У Ефима всё было устроено аккуратно. Дом, работа, жена, все без скандалов и резких движений. Он любил порядок: чтобы рубашки висели по цветам, отчёты сдавались в срок, а разговоры не выходили за рамки привычного. Зина в этот порядок не вписывалась, но существовала рядом, как тайный коридор в знакомом здании.
Они встречались почти год. Сначала были редкие обеды в кафе возле её офиса, потом — вечера «после совещаний», затем — съёмная квартира на окраине. Зина не требовала многого, но однажды перестала довольствоваться короткими встречами. Она говорила об этом прямо и всегда одним и тем же тоном, спокойным, будто речь шла о покупке билетов.
— Сколько можно бегать? — сказала она в очередной раз, сидя напротив и размешивая ложкой чай. — Люди отдыхают, а мы всё украдкой.
— Ты же понимаешь… — начал Ефим.
— Понимаю. Потому и предлагаю выход, — перебила Зина. — Курорт. Там никого не удивишь. Пара и пара. Никто не спрашивает, кто кому кто.
Ефим отложил телефон, посмотрел на неё. Зина была уверена в себе, говорила без нажима, будто решение уже принято, и теперь оставалось только согласиться.
— А если встретим знакомых? — спросил он.
— В каком смысле? — она усмехнулась. — Мир большой. И вообще, ты же не под своей фамилией на пляже лежать будешь.
Ефим молчал. Зина не торопила. Она умела ждать, знала, что тишина работает лучше уговоров.
— Ты скажешь, что в командировке, — продолжила она. — Ничего нового. Ты и так всё время в разъездах. Неделя… и всё. Вернёмся загорелые и отдохнувшие. И прятаться не надо.
Он вздохнул и поморщился. Сказал «подумаю», но уже знал, что поедет.
Через две недели Ефим сообщил жене, что его отправляют на обучение. Название города прозвучало уверенно, без запинки. Жена не могла возражать, спросила, надолго ли, и напомнила, чтобы он не забыл взять тёплую куртку для вечеров. Она собирала ему чемодан так же спокойно, как всегда, и это спокойствие почему-то раздражало.
— Связь там нормальная? — спросила она у двери.
— Обещали, — ответил Ефим и поцеловал её в щёку.
Зина ждала его в аэропорту. Она была в лёгком платье, с маленьким чемоданом, без лишних украшений. Увидев Ефима, она улыбнулась так, будто они встречались здесь каждую неделю.
— Ну что, командированный? — спросила она.
— Поехали, — ответил он и взял её чемодан.
Самолёт был полон. Они сидели рядом, но не держались за руки, переговаривались негромко, как обычные попутчики. Только когда погас свет и зажглись табло, Зина наклонилась ближе.
— Всё будет хорошо, — сказала она.
Курорт встретил их запахом сладостей и горячего камня. В холле отеля играла музыка, администратор говорил быстро и улыбался всем подряд. Номер оказался просторным, с балконом и видом на горы. Ефим поставил чемодан, открыл окно. Воздух был густой, тёплый.
— Видишь, — сказала Зина, — никто на нас не смотрит.
Они спустились к морю, прошлись по набережной, поужинали в ресторане, где официанты обращались ко всем одинаково: «сеньор» и «сеньора». За соседними столиками смеялись, спорили, поднимали бокалы. Ефим пил вино и слушал, как Зина рассказывает о работе, о поездках, о том, как давно не была в отпуске.
В номер они вернулись поздно. Дверь закрылась, шум улицы остался снаружи. Ночь прошла быстро и спокойно. Утром солнце било прямо в окно, и Ефим проснулся раньше Зины. Он встал, вышел на балкон, посмотрел вниз. Внизу начинался день: открывались лавки, шли люди, кто-то тащил чемодан.
— Уже не спишь? — спросила Зина из комнаты.
— Нет, — ответил он. — Пойдём завтракать?
Они вышли из номера вместе, спустились по лестнице. В коридоре было тихо, только из соседнего номера доносился смех. У лифта стояла пара, женщина и мужчина. Женщина повернулась первой.
