Прихожу домой — ноги гудят так, словно к ним гири привязали, спина ноет, в висках пульсирует. Такое чувство, будто меня переехал грузовик и решил на этом не останавливаться.
На часах восемь вечера, а я только вернулась со второй смены в магазине. До этого ещё полдня вкалывала на складе. Всю дорогу домой мечтала об одном: снять обувь и просто вытянуть ноги. Захожу на кухню в надежде хотя бы чаю в тишине попить — и застываю.
В раковине — гора посуды. Не просто стоит, а уже намертво засохла. Гречка присохла к тарелкам, будто цементом залили. Сковородка, жирная, утренняя, так и стоит в воде, покрытая мутной плёнкой.
На столе — крошки, липкие пятна от сладкого кофе, фантики. И этот запах… затхлый, несвежий, словно в давно не проветриваемой берлоге.
В комнате сидит мой муж Саша. В наушниках, сутулый, уткнулся в монитор. Из динамиков — стрельба, взрывы. Очередные «танки» или стримы.
— Саш, — говорю, изо всех сил сдерживаясь, — я же просила посуду помыть. Ты весь день дома. Тебе сложно было за десять минут хотя бы две тарелки сполоснуть?
Он медленно, с явным раздражением снимает один наушник. Смотрит так, будто я отвлекла его от чего-то чрезвычайно важного.
— Таня, ну не начинай, — тянет он. — Я занят был. Вакансии смотрел, рынок анализировал, голова кругом. И вообще, я мужчина. Это не моё — у раковины с тряпкой стоять. У меня другое предназначение. Ты придёшь — помоешь, у тебя это лучше получается. Ты же хозяйка.
И тут же надевает наушник обратно. Разговор окончен.
Три года этот «мужчина» не работает и всё ищет своё «предназначение». То начальство тупое, то зарплата унизительная, то фирма «не его уровня». А я тяну ипотеку, продукты, коммуналку и его постоянно растущие хотелки.
Он же у нас творческая натура, с тонкой душевной организацией. Его нельзя тревожить бытом, нельзя требовать денег, нельзя спрашивать о будущем.
Я тогда промолчала. Сил спорить, доказывать, взывать к совести просто не осталось. Пошла мыть эти проклятые тарелки, сдирать засохшую гречку и глотать слёзы, которые капали прямо в мыльную пену.
А через пару дней произошло то, что окончательно открыло мне глаза.
Саша убежал в магазин за пивом — разумеется, на мои деньги, я утром оставила ему «на проезд». Ноутбук он оставил открытым.
Обычно он его запароливает, захлопывает крышку, трясётся над ним, как Кащей над иглой. «Там личные переписки, проекты». А тут, видимо, желание пива пересилило осторожность.
Я хотела включить музыку, пока мою полы, хоть немного поднять себе настроение. Подхожу, касаюсь тачпада — экран загорается. Открыта вкладка онлайн-банка.
Сначала я не поняла, что вижу. Подумала, что это реклама или старый скриншот.
На счету чёрным по белому: 1 450 000 рублей.
Я моргнула, наклонилась ближе. Может, перепутала? Может, нолей меньше? Нет. Почти полтора миллиона.
Вспомнила прошлую зиму, когда в минус двадцать ходила в осенних сапогах — денег на зимние не было, а у старых подошва треснула. Я надевала по две пары носков и плакала от холода на остановке.
Вспомнила, как мы экономили на еде, покупая самые дешёвые сосиски. Как я брала кредит под бешеные проценты, чтобы оплатить ему лечение зубов, когда у него раздуло флюс. Я везла его в платную клинику и жалела.
«Сейчас сложный период, Танюш, надо потерпеть. Мы же семья, должны поддерживать друг друга», — говорил он тогда, глядя мне в глаза и сжимая руку.
А сам всё это время сидел на мешке денег.
Подрабатывал тайком? Продал что-то? Играл? Неважно.
Важно другое: пока я убивалась на двух работах, он спокойно копил себе запасной аэродром.
Дверь хлопнула — он вернулся, шуршит пакетом, довольный.
— О, а чего так тихо? Музыку не включила? — весело говорит, заходя с чипсами и бутылкой.
Я молча разворачиваю ноутбук экраном к нему.
— Это что, Саш?
— Ты… зачем полезла?! — вспыхивает он. — Ты не имела права! Это личное! Я копил!
— Копил? — голос дрожит, но уже не от слёз, а от злости. — Я два года без отпуска. У мамы-пенсионерки деньги занимала на коммуналку. А ты сидел на полутора миллионах и смотрел, как я корячусь? Видел мои дырявые сапоги — и тебе нормально было?
Он сразу идёт в атаку:
— Я на наше будущее копил! Хотел сюрприз сделать, машину нормальную купить! А если бы сказал — ты бы всё растратила на тряпки и ерунду! Я безопасность нам создавал!
— Каждое твоё слово — ложь, — сказала я. — Если бы ты копил на «нас», ты бы не позволил мне брать кредиты и кормить тебя на последние деньги. Ты копил на себя. Чтобы в нужный момент свалить в комфорт. Это не безопасность, Саша. Это подлость.
Внутри что-то щёлкнуло и выключилось. Без истерик.
— Собирай вещи, — сказала я спокойно. — Прямо сейчас. Вон мусорные пакеты — бери и уходи.
— Ты не имеешь права! Это и мой дом!
— Квартира моя, куплена до брака. Документы на меня. А ты — гость, который слишком засиделся и начал жрать из холодильника хозяина. Ты же сам говорил, что мужчина не должен жить за счёт женщины.
Он ушёл, хлопая дверями, орал на весь подъезд, называл меня меркантильной стервой, кричал, что я ещё приползу, когда пойму, кого потеряла.
Но когда дверь закрылась, в квартире стало легко и тихо.
Девочки, не верьте словам про «временные трудности» и «поиск себя», если это длится годами. Смотрите на поступки. Если мужчина называет себя добытчиком, а лежит на диване, пока вы пашете — это не кризис. И чем раньше вы это поймёте, тем больше сохраните себе нервов, здоровья и денег.