Апокалипсис в отдельно взятом доме Елены Сергеевны начался не с трубного гласа ангелов и даже не с выпуска новостей по Первому каналу. Он начался с того, что у Виктора, её мужа, предательски задрожала левая бровь.
Елена Сергеевна знала эту бровь лучше, чем таблицу умножения. За тридцать пять лет брака она выучила: если у Вити дергается бровь — значит, он либо разбил машину, либо занял кому-то денег, либо (что хуже всего) пообщался со своей сестрой Галиной.
На кухне стояла та блаженная, густая тишина, какая бывает только в загородном доме в среду вечером. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, прибивая к земле последние листья, а внутри пахло уютом и наваристым рассольником. Рассольник был «тот самый» — с перловкой, которую Елена замачивала с ночи, с солеными огурчиками собственного посола (с дубовым листом и смородиной, чтоб хрустели), и на говяжьей косточке, за которую пришлось повоевать на рынке с какой-то наглой бабкой.
Виктор доедал вторую тарелку. Он ел медленно, старательно вылавливая кусочки мяса, и прятал глаза.
— Ленусь, — начал он, и голос его был тонок и противен, как писк комара над ухом в три часа ночи. — Тут Галка звонила.
— И что? — Елена не отвернулась от раковины, где надраивала любимую чугунную сковородку. — Опять у неё давление скачет, а врачи-убийцы не то лекарство выписали? Или зять снова работу потерял, потому что начальник — дурак?
— Не, — Витя вздохнул, отодвигая пустую тарелку. — У неё юбилей. Шестьдесят лет.
— Ну, поздравляю. Дата круглая, солидная. Отправим ей пять тысяч на карту и открытку в Одноклассниках. Ту, с розами и бокалом шампанского. Она такие любит.
Виктор помолчал. Елена чувствовала спиной, как он набирает в легкие воздух, словно перед прыжком в ледяную прорубь.
— Лен, она приехать хочет. Сюда.
Сковородка в руках Елены звякнула о кран. Она медленно выключила воду, вытерла руки вафельным полотенцем (тем, что с петухами, парадным) и повернулась к мужу.
— Витя, повтори.
— Ну, приехать хочет. Отметить. Говорит: «Витька, я всю жизнь в своей «хрущевке» как в коробке, а у вас дом, простор, воздух. Свежо, природа...». Хочет собрать всех своих. Ну, Валерку с мужем, внуков, сватов, может, еще тетку Нину из Сызрани подтянет. Говорит, мечта у неё — за большим столом, на веранде, как в кино...
Елена Сергеевна села на табуретку. Ноги вдруг стали ватными. Перед глазами, как в дурном сериале, пронеслись кадры пятилетней давности.
Тогда «родная кровь» приезжала всего на три дня. Итог того визита Елена помнила в цифрах, потому что вела домашнюю бухгалтерию с педантичностью налогового инспектора.
Ущерб от визита сестры Галины (2020 год):
- Продукты: 18 400 рублей (по ценам того года!). Было съедено всё, включая стратегический запас тушенки и банку варенья из морошки, которую Елена берегла для особого случая.
- Имущество: Прожженная сигаретой скатерть (зять Валерки курил прямо за столом, стряхивая пепел в блюдце из-под варенья). Разбитая ваза чешского стекла (внуки играли в «собачку» подушкой). Забитый унитаз (никто не признался, кто кинул туда влажные салфетки, но сантехник взял три тысячи за вызов).
- Моральный ущерб: Бесценно. Три дня Галина учила Елену, как правильно солить капусту («у тебя, Ленка, мягкая, а должна звенеть!»), как воспитывать мужа и почему у них нет второго этажа («ленивый ты, Витька, мог бы и достроить»).
— Витя, — тихо сказала Елена. — Ты сейчас пошутил? Скажи, что пошутил, и я тебе еще добавки налью.