— Ефим? — сказала она удивлённо.
Он остановился. Перед ним стояла подруга его жены. Рядом её муж. Они смотрели то на него, то на Зину.
— Здравствуй, — сказал Ефим.
— А ты разве не в командировке? — спросила женщина и перевела взгляд на Зину.
Зина не сказала ни слова. Она стояла прямо, не отводя глаз.
— Мы… — начал Ефим, но замолчал.
Лифт приехал. Двери открылись, но никто не вошёл.
— Понятно, — сказала подруга жены и достала телефон. — Не буду мешать отдыху.
Она нажала на экран и отвернулась. Муж что-то пробормотал и шагнул в лифт.
Зина первой пошла к выходу. Ефим догнал её уже в холле.
— Подожди, — сказал он.
— Поздно, — ответила она. — Ты же хотел не прятаться. Вот и не спрятался.
Она направилась к ресторану, а Ефим остался стоять у стойки администратора, где звенели ключи и кто-то спрашивал пароль от вай-фая. В его телефоне загорелся экран. Он посмотрел на него и не стал отвечать.
Завтрак они провели порознь. Зина сидела у окна, заказала кофе и омлет, смотрела на улицу, где туристы лениво тянули чемоданы и обсуждали погоду. Ефим прошёл мимо, остановился на секунду, но она даже не повернула головы. Он сел за дальний столик, взял поднос, к еде почти не притронулся.
Телефон завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Сообщения шли одно за другим. Он не открывал, но по коротким вспышкам на экране видел имя жены. После пятого звонка поднялся и вышел на улицу.
На набережной было шумно. Музыка из кафе, крики продавцов, запах сладостей. Он отошёл в сторону, под пальмой принял вызов.
— Ты где? — спросила жена без приветствия.
— В городе, — ответил он.
— В каком городе, Ефим?
Он помолчал.
— Мне только что позвонили, — продолжила она. — Сказали, что видели тебя. Не одного. Это правда?
— Да, — сказал он.
— Значит, всё правда, — сказала она и замолчала.
Он ждал, что она будет кричать, спрашивать, обвинять. Но голос оставался ровным.
— И давно ты с ней? — спросила Агата.
— Достаточно, — ответил он.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай внимательно. Когда вернёшься, в квартиру не приезжай. Я подам на развод. Вещи соберёшь потом, когда меня не будет дома.
— Подожди, — сказал он. — Давай поговорим.
— Мы уже поговорили, — ответила она и отключилась.
Ефим стоял, глядя на экран, пока тот не погас. Потом убрал телефон в карман и медленно пошёл обратно в отель.
Зина уже ушла. На столе осталась нетронутая чашка и чек. Он поднялся в номер. Дверь была открыта. Чемодан Зины исчез. На кровати лежала записка, написанная быстро, неровно: «Я уезжаю. Не ищи».
Он сел на край кровати, огляделся. Комната выглядела чужой и пустой. Он взял телефон, набрал Зину. Абонент был недоступен.
В обед он спустился к администратору и попросил поменять номер. Тот улыбнулся, что-то напечатал и выдал новую карту. Ефим поднялся на другой этаж. Там было тише. В новом номере окно выходило во двор, где сушили полотенца и убирали столики после завтрака.
Он пробыл на курорте ещё три дня. Выходил к морю, ел в ресторанах, спал днём. Иногда звонила жена, говорила коротко, по делу: о документах, о машине, о том, что адвокат уже найден. Он отвечал так же коротко. Зина не звонила.
В день отъезда он сидел в холле и ждал трансфер. Рядом спорила пара, кто забыл солнцезащитный крем. За стойкой смеялись администраторы. Всё шло своим чередом.
В самолёте он сидел у прохода. Соседка попросила его поменяться местами, чтобы сидеть у окна. Он согласился. Когда самолёт взлетел, он смотрел на уменьшающийся город и думал о том, что возвращается не туда, откуда улетал.
Дома его встретила тишина. В квартире не было привычных мелочей: исчезли фотографии, книги с тумбочки, плед с дивана. На столе лежал конверт с документами и записка: «Ключи оставь на полке. Не звони».
