За окном моросил мелкий ненавязчивый дождик. Марина любила такую погоду, в пасмурные дни она становилась спокойнее, уравновешеннее, дело спорилось неторопливо, но ладно. Разве смогла бы она наготовить такую уйму блюд, будь на улице жара и солнце? Вряд ли. Суетилась бы, обжигалась, хваталась за всё сразу. А так, потихонечку, полегонечку, и почти всё готово к приходу гостей, а у неё ещё куча времени для себя любимой. Тем более, что торт Глафира Андреевна взяла на себя. Со свекровью Марина ладила: Глафира Андреевна была женщиной доброй, здравомыслящей, не лезла с советами, но откликалась на просьбы, в общем, редкое и ценное явление во все времена. Вот и сейчас сама вызвалась испечь праздничный торт, чтобы облегчить невестке приготовления к празднику. Что и говорить, по части тортов свекровь была мастерица, а торт "Жозефина" с песочными коржами, смазанными поочерёдно то сметанным кремом, то клюквенным желе в её исполнении и вовсе не имел конкурентов. Марина знала, что у неё в жизни не хватило бы усердия ручным венчиком взбивать домашнюю сметану, чтобы избежать добавления загустителей. Глафира Андреевна - другое дело, у неё всё спорилось так, что Марине так и хотелось иной раз сказать: "По щучьему веленью, по моему хотенью..." Вот и сейчас , торт, наверняка уже посыпается молотыми орехами, пока она, Марина, делает макияж. Размышления прервал телефонный звонок. Это была завуч Ярослава Вадимовна. Марина поморщилась, с завучем она была не в самых лучших отношениях и в свой день рождения разговаривать не очень хотела. Но ничего не поделаешь, начальство, надо принимать звонок.
- Мариночка, с днём рождения, - голос Ярославы Вадимовны был любезен, но несколько наигран, - Я желаю тебе всяческих благ, успехов и большого семейного счастья. Ты уже принимаешь поздравления?
- В основном, пока по телефону,- ответила Марина, - Гости ещё на подходе.
- Ну, супруг-то наверняка уже поздравил, - голос завуча выдавал явное любопытство.
- Нет, Ярослава Вадимовна, Олег задержался в командировке, в лучшем случае, успеет к столу.
- Ну, надеюсь, он приготовил тебе настоящий сюрприз, - интригующе произнесла Ярослава Вадимовна и закончила беседу.
После разговора праздничное настроение оказалось подпорчено. Сюрприз! Знала бы она, что от Олега до сих пор не было ни звонка, ни сообщения с поздравлением, хотя в сети он появлялся. Просто Марина гнала назойливые мысли и не хотела накручивать себя раньше времени. Дался же Вадимовне её Олег! Да, он работает в крупной фирме, но то, что он занимается торговлей вовсе не значит, что семья его катается, как сыр в масле, а она, Марина , ест деликатесы. На деньги Олег был прижимист и семью держал в чёрном теле, мотивируя это поддержанием бизнеса. Так ли это на самом деле, Марина разбираться не хотела. Олега не переупрямить, упереться он может, как бык, а начинать собственное расследование... Ну узнает она, что тратит он деньги на себя или, хуже того, на другую женщину, и что? Разводиться? Так она не одна есть ещё Лёвка, который отца обожает, как, впрочем и Глафиру Андреевну. Что она ему скажет? Десять лет - не тот возраст, когда можно непредвзято принять ситуацию, не каждый взрослый на это способен. Нет уж, пусть идёт, как идёт, всё идеально не бывает, не надо витать в облаках. Зря только она согласилась на классное руководство в Лёвкином классе по настоянию директора. Да, класс был непростой и поработать пришлось с ними изрядно, и результаты есть, но и неприятностей вагон и малая тележка тоже. Как объяснить Ярославе Вадимовне, что она не создаёт сыну особых условий, а наоборот, всячески старается, чтобы все его достижения были плодами упорного труда, ибо без этого не вырастет он настоящей личностью. А видеть сына маменькиным сынком или лентяем Марине категорически не хотелось. Так что Лёвкины хорошие оценки - это результат его собственного труда, а не маминого покровительства. Но Вадимовне разве докажешь? А, впрочем, зачем доказывать? Она всё равно найдёт причину прицепиться: яд у женщины скапливается, а слить его некуда, семьи нет, одна школа с учителями да учениками.
Из раздумий Марину вывел звонок в дверь.
- Это бабушка!, - стремглав понёсся открывать радостный Лёвка.
Это действительно была Глафира Андреевна. Вернее, она и её торт, потому что произведение кондитерского искусства прибыло гордо и весомо в огромной картонной коробке.
- Как Вы его дотащили?, - всплеснула руками Марина.
- По случаю твоего тридцатилетия я могу позволить себе такси, - улыбнулась Глафира Андреевна, целуя невестку, - Принимай подарок, в хозяйстве пригодится.
За огромной коробкой с тортом обнаружилась коробка поменьше. Это был чайный сервиз, когда-то облюбованный Мариной в супермаркете, но так и не вписавшийся в смету расходов. Она тогда ещё поделилась со свекровью своим разочарованием. Надо же, Глафира Андреевна взяла на заметку и теперь в руках именинницы переливались глянцевыми боками изящные чашки с небесно голубыми незабудками, щедро рассыпанными по поверхности.
- Глафирочка Андреевна, Вы -чудо!, - обняла Марина свекровь, - Идёмте Ваш шедевр распаковывать, гости вот-вот нагрянут.
День рождения начал входить в радостную колею. Один за другим приходили гости, дарили цветы и подарки, поздравляли, говорили комплименты. Марина улыбалась, ставила букеты в вазы, совсем позабыв о своих огорчениях. Олега всё не было, и они со свекровью пригласили всех к столу. Марина тихо радовалась, видя, с каким аппетитом гости уплетают приготовленные ею блюда, слушала тосты, переглядываясь сияющим взглядом с Глафирой Андреевной. Олег пришёл уже к горячему. Доставая из духовки утку с яблоками, Марина услышала, как поворачиваются ключи в двери и уже по звуку поняла, что муж не в духе. От досады она обожглась, чуть не уронила противень, но в последний момент собралась и ловко переложила утку на блюдо. Спазм, возникший под ложечкой со стопроцентной гарантией вещал, что день рождения уже не будет весёлым. Пытаясь сохранить лицо, она, улыбаясь, вынесла утку к столу и первым делом наткнулась на напряжённый и мрачный взгляд мужа, который не предвещал ничего хорошего. Последним усилием Марина попыталась выровнять ситуацию
- Олег! Как хорошо, что ты успел. Садись поскорее, сейчас будем раскладывать горячее.
