Новый год пахнет не только мандаринами и ёлкой.
Он пахнет воском от горящих свечей на столе, селёдкой под шубой — и тем самым, особенным, едва уловимым кисло-сладким духом, что поднимается из глубокого салатника, когда мама снимает с него полотенце.
Это пахнет винегретом. Нашим. Советским. Тем самым.
Вы помните этот вкус? Не просто отварная свёкла и картошка. Это было путешествие.
Хруст маринованного огурца, взявшего в себя всю силу рассола. Мягкая, словно восковая, картофелина, впитавшая в себя солнце и дымок.
Сладковатая морковь. Рассыпчатая, земляная свёкла. И горошинки, как маленькие зелёные жемчужины, которые так искали вилкой.
Но душа его — не в овощах. Душа — в заливке. Та самая, из столовой №1, где на раздаче стояла тётя Люда с невозмутимым лицом и золотыми руками.
Заливка, которая не стекала, а обволакивала. Которая не просто поливала, а мариновала, мирила, собирала разрозненный овощной хор в идеальную симфонию.
Вот она, алхимия. В пузатую банку из-под горчицы наливался уксус — резкий, колючий. Потом ложка соли. А потом — щепотка сахара.
Это был секретный ход. Сахар, встретившись с уксусом и солью, творил чудо: он гасил огонь кислоты, делал её благородной, глубокой. Крышка навинчивалась, и начинался священный ритуал встряхивания. Трах-тах-тах-тах по ладони.
А потом — струя подсолнечного масла, золотая, как декабрьское солнце.
Ещё один раунд встряхивания — и в банке рождалось густое, палевое, непрозрачное облако.
Эмульсия.
Почти соус.
Волшебный эликсир.
Овощи готовились с уважением друг к другу. Свёклу — отдельно, чтобы не делилась цветом раньше времени. Картошку — в мундире, чтобы душа оставалась внутри.
Всё резалось небрежно-аккуратными кубиками, какими резали тогда: не супер-ровно, но от души.
И начиналось собирание мира в миске. Сначала картошка — и тут же, на неё ещё тёплую, часть заливки. Она впитывала её, как губка.
Потом морковь, огурцы, лук. Снова заливка.
И только в конце, торжественно, — свёкла, уже окрашенная в свой собственный, бордовый цвет.
Её аккуратно перемешивали, и происходило последнее чудо: она отдавала цвет не воде, а этой самой жирной, вкусной эмульсии. И каждый кубик картошки покрывался нежным розовым румянцем.
Его не ели сразу. Его ставили под полотенце, в прохладу на балкон, на целую ночь.
Чтобы там, в темноте, под льняным покрывалом, завершилась магия. Овощи прощались со своей самостоятельностью.
Они становились одним целым. Винегретом.
И вот он, момент истины. Новогодний стол, бой курантов, первый тост.
И ложка, которая погружается не в оливье, а в этот тёмный, сочный, бесконечно сложный по вкусу салат. Это вкус детства.
Вкус того, что сделано правильно.
С душой.
По рецепту, где главный ингредиент — неторопливость.
Забудьте про безликое месиво. Пришло время вернуть ему корону. Пришло время приготовить тот самый винегрет.
С потрясающей заливкой.
Как в СССР.
Приятного аппетита!