— Лен, ну она же сестра... — завел свою шарманку Виктор. — Юбилей раз в жизни. Она плакала в трубку. Говорит: «Неужели брат родную сестру не примет? Я ж со своим приеду, мне ничего не надо, только уголок переночевать да стол накрыть».
Елена горько усмехнулась.
— «Со своим»? Это с чем? С палкой колбасы «Красная цена» и бутылкой паленой водки, от которой потом весь дом ацетоном воняет? Витя, ты на календарь смотрел? Конец октября. Какая веранда? Там дубак! Значит, сидеть будем в гостиной. На моем паркете. На моем диване, который я только из химчистки забрала.
— Ну мы печку протопим... — неуверенно возразил муж.
— А спать они где будут? — Елена начала загибать пальцы. — Галя с мужем — это два места. Дочка с зятем — еще два. Внуки — двое. Сваты — двое. Тетка Нина — одна. Итого девять человек. Витя, у нас две спальни и гостиная с диваном. Куда мы их положим? Штабелями, как дрова в сарае?
— На матрасах... Надувных. У соседей попросим.
Елена встала и подошла к окну. В стекле отражалась её кухня: идеально чистая, уютная, её кухня. Место силы. И мысль о том, что через две недели здесь будет толпа чужих, шумных, бесцеремонных людей, вызывала физическую тошноту.
— А деньги, Витя? — она повернулась резко. — Ты коммуналку за прошлый месяц видел? Газ подорожал. Свет подорожал. Ты знаешь, почем нынче приличная колбаса? Или ты думаешь, мы их перловкой кормить будем? Юбилей — это стол. Это салаты, горячее, нарезки, алкоголь, торт. На девять человек, плюс мы с тобой. Это тысяч пятьдесят, Витя. Минимум. У нас они есть?
Виктор почесал лысину. Денег у них не было. Точнее, они были — отложенные на ремонт бани и на стоматолога Елене. Но это были целевые деньги. Священные.
— Ну... я с аванса подкину. И Галка сказала, что они помогут.
— Помогут, — кивнула Елена. — Как в прошлый раз? Когда они привезли банку маринованных помидоров, которые сами же и съели под водку? Нет, Витя. Я на это не подписывалась.
Она села напротив мужа и посмотрела ему в глаза тяжелым, немигающим взглядом.
— Слушай меня внимательно. Я не нанималась обслуживать твою родню. Я не повариха, не горничная и не аниматор. Мне пятьдесят восемь лет. У меня спина и давление. Я хочу покоя, а не «свадьбы в Малиновке» в моем доме. Звони Гале. Скажи, что мы рады, но принять такую ораву не можем. Пусть снимают кафе в городе, гостиницу, а к нам — на чай с тортиком на пару часов. Всё.
Виктор сжался. Он был хорошим мужиком, рукастым, незлобным. Но перед напором своей старшей сестры он превращался в безвольного желеобразного слизня. Галина воспитывала его с детства (родители много работали) и привыкла командовать. Для неё отказ брата был равен предательству Родины.
— Я не могу так сказать, Лен... Она обидится. На всю жизнь обидится. Скажет, что ты меня под каблук загнала.
— А ты скажи, что у нас... ремонт! — нашлась Елена. — Что мы полы вскрыли. Что канализацию прорвало. Что у нас клопы!
— Не поверит. Она ж на видеосвязь просилась. Ленусь... ну потерпи, а? Ну два дня всего. Пятница, суббота, в воскресенье уедут. Я тебе клянусь, я сам всё сделаю! Я готовить буду, убирать буду. Ты только руководи.
Елена посмотрела на мужа с жалостью. Он верил. Он искренне верил, что сможет почистить ведро картошки, накрутить котлет, запечь курицу, нарезать пять видов салатов и при этом развлекать гостей.
— Ты сам всё сделаешь? — переспросила она.
— Сам! Зуб даю!
— Хорошо, — голос Елены стал холодным и гладким, как лезвие ножа. — Хорошо, Витя. Пусть приезжают. Но запомни этот момент. Ты сам это предложил.
