыре месяца, что твой муж изменяет. Настоящая подруга не говорит "я не хотела влезать", когда твоя жизнь разваливается на куски.
— Ты просто жестокая! — голос Наташи сорвался на крик. — Я беременная, меня выгнали из дома, а ты мне отказываешь! Из-за того, что я не хотела разрушать твой брак! Я же пыталась тебя уберечь! Мне рожать через пять месяцев! А ты — ты держишь на меня обиду за то, что я хотела как лучше!
Что-то в груди Марины сжалось. Беременная. Одна. На улице. А она отказывает.
— Какая же ты эгоистка! — выдохнула Наташа. — Бессердечная!
И тут Марина почувствовала, как что-то внутри рвётся. Не тихо. Не как ветка. А громко, с треском.
— ЭГОИСТКА?! — она не узнала свой голос. — Я?! Я, которая выслушивала твои истории про парней, давала деньги в долг, которые ты не возвращала, подбирала тебя с очередных расставаний в три ночи?!
Я, которая пришла к тебе, когда ты уволилась, принесла еду и сидела рядом, пока ты плакала?! А ты — ТЫ — когда мой муж мне изменял, ты ЗНАЛА об этом четыре месяца и МОЛЧАЛА! Я винила себя, думала, что плохая жена, ходила к психологу, а ты ЗНАЛА и молчала! И теперь ты говоришь, что хотела как лучше?!
Марина задыхалась. Руки тряслись. Она ни на кого никогда так не кричала. Никогда.
Тишина в трубке. Потом:
— Знаешь что? — Наташа говорила теперь холодно, как будто из другого мира. — Мне тебя не жалко. Максим правильно сделал, что ушёл. Ты невыносимая. Ты всё помнишь, всё копишь, всё превращаешь в драму. Наверное, поэтому он и не выдержал.
Потому что ты — ты ТРЕБУЕШЬ, ТРЕБУЕШЬ, ТРЕБУЕШЬ. Всем должны, всем обязаны. А сама-то что? Сидишь в своей съёмной двушке, тянешь дочку одна, живёшь от зарплаты до зарплаты. И НИКТО к тебе не вернулся, заметь. НИКТО.
Эти слова вошли в Марину медленно, глубоко. Туда, где она каждую ночь спрашивала себя: может, это я виновата? Может, я правда слишком требовательная? Может, поэтому Максим и ушёл?
— Может быть, — едва слышно ответила Марина. Горло сжалось. — Может, ты права. Может, я действительно невыносимая. Но знаешь... — голос сорвался, — я лучше буду одна и невыносимая, чем снова поверю тому, кто исчезает, когда мне плохо.
— Знаешь что?! — выкрикнула Наташа. — Надеюсь, твоя Аня вырастет и свалит от тебя, как Максим! Потому что ТЫ — ТЫ просто...
Марина сбросила звонок.
Телефон выскользнул из руки и упал на пол. Она стояла посреди кухни — и не могла сдвинуться. Руки тряслись так, что пришлось схватиться за край столешницы. Дышать было трудно.
Надеюсь, Аня свалит от тебя.
Эта фраза крутилась в голове, как заноза. Марина опустилась на пол, прислонилась спиной к холодильнику. Холодная поверхность через тонкую футболку. Закрыла лицо руками.
Она не плакала. Просто сидела и дышала. Считала вдохи. Раз, два, три, четыре...
Так её и застала Аня, когда ворвалась в квартиру через двадцать минут.
— Мам? Мам, что случилось?!
Марина подняла голову. Дочка стояла в дверях с рюкзаком, глаза широко распахнуты.
— Ничего, Анюта. Просто... устала.
Аня бросила рюкзак и присела рядом на корточки.
— Ты плакала?
— Нет. Просто поссорилась с Наташей.
— С тётей Наташей? Из-за чего?
Марина посмотрела на дочку. На её серьёзное лицо, на эти умные глаза, которые видели больше, чем положено пятнадцатилетним. Аня помнила, как они с Максимом кричали друг на друга. Помнила, как отец собирал вещи. Помнила съёмные квартиры, переезды, нехватку денег.
— Она попросила пожить у нас. Я отказала.
— И правильно сделала, — неожиданно сказала Аня. — Она же та самая, которая знала про папу и молчала?
Марина моргнула.
— Ты... помнишь?