Муж, дёрнув желваками, сел за стол и хмуро уставился в тарелку. Он не поднял головы ни тогда, когда Марина подкладывала ему самые аппетитные кусочки, ни тогда, когда её лучшая подруга Ольга, начала говорить тост, видя, что Олег на речь совершенно не настроен.
- Дорогая Мариночка!, - Ольга изо всех сил старалась продолжить праздник, - Я очень рада, что к нам присоединился твой супруг и теперь он может разделить наши поздравления. Вы вместе уже десять лет и это очень показательный срок. Желаю, чтобы Ваша семейная лодка по-прежнему стойко держалась среди бурных волн житейского бытия!
Олег внезапно мрачно сверкнул глазами, зловеще осклабился и рывком вышел из-за стола в коридор. Вернулся он с каким-то листком бумаги:
- Лодка?, - голос его был хриплым, - Лодка... Очень поэтическое сравнение... Но ты теперь будешь плыть в другой лодке, со своим собственным управлением. Ровно через неделю в четырнадцать ноль-ноль нас разводят, вот уведомление, - с этими словами Олег положил пред Мариной уведомление, плюхнулся на стул и начал ожесточенно грызть румяный кусочек утки.
За столом повисла напряженная тишина. Марина сидела, огорошенная, тупо уставясь в клочок бумаги, который только что сломал её жизнь и силилась понять, что вообще такого могло произойти с мужем в его командировке, чтобы сотворить такой финт прямо на её дне рождения. Гости переглядывались. Немая сцена, прерываемая только хрустом обгладываемых Олегом утиных косточек, явно затягивалась и нарушила её Глафира Андреевна, с тревогой и болью смотрящая на сына:
- Олежа, ты с ума сошёл. Как это вообще понимать? У вас же прекрасная семья, где ты ещё найдёшь такую замечательную и любящую жену? С чего это вдруг ты как с цепи сорвался?
Олег, уже выпивший залпом неприлично полный бокал виски, взъярился теперь на мать:
- А какое право ты имеешь указывать мне, что делать? Кто ты мне такая?
- Как кто?, - настала очередь опешить Глафире Андреевне, - Я твоя мать!
- Мать!, - алкоголь делал свое черное дело и Олег свирепел всё больше, - Какая ты мне мать? Ладно, вы в детстве скрывали, что я у вас приёмный, но тебе и потом не хватило духу рассказать мне правду. У меня тогда вопрос: зачем ты документы на усыновление в коробке на антресолях хранила? Чтобы я их когда-нибудь сам нашёл?
Глафира Андреевна побелела, как полотно, глотнула воздух и, медленно встав из-за стола, направилась к выходу. Вслед за ней метнулась пулей Марина.
- Да, брат, не по-детски ты оторвался на празднике, - покачал головой Захар, муж Ольги, - Другого момента у тебя, дурака, на это не нашлось? Идём, Оля, этот праздник уже безнадёжно испорчен.
Захар с Ольгой встали, за ними начали подниматься другие гости. Олег, глядя немигающими налитыми кровью глазами прямо перед собой, продолжал как ни в чём не бывало, накладывать салат и подливать виски.
- Мариночка, деточка, не уговаривай меня, я не останусь, - пресекала Глафира Андреевна все попытки Марины помешать ей одеть пальто, - Мало того, я советую тебе одеть Лёвушку и переночевать с ним у меня. Ты посмотри на него: кто может предсказать, что он ещё учудит?, - она показала рукой на наливающего очередной полный бокал виски Олега, - Поехали, дорогая, пусть он проспится, придёт в чувство, мало ли до греха. Выяснить ты всё и потом сможешь, сейчас не время.
Марина, задумавшись, посмотрела на стремительно пустеющий бокал, яростное лицо и крепкие плечи мужа и быстро приняла решение:
- Лёвка, одевайся. Сегодня мы переночуем у бабушки, надо присмотреть за её здоровьем.
- А завтра?, -задал неуверенный вопрос мало что успевший сообразить в этой ситуации мальчуган.
- Утро вечера мудренее, - неопределённо ответила Марина, подавая куртки и пальто расходившимся в полной растерянности гостям.
В небольшой комнатке Глафиры Андреевны пахло чабрецом и мятой, а сплетённый в технике макраме абажур уютно гасил яркость света и придавал скромному жилищу некоторую изысканность.
- Знаешь, Мариша, я уж думала, что эта тайна ляжет со мной в могилу, - задумчиво говорила Глафира Андреевна, разливая травяной чай по чашкам, - У нас с Илюшей не получилось детей, я теряла их всех на ранних сроках. Когда врачи сказали, что рассчитывать нам уже больше не на что, мы решились усыновить ребёнка из дома малютки, младенца совсем, чтобы он считал нас своими родителями. Так и случилось. Олег считал. До поры, до времени.... Хорошо, что Илюша не дожил, его бы сердце не выдержало, а я бы винила потом Олега. Пока Илюша был жив, эти документы у него на работе в личном сейфе лежали, чтобы Олег не добрался. Мы после усыновления даже в другой район переехали, чтобы "доброжелатели" ребёнка не травмировали. Но после смерти Илюши документы пришлось спрятать в квартире. Не думала, что Олег до них доберётся.
- Я не понимаю, что с ним произошло, - Марина никак не могла осмыслить случившееся, - Да, он в последнее время мало бывал дома, был раздражительнее, чем обычно, но я списывала это всё на работу, её у него было действительно много. Наверное, это была не работа, а другая женщина, но всё равно, это же не так делается, он мог бы мне всё сказать и после ухода гостей. Но он явно был не в себе, взвинчен до предела. Что могло его так завести?
- Не знаю, родная, - свекровь смотрела на неё добрыми и грустными глазами,- Олег давно уже со мной не делится своими переживаниями. Если у кого и можно будет спросить, так это у Костика, дружка его закадычного. Если уж Костик не знает, то этого не знает никто, кроме самого Олега. Но он сейчас в отъезде, надо будет подождать немного. Если, конечно, сам Олег не пожелает объяснит своё поведение.
- Что-то мне подсказывает, что он не пожелает, - вздохнула Марина, - Придётся теперь, наверное, поисками жилья заниматься, квартира-то его, делить сам он вряд ли её захочет, а прав у меня нет, она же куплена на его имя..
- Да, не предусмотрела я такого момента, когда продавала после смерти Илюши нашу квартиру, чтобы сделать ему отдельное жильё. Да и кто мог знать, что так случится? Но вы с Лёвушкой спокойно можете пожить у меня, в тесноте, да не в обиде.