Он оставил чемодан у двери, прошёлся по комнатам, открыл холодильник, пусто. Сел на стул и долго смотрел в стену.
Через неделю они встретились в суде. Агата пришла вовремя, в строгом пальто, без украшений. Они поздоровались, сели рядом, не глядя друг на друга. Бумаги подписали быстро. Судья говорил дежурным голосом, перелистывал страницы, ставил печати.
— Всё, — сказал он. — Можете быть свободны.
Они вышли на улицу вместе.
— Я заберу вещи в субботу, — сказал Ефим.
— Меня не будет, — ответила она. — Ключи у консьержа.
Она развернулась и пошла к остановке. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом.
Прошёл месяц. Ефим жил на съёмной квартире, ходил на работу, возвращался поздно. Однажды вечером он увидел Зину. Она сидела в кафе у окна, смеялась, наклонившись к мужчине. Ефим остановился на тротуаре, посмотрел и пошёл дальше.
Через пару дней он получил сообщение от жены: «Забери оставшиеся вещи. Я уезжаю».
Он ответил: «Хорошо».
В назначенный день он пришёл в квартиру. Всё было чисто, пусто, аккуратно. Он собрал последние вещи, огляделся и закрыл дверь.
Осень вошла в город без предупреждения. С утра было холодно, к обеду тянуло сыростью, вечером рано темнело. Ефим привыкал к новой жизни без спешки. Съёмная квартира находилась в старом доме, окна выходили во двор-колодец, где по утрам гремели мусорные баки и курили дворники. Он вставал рано, пил кофе, смотрел в телефон, сообщений не было.
На работе о разводе знали почти все. Никто не спрашивал прямо, но разговоры стихали, когда он заходил в кабинет. Начальник однажды вызвал его и сказал:
— Если что-то нужно, бери отгулы. Не геройствуй.
Ефим кивнул и вышел. Он работал больше обычного, задерживался допоздна, соглашался на командировки, от которых раньше отказывался. Вечерами возвращался в пустую квартиру, разогревал еду из контейнера и ложился спать с включённым телевизором.
Зину он больше не видел. Несколько раз замечал похожие фигуры на улице, ловил знакомые интонации в голосах прохожих, но каждый раз ошибался. Её номер так и оставался недоступным.
Однажды ему позвонила подруга жены, та самая, с курорта.
— Не удивляйся, — сказала она сразу. — Я по делу.
— Слушаю, — ответил он.
— Агата уезжает насовсем. Продаёт квартиру, — сказала подруга. — Я подумала, ты должен знать.
— Спасибо, — сказал Ефим.
— Не за что, — ответила она. — Береги себя.
Он положил телефон и долго сидел, глядя в окно. Во дворе женщина развешивала бельё, ругаясь на ветер. Жизнь продолжалась.
Через неделю он случайно встретил бывшую жену. Это произошло в магазине у дома, куда он зашёл купить хлеб. Она стояла у кассы с корзиной, в пальто и платке. Они заметили друг друга почти одновременно.
— Здравствуй, — сказала Агата.
— Здравствуй, — ответил он.
Они вышли вместе, остановились у входа.
— Я уезжаю через три дня, — сказала она. — Всё готово.
— Куда? — спросил он.
— В другой город. Работу нашла, — ответила она. — Не переживай, всё хорошо.
— Я не переживаю, — сказал он.
Она хмыкнула.
— Тогда прощай, — сказала и протянула руку.
Он пожал её коротко и сухо. Она развернулась и пошла к остановке. Он смотрел ей вслед, пока бывшая не растворилась в потоке людей.
Вечером того же дня ему пришло сообщение с незнакомого номера: «Привет. Это Зина».
Он долго смотрел на экран, потом ответил: «Привет».
«Я в городе. Хочу поговорить», — пришло следом.
Они встретились в небольшом кафе недалеко от центра. Зина пришла вовремя, села напротив, сняла пальто. Она выглядела по-другому: короче стрижка, строгая куртка, без привычной улыбки.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — ответил он. — Ты?
— Тоже, — сказала она. — Я уезжаю.
