Виктория значит ПОБЕДА. 3

Каждое утро начиналось с мягкого света, пробивающегося сквозь кружевные занавески, с запаха свежесваренного кофе и тихого перешёптывания на кухне. Виктория, ещё сонная, заваривала чай, а Олег, пытаясь быть незаметным, подкрадывался сзади, обнимал её за плечи и шептал: «Доброе утро, моя девочка».

Они строили планы — наивные, светлые, почти детские. Олег мечтал открыть свою IT‑студию, Виктория — поступить на филологический, чтобы когда‑нибудь написать книгу. Иногда они сидели на балконе, смотрели на проплывающие облака и придумывали имена детям — просто ради смеха, просто чтобы почувствовать, как это — говорить о будущем без страха.

Бабушка, наблюдая за ними, улыбалась. Она не лезла с советами, только время от времени ставила на стол вазу с фруктами или оставляла на подушке Викторию вышитую салфетку — молчаливое «я вас люблю, я о вас забочусь».

В те дни даже дождь казался уютным: они закутывались в плед, пили какао и слушали, как капли стучат по карнизу. Олег учил Викторию программировать простые скрипты, она читала ему вслух «Маленького принца», и в этих мгновениях было всё — покой, доверие, ощущение, что мир держится на чём‑то настоящем.

Они не знали, что через 13 лет солнечный Тбилиси встретит их не как место мечты, а как поле битвы. Не знали, что придётся прятаться, терять, снова учиться доверять, когда доверие кажется роскошью. Не знали, что именно эти тихие утренние минуты — чай, смех, объятия — станут тем якорем, за который они будут держаться, когда всё вокруг начнёт рушиться.

А пока…

— Вика, — Олег поднимает голову от ноутбука, — смотри, какой закат.

Она подходит к окну, прижимается к его плечу. Небо пылает розово‑золотым, и кажется, что так будет всегда.

— Красиво, — шепчет она.

— Как ты, — отвечает он.

И в этом мгновении — вся их жизнь. Пока ещё целая. Пока ещё счастливая.