- Спасибо Вам, огромное, Глафира Андреевна, но у Вас же и так комната с подселением. Переночевать в ней - это одно, а жить - совершенно другое. Замучаетесь Вы совсем: ни полежать, ни отдохнуть, одна суета Ладно, как-нибудь утрясём всё. Давайте, я раскладушку буду расстилать, Лёвка уже сонный в кресле сидит.
Утро намного мудренее вечера не стало. Зайдя потихоньку в квартиру, Марина увидела неприбранный после прерванного праздника стол, спящего в тяжёлых запахах перегара мужа и торт "Жозефина", слегка надъеденный, а, в основном, раскуроченный разделочным ножом, валявшимся здесь же с засохшей коркой крема и клюквенного желе на лезвии. "Правильно Глафира Андреевна позвала нас к себе ночевать", - подумала Марина, убирая грязную посуду с праздничного стола: "Похоже, от Олега сейчас лучше держаться подальше". Когда она закончила работу, муж по-прежнему спал, только уже на другом боку. Марина тихонько закрыла за собой входную дверь и заторопилась к Глафире Андреевне.
- Ты чего такой смурной, царь зверей, - толкнул в бок Лёвку Саня, сосед по парте, - Случилось что?
- Случилось, расстроенно отозвался Лёвка, - Отец с матерью разводятся, а почему, вообще не понятно. Вроде, и не ругались особенно, а на тебе.
- Дела-а, - сочувственно протянул Саня, - Неважное это дело, по себе знаю. И чего этим взрослым не живётся по-человечески? Отец подаёт или мать?
- Отец.
- Это ещё хужее, - компетентно заметил Санька, - Мать ещё уговорить можно: ребёнку отец нужен, то да сё. А отец, он сам себе хозяин. Мой тоже сам ушёл, никто ему не указ. Теперь свою фифу на машине возит, а ко мне разве что раз в месяц в воскресенье заскочит.
Мальчишки, обсуждающие злободневную для обоих тему, не заметили, что, перегнувшись через парту, к их разговору внимательно прислушивается Юрка по прозвищу Гнус, полученному им за въедливый и доставучий характер. Едва прозвенел звонок, Юрка огрел Левку учебником математики по макушке и противным голосом загундосил:
- Бедная деточка! Деточка осталась без папочки! Нашел папочка другую мамочку, потому что эта кроме теорем и уравнений ничего не умеет, разве что до печенок достать человека.
У Юрки Гнуса была своя личная причина позадираться к Левке, ибо с его матерью, учительницей математики Мариной Николаевной у него был затяжной конфликт на почве хронического отторжения систем уравнений с двумя неизвестными. Попроситься на дополнительные занятия Гнусу мешал скверный характер, а самостоятельному решению проблемы- полное равнодушие к предмету и чрезмерная вовлеченность в дворовую жизнь. Так что неуды он хватал регулярно, и как следствие, так же регулярно получал отцовские взбучки. Теперь Юрка торжествовал: у него отец, пусть и чересчур жесткий есть, а у этого сопляка, маменькиного математичкиного сына - нету.
- Заткнись!, - Левка принял боевую позу, - Тебя никто не спрашивал отчего что да и как вышло! За собой смотри, недоучка!
- Я недоучка? А твоя мамаша - синий чулок, вот твоего папашу от нее и стошнило, пошел кралю пофасонистей поискать.
Удар в челюсть был ответом на оскорбление, и мальчишки, сцепившись, кубарем покатились по полу.
- Это еще что такое?, - у Ярославы Вадимовны было безошибочное чутье на школьные драки и она вырастала , как столб, в их эпицентре самым непостижимым образом.
Зрелище действительно было малоэстетичное: у Левки разбухающий фингал под глазом, а у Юрки разбитая в кровь губа , ссадина через все лицо и оторванный рукав пиджака.
- Самсонов, Чижов, немедленно прекратить это безобразие! Немедленно в медпункт, а потом рысью в учительскую! Пусть там все на вас полюбуются!
За манеру устраивать мгновенное судилище со сбором всего имеющегося на данный момент педперсонала Ярославу Вадимовну школьники за глаза называли Прокуроршей, но завуча это совершенно не смущало, а в чем- то даже и льстило.
Марина, раздосадованная, что ей не дали перекусить на большой перемене с нетерпением ждала начала " летучки". При всем своем стремлении к дисциплине , она не любила эти показательные порки и переносила их не намного легче, чем виновники. Но каково же было ее удивление, когда в одном из драчунов она узнала собственного сына! Тем не менее голос Ярославы Вадимовны уверенно грохотал:
- Ну чего еще, скажите , надо было ждать от сына педагога, которая воспитывает своих детей в полной безнаказанности? За две минуты после окончания урока имеем рассеченную губу, кровоподтек и разорванную одежду. Кто, скажите, собирается с этим мириться? Я лично не собираюсь, совсем. Юра Чижов - весьма достойный мальчик, его отец активно помогает школе, а Самсонов решил, что раз он сын классного руководителя, то ему все дозволено! Иннокентий Петрович, скажите, пожалуйста, свое веское директорское слово.
"Ну, теперь начнется", - почувствовала непонятно откуда взявшуюся оскомину Марина: " Он так прогибается под Чижова старшего, что Левке несдобровать."
Марину внезапно охватила горькая обида на предвзятое отношение Ярославы Вадимовны, на слабость и бесхребетность Иннокентия Петровича, вечно пляшущего под ее дудку и боящегося прогневать влиятельных родителей, на Олега, который своим поступком не только причинил боль сыну, но и доставил ему неприятности в школе. То, что драка была как- то связана с разладом в семье, Марина не сомневалась. Слезы уже готовы были навернуться на глаза, но внезапно она разозлилась. Не сошелся свет клином ни на школе, ни на Олеге, ни на Ярославе Вадимовне. Слезы убрались обратно и Марина стала внимательно слушать.
Директор, немолодой, интеллигентный человек в синем вельветовом пиджаке строго посмотрел на драчунов и остановил свой взгляд на Левке:
- Самсонов, скажи, пожалуйста, кто затеял драку?
- Я не затеял, я встал на защиту, - сурово сдвинул брови Левка.
- На защиту кого, позвольте спросить?
Левка сглотнул, быстро взглянул на мать и, побледнев, скрипнул зубами:
- Я не могу рассказать.
- Отчего же?, - директор не сводил с него пристального взгляда.
- Это личное, - совершенно по- взрослому отрезал Левка.
- Скажите пожалуйста!, - вспыхнула, как сухая трава, Ярослава Вадимовна, - Личное! Личное у тебя будет с восемнадцати лет, Самсонов! А пока что твоя жизнь подчинена строгой школьной дисциплине. Сочетание в одном лице матери и классного руководителя сделало тебя дерзким и распущенным! Если так будет продолжаться и дальше, руководство школы будет вынуждено поставить вопрос о целесообразности классного руководства Марины Николаевны, а может быть, даже о ее соответствии занимаемой должности.