— Далеко? — спросил он.
— За границу, — ответила Зина. — Работа нашлась.
Они заказали кофе. Молчали, пока официант не ушёл.
— Я тогда всё правильно сделала, — сказала Зина. — Ты же понимаешь.
— Понимаю, — ответил он.
— Я не хотела быть запасным вариантом, — продолжила она. — И не хотела, чтобы всё так закончилось.
— Оно и не закончилось, — сказал он. — Просто продолжилось без нас.
Она усмехнулась.
— Ты всегда умел говорить так, будто это не про тебя, — сказала она.
— Возможно, — ответил он.
Они допили кофе. Зина встала первой.
— Прощай, Ефим, — сказала она.
— Прощай, — ответил он.
Она вышла, не оглядываясь. Он посидел ещё немного и расплатился.
Вечером он собрал вещи для очередной командировки. Взял только самое необходимое. Перед выходом посмотрел на себя в зеркало, поправил воротник и выключил свет.
На вокзале было людно. Люди торопились, спорили, прощались. Он сел в поезд, занял своё место у окна. Когда поезд тронулся, он смотрел на перрон, на бегущие фигуры, на фонари, которые быстро исчезали в темноте.
Телефон лежал в кармане. Он не доставал его.
Зима выдалась ранней. Снег лёг сразу плотным слоем, без слякоти и переходов. Ефим вернулся из командировки поздно вечером. Город встретил его тишиной и редкими фонарями. Такси остановилось у знакомого подъезда съёмного дома, водитель пожелал доброй ночи и уехал.
В квартире было холодно. Он включил свет, поставил чемодан у стены, снял куртку. Всё стояло на своих местах, но ощущение временности не исчезало. Он поставил чайник, сел за стол, не включая телевизор. Тишина больше не давила, она просто была.
Работа постепенно вошла в привычный ритм. Его перестали жалеть, перестали предлагать отгулы. Он снова стал просто сотрудником без прошлого. По утрам пил кофе в одной и той же кофейне, здоровался с баристой, брал стакан с собой. Вечерами иногда заходил в магазин, покупал готовую еду, иногда готовил сам медленно, без спешки.
Весной он переехал. Квартира была меньше, но светлее. Окна выходили на парк, по утрам слышно было, как бегают собаки и смеются дети. Он расставил мебель, повесил шторы, купил новый стол. Всё было просто и удобно.
Однажды он получил письмо от бывшей жены. Обычное, бумажное, с маркой. Внутри было коротко написано, что она устроилась, что у неё всё хорошо, и что она благодарит его за то, что он не мешал.. Он сложил письмо и убрал в ящик.
Зину он больше не видел и не слышал о ней. Иногда вспоминал курорт, тот коридор, лифт, короткую паузу перед открытыми дверями. Эти воспоминания не тревожили, они просто существовали, как факт.
Летом он поехал в отпуск. Один. Выбрал небольшой город у моря, снял номер в простом отеле. Утром плавал, днём читал, вечером сидел в кафе, слушал разговоры за соседними столиками. Его никто не знал, и он никого не знал.
В последний день отпуска он сидел на балконе, пил чай и смотрел, как люди собирают чемоданы. Кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Он закрыл чемодан, оставил ключи на стойке и вышел.
Осенью ему предложили новую должность. Он согласился. Работы стало больше, но она заполняла дни, не оставляя пустоты. Иногда он задерживался допоздна, иногда уходил раньше и шёл пешком через парк.
Однажды вечером он встретил женщину. Это произошло случайно в лифте. Она улыбнулась, спросила, на какой этаж, он ответил. Они вышли вместе, разговорились у подъезда.
Они начали встречаться. Иногда вместе ужинали, иногда расходились по своим делам. Он не рассказывал о прошлом, она не спрашивала. Им было достаточно настоящего.
В один из дней, проходя мимо зеркальной витрины, Ефим остановился. Посмотрел на своё отражение, спокойное, немного усталое. Он поправил воротник и пошёл дальше.
Жизнь шла. Такой, какой она и бывает, когда всё сказано и ничего не нужно скрывать.