Следующая неделя прошла в атмосфере холодной войны. Елена Сергеевна демонстративно не участвовала в обсуждении меню. Виктор же, напротив, развил бурную деятельность. Он каждый вечер висел на телефоне с Галиной, согласовывая список блюд.
— Да, Галочка, холодец обязательно... Ага, и «Шубу», ты же любишь... И мяса по-французски... С грибочками, да... Огурчики? Ленка открыла банку, вкусные...
Елена слушала это из спальни, листая журнал «Сад и огород». Внутри у неё закипала злость.
«Мясо по-французски», — думала она. — «С грибочками. Килограмм свиной шеи сейчас стоит 600 рублей. Сыр — нормальный, а не пластилин — тысячу. Грибы, майонез... Один противень выйдет в две с половиной тысячи. А Галочка любит покушать. Ей один противень — на один зуб».
За три дня до приезда Виктор торжественно объявил:
— Едем за продуктами! Я составил список.
Список был написан на тетрадном листе мелким почерком. Елена пробежала его глазами.
1. Свинина — 5 кг.
2. Курица — 3 шт.
3. Картошка — мешок.
4. Водка — 10 бутылок.
5. Вино — 5 бутылок.
6. Колбаса, сыр, икра (красная!)...
— Икра? — Елена подняла бровь. — Витя, мы на нефтяной вышке живем?
— Юбилей же! — развел руками муж. — Не позориться же с кабачковой.
В гипермаркете «Лента» Виктор вел себя как купец первой гильдии. Он швырял в тележку продукты, не глядя на ценники.
— О, сервелат по акции! Берем три палки!
— Витя, это не сервелат, это «сорокорублевка» из сои и туалетной бумаги, — пыталась вразумить его Елена.
— Да ладно тебе, под водку пойдет!
— Оливки! Галка любит оливки!
— Майонез! Бери ведро, чтоб два раза не бегать!
На кассе сумма чека заставила Виктора побледнеть. Двадцать восемь тысяч рублей. Он дрожащими руками достал кредитку (ту самую, с которой они хотели крыть крышу бани).
— Ничего, — пробормотал он, складывая пакеты. — Зато как люди посидим.
Елена молчала. Она смотрела, как кассирша пробивает три килограмма самых дешевых куриных окорочков, синюшных и мокрых, и понимала: это начало конца.
Дома Виктор вывалил гору продуктов на кухонный стол.
— Ну вот! — гордо сказал он. — Половина дела сделана.
— Половина? — уточнила Елена. — Витя, продукты — это не еда. Это конструктор. Чтобы это стало едой, нужно простоять у плиты двое суток. Кто это будет делать?
— Ну... мы вместе! Я картошку почищу...
— Нет, Витя. Ты обещал — сам. Вот тебе нож, вот доска. Начинай. Холодец варится шесть часов. Мясо мариновать надо с вечера. Овощи на салаты отварить. Вперед.
Виктор с энтузиазмом схватился за нож. Через полчаса он порезал палец. Через час заявил, что устал и доделает завтра.
— Завтра они уже приедут, Витя. В час дня.
— Успею! — отмахнулся он, заклеивая палец пластырем. — Утром встану пораньше и всё сделаю.
Елена ничего не сказала. Она пошла в спальню, открыла шкаф и достала свою дорожную сумку. Маленькую, аккуратную. Сложила туда смену белья, косметичку, книгу, зарядку для телефона.
— Ты чего это? — заглянул в комнату Виктор.
— Да так, порядок навожу, — соврала она, не моргнув глазом.
Она знала, что завтра утром никакого «пораньше» не случится. Виктор любил поспать. А когда проснется, начнется паника.
Но она не собиралась участвовать в этой панике.
В голове Елены Сергеевны созрел план. Жестокий? Возможно. Но, как говорится, с волками жить — по-волчьи выть. Или, в данном случае, с родственниками мужа...
Развязка истории доступна для Членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