"Ну, дорвалась", - Марина почувствовала, что готова положить заявление на стол хоть сейчас:" Небось, уже прослышала о разводе и пошла во все тяжкие. Нет, милая, сына на растерзание я тебе не отдам."
- Ярослава Вадимовна!, - голос Марины прозвучал спокойно и холодно,- Я поговорю с сыном об этом инциденте, надеюсь, мне он расскажет больше. А заодно и напомню о цивилизованных методах решения разногласий. А сейчас разрешите нам пойти в класс, до конца перемены осталось четыре минуты, не хотелось бы опоздать на урок.
- Это похвально, что Вы так заботитесь о своевременном начале урока, - недобро сверкнула глазами Ярослава Вадимовна, - Советую Вам сделать надлежащие выводы для того, чтобы их не пришлось делать нам.
- Обязательно, - чуть склонила голову Марина, - Разрешите откланяться.
И, взяв сына за руку, она твердой походкой вышла из учительской.
- Она теперь тебя выживет, - сжал в коридоре руку матери Левка.
- Ничего, сын. Начнем все с чистого листа, - потрепала его по макушке Марина.
Но начинать новую жизнь оказалось не так-то просто. Подруги были либо семейные, либо ограниченные в жилплощади, а цены на съёмное жильё кусались, как пираньи. Добрейшая Глафира Андреевна уговаривала их остаться у неё, но Марина видела, что шумному и подвижному мальчишке тесно в маленькой комнатке, а самой Глафире Андреевне явно недостаёт тишины и покоя. О дележе квартиры заикаться не приходилось, Олег еле согласился потерпеть с вывозом вещей после развода. Марина уже начала приходить в отчаяние, когда ей случайно попалось на глаза объявление о сдаче небольшого дома на окраине города за вполне сносную цену. Конечно, добираться до школы было далековато и не очень удобно, но можно было приспособиться. Вечером, после уроков и проверки тетрадей, Марина отправилась по указанному в объявлении адресу.
Дверь ей открыл довольно невзрачный мужчина средних лет со странно бегающим взглядом. Он провёл посмотреть две небольшие комнаты и кухню, а на запертую дверь третьей комнаты только махнул рукой:
- Эту комнату я не сдаю, она нежилая, ремонта требует, потому и цена за жильё такая..
Маленькие шустрые глазки мужичка в очередной раз шмыгнули куда-то вниз и в сторону, но Марина, уже видевшая эту его манеру не придала этому особого значения.
- Хорошо, если Вы не возражаете, я бы пока оформила договор на три месяца и внесла задаток за первый месяц, а дальше как уж пойдёт.
- На полгода, не меньше, - внезапно упёрся мужичок, - Я из города уеду, некогда мне будет новых жильцов искать.
Марина заколебалась. Она всё-таки хотела продолжить поиски жилья и присмотреть что-нибудь поближе к работе. Но, увидев нахмуренные брови и сжатый в щёлку рот хозяина, она поняла, что торговаться не получится. К тому же Лёвка, узнав, что она едет смотреть дом с собственным двором слёзно просил узнать, не разрешит ли хозяин завести собаку, наличие которой в условиях благоустроенной квартиры не обсуждалось в принципе.
- Собаку сыну разрешите завести?, - задала решающий вопрос Марина.
- Конечно, хоть десяток, двор большой на всех хватит, - сжатые губы расплылись в улыбке, обнажившей кривоватые жёлтые зубы.
"Ну и тип", невольно подумала Марина: "А говорят, дома похожи на своих хозяев. Ничего подобного. Дом уютный, а вот хозяин..." Но вслух она произнесла коротко:
- Хорошо, давайте оформлять.
Олег сидел в баре в настроении не намного лучшем , чем на злополучном дне рождения супруги. Кружка с пенистым пивом и креветки никак не улучшали его расположения духа.
- Ты понимаешь, Костян, откуда я мог знать, что Майя - дочка этого авторитета? Ну, красивая, ну прикид знатный, тачка дорогая. Мало ли этих гламурных девиц по ночным клубам зависает? Не у всех же папики в криминале. Так все клево было: Майка, она заводная, горячая, а Маринка вечно в своих тетрадях, уборке, готовке. Но был и за дом спокоен, и жил на полную. А потом нате вам здрасьте... Является на квартиру к Майе этот урод и понеслось: " Ты, с моей дочерью!.. Она что тебе, девочка по вызову?.. На двух стульях усидеть хочешь?" В общем, припер он меня к стенке: или разводись и женись на Майе, или мои люди тобой займутся. Причем без проволочек: езжай, пиши заявление на развод и точка, остальное я сам в два счета сделаю. Я-то начинаю догадываться, почему: он, похоже, опасался, что компашка клубная Майю или на дурь подсадит, или выпивать она втянется. Были там для этого все предпосылки. Но я прямо озверел тогда: как пацана зеленого в ЗАГС гонят, вся жизнь кувырком. А у Марины, как назло, день рождения. Пришел я с этими бумаженциями, а они там радостные такие все сидят, благополучные, тост за тостом, в духовке утка жарится. Один я влип в дерьмо по самые уши. Да и хлебнул я в баре по дороге из ЗАГСа домой. А тут еще подружка ее закадычная давай про семейную лодку заливаться соловьем. Ну, меня и сорвало. При гостях Маринке о разводе объявил, матери потом нахамил. Я ведь не хотел ей говорить, что знаю о том, что я неродной, хоть и обижался, что они всю жизнь скрывали. Но не выдержал, упрекнул. Теперь стыдно. А этот урод, тесть мой, еще и в делишки свои втягивает: требует, чтобы я компромат на шефа собирал, я так понимаю, они там и шантажом не брезгуют, и бизнес отжимают. А шеф, он ведь тоже не на помойке себя нашел, за ним люди серьезные стоят. Узнают, что это моя работа, мало не покажется. В общем, влип я, братан, по самое " не хочу".
- Да-а, брат, не довели тебя до добра маленькие мужские радости, - друг детства отпил солидный глоток из своей кружки,- Знаешь, и посочувствовать тебе хочу, и не выходит. Чего тебя понесло- то? Ты же был не ходок, не надо было и начинать. А теперь я даже не знаю, что тебе посоветовать можно, у тебя же, как в "Золотой рыбке": захотелось всего и много, вспомни про разбитое корыто. А у тебя даже не корыто - яма помойная нарисовалась.
- Ну спасибо, друг, поддержал, - криво усмехнулся Олег, - Морали, они, как нельзя к месту.
