Мог ли когдато предположить обычный паренек, родившийся в Сибири, в Нижнем Кужебаре, выбирая с самого детства жизнь в казарме и форму, что в дальнейшем война станет для него не детской игрой, а самой настоящей реальностью.
Его детство, как и у всех деревенских пацанов: школа, рыбалка, гонки по бездорожью на велосипедах, разбитые колени. Это неотъемлемая часть жизни растущих не в каменных джунглях городов, а на вольных просторах сибирских глубинок. Павлу не были чужды эти забавы, но была в нем и отличительная черта: с самого юного возраста он привык делать все самостоятельно. Подругому было нельзя. Его воспитывал отец, который практически постоянно находился на работе.
Детство пролетело незаметно. Взрослый не по годам паренек, закончивший начальную школу довольно хорошо, совместно с родителем принял решение: дальнейшее обучение продолжить в кадетском корпусе. Мальчишке в период подросткового возраста требовалось внимание, а отец не мог его обеспечить, нужно трудиться, чтобы содержать семью.
Парень с легкостью стал кадетом, пройдя все вступительные испытания. Причем местом обучения стал Красноярск. То есть уже тогда Паша, отдавая отчет в том, что дома будет бывать редко, согласился надеть погоны и жить по уставу. Привыкший выполнять все указания взрослых безукоризненно, обладающий природным чутьем и тягой к знаниям, он и там постигал азы наук и воинской дисциплины с удовольствием.
После получения аттестата об окончании Красноярского кадетского корпуса парень оказался на распутье: стать военным или все же выбрать гражданскую профессию. Вернулся домой за советом отца, а там парня ждала печальная весть: его опоры и поддержки больше нет. Павел остался один. Немного успокоившись, решил повременить с поступлением на дальнейшее обучение. К тому же из военкомата принесли повестку на срочную службу.
Так молодой человек из Нижнего Кужебара отправился в Алтайский край, город Алейск, пополнять ряды войск связи. И снова погоны, приказы, устав. Школа мужества, как и предыдущие, пройдена успешно.
И вновь Павел у родимого порога, теперь уже с твердой уверенностью стать специалистомаграрием. Немного повторив школьный курс предметов, отправился в Красноярский аграрный университет. Казалось, его знаний вполне достаточно, чтобы стать студентом этого вуза. Но судьба снова преподнесла «сюрприз». Павлу предложили обучение на платной основе. Согласившись на такие условия, он вернулся на малую родину. Чтобы не сидеть без дела, устроился на работу в Каратузское ДРСУ.
Скромный, работящий, немногословный, ответственно подходящий к поручению, он и там зарекомендовал себя как хороший специалист.
Но 2022 год снова внес коррективы в его жизнь. В сентябре того года по всей стране прокатилась страшная весть: соотечественникам в Луганске и Донецке нужна помощь. Нацизм, с которым воевали наши деды в 19411945 годах, при поддержке и подстрекании англосаксов вновь поднял голову и угрожает русскому миру.
– Повестку принесли прямо на работу, – вспоминает Павел Михайлович Вяткин. – Мы на территории готовились к очередному выходу в поле.
Павел пополнил строй военнослужащих, отправляющихся на СВО. Провожали мужчину всем селом, всем предприятием.
– Мы, пожалуй, были одними из первых, кого отправляли на Донбасс, – продолжает собеседник. – Если честно, даже не подозревал, куда, зачем, масштабы и последствия. Сначала нас доставили в Новосибирск, там располагалась учебка. Курс молодого бойца, небольшой экскурс в историю и знакомство с оружием, а также разъяснения, что в зоне СВО пользуется особым спросом. Получив обмундирование, решили обзавестись и хозинвентарем. А уж после этого нашу роту, где помимо меня были еще каратузские и курагинские парни, отправили в зону боевых действий. По прибытии в ДНР нас распределили по частям. Из земляков со мной остался лишь брат Алексей. Он – минометчик, я – его помощник.
Макеевское направление. Бои в то время не прекращались, казалось, ни на минуту. И только здесь пришло полное осознание цены жизни, дружбы, веры. Я еще в кадетском корпусе был крещен, потому всегда с собой ношу иконку и крестик. Считаю, что Всевышний меня оберегает, в том числе и там, на Украине. Или как объяснить иначе, например, такой случай. Приехали мы на вторую линию. Расположились на позиции. И тут поступает сигнал о том, что укронацисты прорвали нашу оборону буквально в 200 метрах от нас. Мы шли в первой группе. Дроны, что комары нынче летом, атаковали. От их жужжания закладывало уши. Из укрытий от них – воронки от предыдущих взрывов да небольшой погребок. Гранатомет против беспилотников бессилен, но несмотря на это мы выдержали их атаку. Наша группа вышла без потерь, а вот вторую – изрядно потрепали.
Бога благодарю бесконечно за все. А если уж и случается неприятность, то ищу ответ, за что мне это и пытаюсь исправить. Я не оправдываю себя, потому как не святой. Но не могу простить того, что я – здесь, а мой брат Лешка – там. Надеюсь, что он найдется, вернется. А моя война закончилась.