— Ещё бы. Я же видела, как ты плакала тогда. Когда узнала. Ты говорила по телефону с ней и плакала. — Аня сжала её руку. — Слушай, мам. Я знаю, что ты думаешь, будто я маленькая и ничего не понимаю. Но я вижу. Ты вкалываешь на работе допоздна, берёшь переработки, чтобы оплачивать эту квартиру и мои репетиторства. Ты последние деньги на меня тратишь. А эта твоя подруга... она хоть раз спросила, как мы тут?
Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Нет.
— Вот именно. — Аня встала и потянула мать за руку. — Давай, вставай. Я доделаю салат, а ты посиди. Ладно?
Марина встала. Ноги ватные, но она устояла. Села за стол, смотрела, как Аня ловко нарезает оставшиеся овощи, заправляет маслом.
Они ужинали. Аня рассказывала что-то про школу, про подготовку к ЕГЭ, про тупую училку по литературе. Марина кивала, слушала вполуха. В голове крутились слова Наташи: Надеюсь, Аня свалит от тебя.
Телефон молчал.
А через два дня, ранним утром, когда Марина собиралась на завод, пришло сообщение. От Наташи.
"Извини, что наговорила лишнего. Я была не в себе. Ты же понимаешь, в каком я состоянии. Гормоны, стресс, всё вместе. Я не хотела тебя обидеть. Просто мне очень страшно и больно. Я сейчас у мамы, но она говорит, что больше месяца меня не потерпит. Если передумаешь — напиши. Мы же столько лет дружим. Неужели всё правда закончилось?"
Марина читала и перечитывала. Гормоны. Стресс. Не хотела обидеть.
Та же старая песня. Извинение, которое на самом деле обвинение.
Она набрала ответ: "Ты сказала, что надеешься, что моя дочь от меня свалит. Как Максим. Это не гормоны, Наташа. Это то, что ты думаешь на самом деле."
Отправила.
Потом удалила переписку. Все сообщения за десять лет. Фотографии из совместных поездок, с корпоративов, с их общего отпуска в Сочи. Номер телефона она не стёрла — просто убрала имя. Пусть будет просто набор цифр.
Странно, но ей не стало легче. Не было никакого облегчения. Просто пустота. И усталость.
Аня заглянула в комнату.
— Мам, пойдём в воскресенье в кино? А? Давно не ходили.
Марина посмотрела на дочку. На её улыбку. На то, как она старается подбодрить мать.
— Пойдём.
— Точно? Не передумаешь из-за работы?
— Точно.
Аня просияла и убежала в свою комнату. А Марина всё сидела с телефоном в руках.
Неужели всё правда закончилось?
Да. Закончилось.
Закончилось не так, как в книжках. Не с облегчением и новыми друзьями. А вот так: с пустотой, усталостью и вопросами, на которые нет ответов.
Через месяц Марина увидела Наташу. Она шла с работы мимо того самого детского магазина на первом этаже их района, куда все ходят за распашонками и пелёнками. И увидела знакомую фигуру у витрины. Наташа разглядывала крошечные детские вещи. Живот уже заметно округлился — пятый месяц, наверное.
Марина замерла. Ноги не слушались. Хотела уйти, но не могла.
Наташа подняла голову — и их глаза встретились.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Наташа опустила взгляд и быстро пошла прочь, придерживая живот рукой.
Марина стояла и смотрела ей вслед. И думала: может, надо было подойти? Спросить, как дела? Предложить помощь?
Но ноги не двигались.
А через четыре месяца, когда Аня делала уроки, а Марина мыла посуду, в телефоне снова пришло сообщение от того набора цифр, который раньше был "Наташей":
"Я родила. Девочку. Назвала Марина. В честь тебя. Потому что когда-то ты была для меня самым важным человеком. Извини, что всё разрушила. Просто хотела, чтобы ты знала."
Марина читала сообщение три раза. Потом ещё три. В честь неё. Назвала дочку в честь неё. Она так и не ответила. Просто сохранила номер обратно. "Наташа". Может, когда-нибудь она наберёт его снова. Может, нет.
Но имя осталось.
***
Почему перед Новым годом кажется, что нет сил?
Кажется, будто все вокруг счастливы и полны энергии, а ты просто хочешь тишины. Я написала короткий пост в своем канале БудниБезСтресса про то, почему перед праздниками силы заканчиваются. И как вернуть себе немного покоя — без “нужно”, “надо” и “успей”.