- При чем тут морали?, - возмутился Костя, - Наваял, надо разгребаться. Даже если с Мариной все, надо хотя бы с матерью помириться. Начни с главного, там дальше видно будет.
- Мне главное с упырем этим развязаться, - глаза Олега начали наливаться кровью,- Что мне с ним прикажешь делать?
- Не с ним, а с ней, - поднял вверх указательный палец Костя, - Надо ей найти такого персонажа, чтобы по всем статьям тебя обходил. Авось влюбится и сама от тебя свалит. Я что-то сомневаюсь, что ты для нее стал любовью всей ее жизни. Пошевели мозгами, с кем бы ее познакомить.
- Это что, ты хочешь, чтобы я сам себе помог рога наставить?, - не поверил своим ушам Олег.
- Ты самовлюбленный индюк, - беззлобно парировал Костя, - Что тебе важнее: пресловутое мужское самолюбие или шкуру спасти? Решай сам, уже большой мальчик вырос.
- Ты прав, никакая баба шкуры не стоит, - угрюмо уставился Олег в кружку, - Спасибо за совет, сам бы не додумался.
- Не за что, - улыбнулся Костя, - Цени друзей, с пользой читавших книжки про великого комбинатора.
- Мариночка, представляешь, Олежек сегодня позвонил,- Глафира Андреевна радостно кинулась к Марине, лишь только та переступила порог,- Просил прощения за свою выходку. Правда, голос у него был какой-то напряженный и увидеться он не пытался, но все- таки это прогресс! Ой, прости, родная, тебе, наверное, больно это слышать, я не подумала.
- Ну что Вы, Глафира Андреевна, это же Ваш сын, какие могут быть сравнения? Наши отношения никак не должны влиять на его отношения с Вами. Вы его вскормили, вырастили, это никуда не девается. Кстати, это еще один аргумент в пользу того, что нам с Левкой пора перебираться. Без нас он, может быть, и в гости к Вам зайдет. Кстати, я нашла уже домик по доступной цене. На окраине, правда, но зато зелено и двор большой, будет где Левке бегать.
- Ой, Мариночка, я как- то не готова с вами расстаться,- всплеснула руками Глафира Андреевна, - Я уже так привыкла, что вы рядом.
- Ничего, мы будем часто наведываться, - успокоила ее Марина, - И Вы, когда захотите приезжайте отдохнуть от " каменных джунглей". Давайте, я ужин накрою, а потом будем вещи собирать, я уже завтра туда въехать хочу, чтобы за выходные было время обустроиться.
Сказано- сделано. На следующий день у Марины было всего три урока и, забрав Левку пораньше, она отправилась в свое новое жилище. Дом встретил их скрипучим половицами, распустившейся на окошке геранью и невесомыми пылинками в косых лучах солнца. Марина с облегчением поставила на пол тяжелые сумки и осмотрелась.
- Кто там?, - неожиданно раздался голос, явно принадлежавший пожилому человеку.
Марина вздрогнула. Неужели этот мужичок подозрительного вида сдал запертую комнату еще кому- то?
- Это новые жильцы, - отозвалась она, - А кто Вы?
Дверь в запертую комнату была на этот раз открыта, и Марина заглянула туда. В комнате в кресле- каталке сидел пожилой мужчина, по виду чем- то напоминавший то ли Эркюля Пуаро, то ли Артура Конан Дойла. Из- под пышных седых усов виднелась лакированная трубка, на столе стоял начатый макет парусного корабля, вокруг которого были разложены заготовки и инструменты. Старик был весьма колоритен и явно жил здесь уже давно.
- Ну вообще- то я хозяин этого дома, - добродушная улыбка спряталась в роскошных усах, - А вот кто Вы, прекрасная барышня, позвольте полюбопытствовать.
- Вы?, - у Марины спазмом перехватило горло,- А кто же тогда Савельев Анатолий Владимирович, который сдал нам дом на полгода?
- Ах, Толька, стервец, сорвал таки свой куш, аферист! Это, милая барышня, племянник мой родной, которому я свое время, когда был совсем плох, имел неосторожность дать нотариальную доверенность на действия от моего имени. Подсуетился таки, оглоед, пока я в больнице лежал.
- И что же теперь делать? Я ему задаток за месяц внесла?, - Марина в растерянности опустилась на стул.
- А что ты теперь поделаешь? Заходи и живи. Я все равно из этой комнаты почти не выхожу, несподручно мне. Так что две комнаты в вашем распоряжении. Вас не обременю, ко мне соцработник приходит, делает, что нужно. Характером я не вредный, а ты, вижу, женщина порядочная. Проживем как-нибудь, не хуже других.
- Да-а, - провела рукой по волосам Марина, - Что-то в последнее время на меня сюрпризы сыплются, как из рога изобилия.
Но этот очередной сюрприз оказался вполне приятным. Георгий Максимович, так звали хозяина дома, был человеком добрым, неконфликтным, не склонным к ворчанию и старческим причудам. Несмотря на свой недуг, он сохранил сердечное отношение к людям, умение радоваться мелочам, а к неприятностям относился с юмором и лёгкой иронией. Лёвка, однажды заглянувший в комнату с парусниками, сначала обалдел, а потом там практически поселился. Всё своё время, не занятое учёбой и посильными домашними поручениями, он посвящал постижению кораблестроения и резьбы по дереву. Марина только диву давалась, куда делась вся Лёвкина непоседливость, слушая, как из комнаты Георгия Максимовича доносятся поучительные монологи:
- Вот, смотри, юнга, это рангоут брига. Вот мы ставим грот-мачту, за ней будем прикреплять фок-мачту. Но эта работа для тебя ещё трудная, поэтому ты пока вырезай вот по этой выкройке грот-бом-брамсель.
- А что такое грот-бом-брамсель?, - спрашивал непривычно тихий Лёвка.
- Запомни, юнга, марсели, брамсели и бом-брамсели – это верхние паруса на мачтах. А слово «грот» означает, что этот парус стоит на грот-мачте. И сразу вопрос: как называется такой же парус на фок-мачте?
- Фок-бом брамсель!, -ликующе рапортует Лёвка.
- Молодец, юнга, быть тебе капитаном!, - басит Георгий Максимович.
