В просторной светлой комнате, где на столике у зеркала были разложены кисти, пудры и флаконы с духами, Манана работала молча. Виктория сидела в кресле, глядя на своё отражение, но видела не себя — а тень той женщины, которую ей предстояло сыграть.
Манана наносила тушь на ресницы Виктории с хирургической точностью:
— Смотри, как меняется взгляд. Чуть приподнять кончик — и ты уже не просто красивая. Ты — загадочная. Ты — та, кого хочется разгадать.
Её пальцы ловко скользили по лицу Виктории: лёгкий румянец, едва заметный блеск на губах. Каждое движение было выверенным, словно она собирала мозаику чужой личности.
— Ты думаешь, я просто крашу тебя? — тихо спросила Манана, укладывая прядь волос. — Я создаю образ. Образ женщины, которая может войти в любой дом, сесть за любой стол и остаться незамеченной… до нужного момента.
### Раскрытие правды
Когда причёска была готова — мягкие волны, обрамляющие лицо, — Манана встала за спиной Виктории и посмотрела на неё через зеркало.
— Теперь слушай внимательно. То, что я говорила раньше… это не вся правда.
Виктория напряглась.
— От тебя ждут большего, чем просто разговоры. Илья и Ираклий… им нужны не собеседницы. Им нужны женщины, которые умеют быть… близкими.
Слова повисли в воздухе, как ядовитый дым.
— Ты хочешь сказать… — Виктория сглотнула, — что я должна буду…
— Да, — перебила Манана. — Спать с ними. Не по любви. Не по желанию. По работе.
### Аргументы
Она опустилась на корточки, чтобы смотреть Виктории прямо в глаза:
— Я не буду врать, что это легко. Это грязно. Это больно. Но это даёт тебе то, чего ты не получишь нигде:
* доступ к их разговорам, когда они расслаблены;
* возможность слышать то, что не говорят при свидетелях;
* шанс найти их слабые места.
И главное — деньги. Много денег. Достаточно, чтобы увезти Артёма куда‑то, где он никогда не узнает, чем ты занималась. Чтобы Олег мог начать всё заново. Чтобы вы забыли этот город, эту страну, эту жизнь.
### Моральная пропасть
Виктория смотрела на своё отражение — на эту красивую, чужую женщину с безупречной причёской и макияжем.
— Почему я? Почему не ты?
Манана горько усмехнулась:
— Потому что я уже их знаю. Я — часть их мира. А ты — нет. Ты будешь свежей кровью. Женщиной, которую они захотят завоевать. Которую захотят… обладать.
Она встала, взяла со столика маленькую коробочку:
— Вот. Это прослушка. Вделаешь в серьгу. Всё, что они скажут, будет у меня.
### Последний удар
— И ещё. — Манана достала телефон, показала фото. — Это жена Ильи. Она знает о его похождениях. И ненавидит его. Если ты сможешь стать её подругой…
Виктория резко встала, опрокинув кресло:
— Хватит! Ты хочешь, чтобы я стала шпионкой, любовницей, предательницей…
— Я хочу, чтобы ты выжила, — холодно ответила Манана. — И спасла свою семью. Разница в том, что ты можешь выбирать: как далеко зайти. Но выбор есть только у тех, кто соглашается играть.
### Тишина после бури
Манана подошла к двери, но обернулась:
— Завтра в восемь. Здесь же. Если придёшь — начнём подготовку. Если нет… — она пожала плечами, — я найду другую. Их много — таких, как ты. Но ты… ты особенная. Потому что у тебя есть причина.
Дверь закрылась. Виктория осталась одна перед зеркалом.
В отражении на неё смотрела женщина, которую она не знала. Женщина, которой предстояло стать.
Где‑то внизу, в прихожей, прозвенел звонок — вернулся Олег с Артёмом.
Виктория провела рукой по лицу, стирая безупречный макияж. Но следы туши остались на пальцах — как первые капли слёз, которых она не могла себе позволить.