В один из очередных налетов Павел Вяткин получил сложнейшую контузию. Госпиталь в ДНР, затем в Ростове, потом Красноярск. Сейчас наш земляк дома. Ему предстоит еще очень долгий путь реабилитации и возвращения к мирной жизни. А пока он привыкает не всматриваться в небо в поисках зависающих черных точек, не прислушиваться к каждому шороху и не напрягаться при отсутствии тактильного контакта идущего в связке.
Надеемся, что и все остальные наши соотечественники, находящиеся в настоящий момент в зоне СВО, в скором времени обнимут своих родных и больше никуда не уедут.
Ольга Ульских,
фото из архива «ЗТ», 2015 г.
Вот такое сообщение написал боец с позывным «Блондин». Он кадровый военный. Его сообщение – просто крик души! Обращение с фронта всем, кто в тылу:
Я на этой войне с самого начала. Я забыл, что такое быть человеком. Я стал инструментом. Ещё до СВО — год в Сирии. То есть уже пять лет мой сын взрослеет без меня. Пять лет мой сын видит меня на фотографиях.
Я прошёл через многое. И сейчас говорю не как герой с плаката, а как обычный человек. Мой прежний патриотизм, честно говоря, сильно поистёрся. Он сталкивается с тем, с чем сталкиваемся мы здесь: с воровством, с равнодушием, с коррупцией. Но главное – я чувствую, как рвётся связь с теми, ради кого всё это затевалось. С семьёй, с друзьями, с соседями, с теми людьми, с которыми ты ездил в автобусе и здоровался на улице.
Многие думают, что мы тут «хорошо зарабатываем». Скажу так: качество моей работы измеряется не деньгами, а временем. Чем лучше я работаю – тем дольше живу. А чтобы работать хорошо, я должен вкладывать в своё выживание, как бизнесмен вкладывается в своё дело.
Последние деньги, последние силы. Моя реальная зарплата – это шанс прожить лишний день.
Я забыл, что такое спать в тишине, что такое суббота, воскресенье или праздники, что такое просто пройтись по асфальту, не оглядываясь. Дождь и туман для нас — не погода, а шанс. Мы разучились жить в вашем мире, где есть водопровод, горячая еда, электричество и планы на завтра. Я не жалуюсь. Я пытаюсь донести простую мысль: война не закончится сама! Победа будет! Но пока она не наступила, здесь, в грязи и холоде, остаёмся мы. Ваши соседи, мужья, братья, сыновья, отцы ваших детей.
Мы делаем своё дело не для наград. Мы делаем его, чтобы ваша жизнь – жизнь наших семей – оставалась прежней. Спокойной. Обычной.
Но нам нужна ваша память. Ваше неравнодушие. Нам нужно знать и чувствовать, что за нашими спинами – не пустота, а страна, которая помнит, ценит и ждёт. Не героев на плакатах – а живых, уставших людей, которые тоже хотят домой.
Не дайте этой связи порваться. Помните о нас. Пишите нам. Спрашивайте, как дела. Рассказывайте о простых вещах – о том, как пахнет свежий хлеб, как смеётся ваш ребёнок. Это для нас – не просто слова. Это та самая жизнь, ради которой мы терпим, страдаем и боремся. Ради которой ещё можем верить. Спасибо, что выслушали.
Письмо Деду Морозу
Ветер нёс листочек из тетрадки
Мимо старой и разбитой хаты
И швырнул его с компоста в грядки,
Там где в это время шли солдаты.
Паренёк поднял листочек этот:
Почерк детский, буковки кривые,
В том письме, где пишет малолеток,
Мысли чистые, слова простые.
«Дедушка Мороз, я мальчик Ваня.
Только ты ко мне не приходи.
Здесь война и могут тебя ранить.
Да и нечем угостить тебя, прости.
Мы сховались с мамкой под кроватью.
Мама молит Бога нам помочь.
Я в обнимку со своей тетрадью
И гоню дурные мысли прочь.
Помнишь, я просил тебя когдато,
Чтобы подарил велосипед.
Ты отдай его, ведь мне не надо.
Ни машинок не хочу я, ни конфет.
Только б окна в нашей хате были.
Да чтоб снова затопили печь,
Чтобы хлебом досыта кормили,
И поспать бы на кровати лечь.
Так хочу, чтоб нас освободили,
Чтобы русские скорей пришли,
Чтобы нас бандеры не убили
И чтоб хату нашу не сожгли.
Дедушка Мороз, я понимаю
То, что у тебя полно забот.
Потому тебя не отвлекаю.
Мир наступит, встретим Новый год.
До свиданья, дедушка! До встречи!
Ты же вспомнишь обо мне потом:
Мы нарядим ёлку, зажжём свечи....
А пока победу с мамой ждём!».
Дочитал письмо, пихнул за броник,
Оглядел по сторонам округу
И увидел без окошек домик,
Тот, что ближе всех казался к лугу.
Ноги принесли к той хате сами.
И в окно разбитое позвал.
«Ваня, выходите, мы за вами,
Ты же с мамой нас всё время ждал.»
Слёзы по щекам рекой бежали,
Рвали в клочья душу по живой.
Детство не вернуть. Его украли.
«Ванька, слава Богу, ты живой».
Марина Лесняк