Марина только качала головой. Она, преподаватель математики, обладающая недюжинной памятью и весьма неплохим интеллектом, категорически не могла понять, как в голове сына помещаются все эти реи, стеньги, бизани, марсели, бакштаги и прочие термины, которые для неё представляли китайскую грамоту. Видимо, недаром говорят, что флот – это сугубо мужское дело. Она ещё раз убеждалась, что заранее никогда нельзя сказать, какой стороной обернётся ситуация, в которую попадаешь. На первый взгляд, незнакомый старик, да ещё и в инвалидной коляске, должен был осложнить их с Лёвкой жизнь, а на самом деле он стал подарком судьбы, отвлёкшим сына от переживаний из-за развода родителей. Мальчишка повеселел, как-то сразу повзрослел и подобрался, у него теперь была не просто жизнь, а жизнь и дело его жизни. Да-да, ничуть не меньше. Сайты интернета были перерыты в поисках информации о парусных судах, все имеющиеся в школьной библиотеке немногочисленные книги по этой теме зачитаны до дыр, а на будущий день рождения Лёвка заказал себе энциклопедию парусников. Марина благословляла судьбу, пересёкшую их с Лёвкой пути с Георгием Максимовичем.
Но у пресловутого рога изобилия ресурс оказался ещё неисчерпанным. Правда, следующий сюрприз оказался не из приятных. Всё тайное рано или поздно становится явным. Предвзятое отношение Ярославы Вадимовны к Марине, которое после развода стало только возрастать, хотя по логике вещей должно было бы пойти на убыль, не укрылось от внимательных детских глаз. У большинства учеников авторитет Марины только вырос – завуча они откровенно недолюбливали. Но ученики, обласканные расположением Ярославы Вадимовны, стали иногда позволять себе лишнее. Особенно докучала Марине Лиза из восьмого «А», дочь достаточно высокопоставленных родителей. Сначала она просто стала смотреть на свою учительницу несколько свысока, потом дерзить, а в конце концов позволила себе непростительную выходку, демонстративно раскрыв на уроке глянцевый журнал вместо учебника. На полученное замечание девочка отреагировала своеобразно: подняв ясные, как июньское небо очи на «математичку», она заявила, что линейный уравнения её не интересуют в принципе, поскольку поступать она будет на юридический. Марине пришлось возразить, что изучение школьной программы обязательно для всех, независимо от выбора будущей профессии, а вот глянцевые журналы в жизни вряд ли помогут. В ответ Лиза рассмеялась и заявила:
- А чем Вам в жизни помогли линейные уравнения? Читали бы глянцевые журналы, глядишь, и муж к другой не ушёл бы.
- Вон из класса!, - тихо, но твёрдо сказала Марина, с трудом сдерживая закипевший гнев. Интонация была такой, что ослушаться Лиза не посмела, но в дверях заявила:
- Вы ещё об этом пожалеете!
Дальше всё пошло совсем наперекосяк. Лиза, избалованная и не привыкшая к строгому обращению, из школы ушла вообще, слонялась где-то, отключив телефон, а когда заявилась домой за полночь прямо в объятия к изнервничавшимся родителям, заявила, что математичка выгнала ни за что с уроков, угрожала неаттестцией и она, Лиза, боясь показаться на глаза родителям, до ночи проплакала в парке на скамейке, не решаясь прийти домой. Натянутые родительские нервы среагировали. Не пытаясь разобраться в ситуации, они нагрянули к Ярославе Вадимовне и учинили скандал. Завуч мигом собрала педсовет под предводительством послушного Иннокентия Петровича, и Марине было припомнено всё: Лёвкина драка, приходы на урок в последнюю секунду из-за длительной поездки и ещё многое и многое, тщательно копившееся в самых темных закоулках памяти Ярославы Вадимовны. Марина поняла, к чему всё идёт, поэтому, когда грустный Иннокентий Петрович многозначительно произнёс:
- Надеюсь, Вы понимаете, что дальнейшее нахождение в стенах нашей школы для Вас невозможно, Марина Николаевна, -- Марина почти хладнокровно ответила:
- Да, понимаю . С какого числа мне писать заявление?
Слёзы нахлынули уже потом, по дороге домой. Потеря любимой работы стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Тихие ручейки, проливаемые в автобусе, на пороге дома прорвались бурными рыданиями, в голос, по-бабьи. К счастью, Лёвка побежал в магазин за хлебом, поэтому к Марине на коляске выкатился встревоженный Георгий Максимович:
- Мариночка, дорогая, да что стряслось-то, что ты так плачешь? Какое такое несчастье?
Узнав о происшедшем, он смачно сплюнул:
- Тьфу ты, перепугала старика. Ну, уволили с работы, делов-то! Значит, на этом месте ничего хорошего для тебя уже быть не могло. Ну сколько ты ещё собиралась ходить на поводке у этой Вадимовны? Ты кто? Ты учитель математики! Самый востребованный в школе предмет, на него всегда часы есть. Скажи, пожалуйста, зачем тебе болтаться через полгорода в эту школу, когда ровно в противоположном направлении, в двух автобусных остановках есть прекрасная школа, в которой не хватает учителей, потому что это уже пригород Её директор в конце нашей улицы живёт, я его сызмальства знаю. Вытирай слёзы, ставь чайник, а завтра я тебя с Никитой познакомлю, будет тебе и школа, и работа.
На следующий день к вечеру в их дом постучался мужчина лет тридцати пяти с аккуратной бородкой и внимательными серыми глазами.
- А, Никитка, проходи, спасибо, что зашёл, уважил старика, - оживился Георгий Максимович, - Ты садись за стол, мы как раз чаёвничать задумали. Познакомься, это Марина. То ли она у меня живёт, то ли я у неё, мы так и не разобрались до сих пор, но это не суть дела важно.. Я попросил тебя заглянуть по старой памяти, поскольку сам зайти не могу, а рекомендацию Марине мне сделать надо.
- По какому поводу рекомендация?, - с лёгкой улыбкой поинтересовался Никита, аккуратно пробуя горячий чай. По его глазам было видно, что старика он знает давно и хорошо и очень тепло к нему относится.
- Да, вишь ты, скрутили ироды ей на работе козью морду. Не ко двору пришлась. А человек Марина хороший и дело своё знает, у неё ученики во всех олимпиадах участвуют. Вот я и подумал: ты как-то на нехватку кадров жаловался, может быть, и для Маринки часы найдутся?
- Какой предмет преподаёте?, - серые глаза посмотрели прямо в глаза Марине и от их пристального взгляда ей почему-то стало и хорошо и неловко одновременно.
- Математику.
- Ну, это для меня подарок просто. У меня полторы ставки вакантно, сам вынужден читать в старших классах в ущерб административной работе. Старшеклассников не боитесь?
- Нет, - решительно ответила Марина, - Страх перед учениками – стопроцентная профнепригодность.
- Не могу не согласиться, - Никита спрятал лёгкую улыбку в каштановой щёточке усов, - Если все документы у Вас на руках, приходите завтра оформляться. Коллектив у нас неплохой, не без проблем , конечно, но как без них? Если с детьми поладите, всё хорошо у Вас будет.
- Ну, видишь, а ты рыдала, - крякнул от удовольствия Георгий Максимович, - Никита Игоревич – золотой человек, я его с малолетства знаю. Никитка, а с тебя причитается, гляди, какого я тебе кадра сыскал: умная, красивая, незамужняя, только и смотри, как бы не перехватили.
Марина неожиданно для самой себя вспыхнула, как девчонка, а Никита Игоревич, спешно допив чай, заторопился по своим делам. Георгий Максимович прощался с ним, стараясь деликатно скрыть довольную улыбку, а как только за гостем затворилась дверь, погрозил Марине пальцем:
- Смотри в оба, девица краса! Математика математикой, а Никитка парень хороший и неженатый. В том курятнике не одна на него заглядывается, да он непрост, без разбору не кинется. А ты ему приглянулась, я недаром жизнь прожил, вижу. Так что не зевай да в скорлупу своей прошлой жизни не лезь, судьба к тому благосклонна, кто менять её не боится.
Марина слушала, смущаясь, Георгия Максимовича и совершенно не замечала, что в тени забора до сих пор стоит Никита Игоревич, глядя на её силуэт в окне.
Братан!, - голос Кости в телефонной трубке был радостно оживлён,- Братан, кажется наклёвывается вероятность решения твоей матримониальной проблемы.
- Это как?, - вяло отозвался Олег, по всем признакам уже начавший впадать в вялотекущую депрессию.
- Да так. У меня на даче новый сосед объявился, земельный участок перекупил. То, что надо: вальяжный, денежный, неженатый , в общем, светский лев в поисках добычи. Предлагаю организовать пикник с барбекю. Ты берёшь свою жену, я приглашаю его, так сказать, для соседского знакомства. Посмотрим, может клюнут они друг на друга, как по мне, парочка вполне себе подходящая.
- Ты – сводник, - со вздохом облегчения ответил Олег, наливая в кружку прохладное пиво, - Но если этот финт срастётся, я – твой должник до конца дней.
- Приложим все усилия. Кстати, что твоя пьёт: шампанское, вина, коктейли? Чем затариваться?
- Пиво и виски, - мрачно ответил Олег, потихоньку опорожняя кружку.
- Брутальная девчонка, - хохотнул Костик, - Должна ему понравиться. В субботу с утречка жду на даче.
В трубке раздались короткие гудки, а Олег резким движением взъершил волосы. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы авантюра Костика удалась и он одним махом избавился бы и от опостылевшей жены, и от вредоносного тестя.
Марина ехала на новую работу со смешанным чувством волнения и радостного ожидания. Ей не хотелось даже самой себе признаваться, что серые серьёзные глаза заглянули гораздо глубже, чем это обычно бывает, и ей хочется снова и снова встретить этот прямой, открытый и вместе с тем притягивающий взгляд. Никита Игоревич был на месте. Бегло просмотрев её бумаги, он внезапно предложил:
- Проведите математический диктант в девятом «Б» вместо меня. А посижу на уроке, посмотрю, как всё у Вас получается. Не волнуйтесь, это не экзамен, просто я всегда предпочитаю иметь своё собственное представление о личности учителя в моей школе.
- Хорошо, - не раздумывая согласилась Марина, любившая сложные задачки и неожиданные повороты.
Девятый «Б» встретил новую учительницу настороженно. По всему было видно, что Никита Игоревич имел в классе прочный авторитет. Памятуя об открытой и прямолинейной манере Никиты Игоревича, Марина решила сазу быть с детьми предельно откровенной
- Добрый день! Я – новый преподаватель математики в вашей школе, до этого я преподавала в городе. Я вижу и понимаю, как вам дороги уроки Никиты Игоревича и сравнение с ним выдержать будет не так-то просто, но его нагрузка уже зашкаливает, а у любого человека есть элементарный предел напряжения как физических, так и умственных сил. Поэтому наша с Вами задача – дать возможность Никите Игоревичу полноценно руководить школой, потому что административная работа тоже требует очень большого напряжения и самоотдачи. Я со своей стороны постараюсь сделать всё возможное, чтобы уроки математики стали для вас ничуть не менее привлекательными, чем раньше. Но и очень рассчитываю на вашу поддержку, которая очень важна, как для меня, так и для Никиты Игоревича Ну что, начнём?
Тридцать пар глаз, смотревших на неё внимательно и испытующе, перевели свой взгляд в тетради и Марина начала диктант. Она сразу заметила, что составлен он был толково и последовательно и отметила про себя, что у Никиты Игоревича будет чему поучиться. Постепенно, ходя между рядов парт, она погрузилась полностью в учебный процесс и совершено не замечала, какая гамма чувств отражается в глазах Никиты Игоревича, сидящего в углу, на последней парте и усиленно делающего вид, что ничего, кроме работы преподавателя в классе его не интересует.
Вечером Лёвка кинулся к Марине, захлёбываясь восторженными новостями:
- Мама, в городе объявили конкурс среди школьников на лучшую модель парусного судна! Я уже сказал, что буду участвовать! Георгий Максимович обещал мне помочь!
- Корабел, ты уже решил, что мы будем строить: галеон, фрегат или каракку?, - прогремел из комнаты бас Георгия Максимовича, и Лёвка вприпрыжку отправился туда. Марина с трудом сдержала готовые пролиться слёзы: «Господи, хоть бы всё наладилось у меня, у Лёвки, у все нас Не оставь, Господи, милосердием твоим.» Шепча беззвучно слова молитвы, она прошла в комнату, прилегла на кровать и провалилась в глубокий спокойный сон без сновидений.
- Костян!, - голос Олега возбуждённо вибрировал в трубке, - Костян, ты – настоящий сын турецкоподданного! Твоя комбинация кажется сработала! Моя целыми днями вертится перед зеркалом, уже два раза переделывала маникюр и часами зависает в телефонной переписке. Если к этому добавить огонёк в глазах и томную задумчивость, то мне кажется, что всё на мази.
- Конечно на мази,- тоном человека, контролирующего ситуацию, ответил Костик, - Она уже к нему на дачу приезжала, мне агентура донесла. Но мы пока подождём, пусть завязнут маленько, а потом можно будет нагрянуть внезапно и: » А-а, молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Нет, душить ты, конечно, её не будешь, но развод потребовать можно вполне
- Скорее бы, - Олег явно был в нетерпении, - Мне тут другая фирма работу предлагает приличную с выездом в другой город на пару лет. Было бы идеально, если бы я оторвался вчистую: без жены, без тестя , со штампом о разводе.
- Терпение, мой друг, терпение. Прежде, чем вытащить крупную рыбу, надо её умело поводить, - отозвался заядлый рыбак Костя, - Главное, что она уже на крючке, теперь не сорвалась бы.
Марина шла по школьному коридору, и шаги её гулко отзывались в тишине закончившегося учебного дня. Она была задумчива. То, что она неравнодушна к Никите, а он к ней, было ясно уже давно. Но задача перевода служебных отношений, пусть и носящих изрядную долю товарищества в личные, казалась совершенно невыполнимой. Причём, чем больше проходило времени, чем явственнее для них обоих становилось происходящее, тем выше рос почему-то этот барьер. Что это? Боязнь новой боли, привычка к одиночеству или нежелание менять устоявшийся распорядок? Она терялась в догадках. Никита Игоревич явно искал их якобы случайных встреч в школьных коридорах, но вместе с тем никак не сокращал дистанцию. Да и сама она, тоже высматривающая его в пёстрой школьной толпе, при встрече внутренне холодела, чувствуя, что нанесённая Олегом рана всё ещё кровоточит. От этой мысли заныло сердце ,. Может быть, это чувствовал и Никита и потому её не торопил? Учебный год подходил к концу. Ещё немного и они уйдут в отпуска и видеться будет гораздо сложнее. Погрузившись в свои мысли, она буквально налетела возле столовой на Никиту Игоревича, выходящего из соседней двери спортзала. Журнал с только что выставленными четвертными оценками шлёпнулся на пол, из журнала высыпались заполненные характеристики учеников.
- Ой, Марина Николаевна, что-то Вы весь девятый «Б» растеряли, - пошутил директор, наклоняясь за рассыпавшимися листами. Марина тоже бросилась поднимать бумаги, впопыхах стукнулась лбом о лоб директора, смешалась, растерялась, а потом они, не сговариваясь, расхохотались, как дети, потирая ушибленные лбы.
- И что мы скажем детям, придя завтра на работу со знатными шишками?, - смешинки так и сыпались из серых глаз Никиты Игоревича.
- Мы им скажем, что бодались за их успеваемость, - прыснула Марина.
- Нехорошо врать детям Марина Николаевна, - смешинки продолжали свой хоровод.
- Самому себе врать тоже нехорошо, - неожиданно вырвалось у Марины.
-Что Вы имеете в виду, Марина Николаевна, - серые глаза посерьёзнели и смотрели пристально, вопрошающе, но вместе с тем с какой-то детской растерянностью.
- Вы сами знаете, что я имею в виду, Никита Игоревич, - Марина поняла, что отступать поздно, надо идти до конца.
Повисла долгая пауза. В серых глазах поочерёдно всплывали боль, сомнение, растерянность, надежда. Марина не отрывала от них своего взгляда.
- А Вы уверены, что готовы уйти от своего прошлого, Марина Николаевна?, - пауза наконец-то закончилась.
- Разве что вместе с Вами, Никита Игоревич, - Марина внутренне поразилась собственной дерзости.
Серые глаза потемнели, вместе с тем лучась изнутри каким-то глубоким внутренним светом.
- Идёмте отнесём девятый «Б» в учительскую. Я сегодня на машине, зачем Вам толкаться в автобусе?, - улыбка пряталась в каштановых усах, а вокруг глаз собирались лучики морщинок.
- Это просто подарок в конце рабочего дня, - просветлела лицом Марина, подумав про себя: «Как же здорово, что иногда можно понимать друг друга без лишних слов.»
- Мама, а бабушка точно приедет отмечать мою победу в конкурсе?, - волновался Лёвка, то и дело выглядывая в окно, - Она должна была уже полчаса назад прийти.
- Сын, она просто могла опоздать на автобус, отозвалась Марина, - Ты же знаешь, в выходной они ходят с большими интервалами. Кстати, поставь на комод свой фрегат, чтобы бабушка сразу его увидела
- Ура!, Вон она идёт, я её на горке вижу! ,- обрадовался Лёвка, бросаясь за парусником.
- Здравствуйте, мои дорогие!, - Глафира Андреевна светилась от счастья, впервые входя в дом, где теперь жили её невестка с внуком, - Какое чудесное место, я словно в другую жизнь приехала.
- А мы давно Вам говорили, что из квартиры надо сюда выбираться, -улыбнулась Марина, - Знакомьтесь, это Георгий Максимович, а это Никита. Давайте садиться за стол, а то стынет всё.
За столом беседа шла оживлённо. Все поздравляли Лёвку, а заодно и Георгия Максимовича с победой в конкурсе, фрегат «Одиссей» гордо красовался на комоде, блестя лакированными боками. Потом стали решать, на что потратить полученную Лёвкой премию. Предложений было море, но победил в итоге долгожданный щенок миттельшнауцера. Когда пришло время переходить к чаю, Глафира Андреевна отправилась вместе с Мариной на кухню посекретничать.
- Мариночка, - тихим шёпотом произнесла она, - Мне Костик рассказал, что на самом деле с Олегом произошло. Он, бессовестный, связался с одной девицей, не зная, что её отец связан с криминальным миром. Отец, когда узнал, решил быстренько выдать не слишком благонадёжную дочку замуж и пригрозил Олегу. Поэтому он такой неадекватный тогда и вернулся. Но сейчас всё разрулилось: Олегу удалось оформить развод, вроде бы она кого-то другого себе нашла, а сам он едет в другой город на новую работу. Несколько дней назад заходил ко мне и, узнав, что я к вам еду на выходные, между делом попросил меня поинтересоваться, не смогла ли бы ты его простить. Я, конечно понимаю, какую рану он тебе нанёс, но и не выполнить его просьбу тоже не могу, ты уж прости, меня, старую.
- Ну что Вы, я всё понимаю, сын есть сын, - Марина даже не предполагала, что сможет так спокойно отнестись к словам бывшей свекрови, - Только, Глафира Андреевна, как говорили древние, нельзя войти дважды в одну и ту же реку. У меня теперь есть Никита и я уже ношу его ребёнка. Так что вернуть былое у меня не получится, не обессудьте.
- Что ты, милая, -в глазах пожилой женщины сверкнули слёзы, - Я тебе желаю только счастья, я же знаю, как ты намучилась. Ты только не бросай меня совсем. Олег уедет, совсем одна останусь. Хотелось бы хоть со внуком видеться.
- Ну куда же мы денемся от Вас, Глафира Андреевна, - взяла её за руку Марина, - Приезжайте в любое время, мы всегда будем рады. Вон, Георгий Максимович даже приосанился перед Вами.
- Да ну тебя, - засмеявшись, - отмахнулась Глафира Андреевна, - Нашла невесту. Хотя… Нам, старикам так часто нужно с кем-то поговорить…
- Вот и я о том же, - заговорщицки подмигнула Марина и женщины обнялись.
