В истории оружия есть образцы, чья слава громка и очевидна: Кольт 1911, АК-47, Глок. А есть те, чье влияние глубоко, но не бросается в глаза, как течение подземной реки. Они меняют саму повседневную оружейную культуру. Colt Woodsman — из их числа. Пистолет, который начался с гения Джона Мозеса Браунинга, взрослел и менялся вместе со своей страной на протяжении шести десятилетий.
Его рождение в 1915 году было обманчиво скромным. Названный без изысков «Colt Automatic Pistol, Caliber .22 Target Model», он представлял собой чистую функциональность. Конструкция Браунинга, доработанная инженерами Colt Джорджем Тэнсли и Ф. К. Чедвиком, была гениально проста: короткий ход ствола, жёсткое запирание казённой части за счёт вхождения её в окно затвора. Что обеспечивало стабильность, недоступную простым blowback-системам.
Парадокс заключался в том, что для патрона .22 LR такая схема была избыточно сложной — Woodsman оказался «слишком хорошо спроектированным» для своей задачи, требовательным к культуре производства и качеству боеприпасов. Его 6 5/8-дюймовый ствол, регулируемый целик и профиль, напоминающий парабеллум, говорили об одном: это инструмент для точной работы.
Переименование в 1927 году в «Woodsman» («Лесной человек») — гениальный маркетинговый ход. Оно сменило сухое техзадание на поэтичный образ, связав пистолет с духом свободы, охоты и приключений на природе. Это был пистолет для сбивания банок, добычи кролика на ужин, обучения подростка обращению с оружием. Он стал частью американской иконы — жизни за городом. В отличие от европейских целевых .22, выросших из спортивных дисциплин и стрельбы «по правилам», Woodsman формировался в логике повседневного использования.
История Woodsman — это история его трёх серий, за которыми стоит три разных философии производства. Первая серия (до 1947 года) — это эпоха ремесленников. Пистолеты были тяжёлыми, солидными, с глубокой синей воронкой, щёчками из орехового дерева с мелкой сетчатой насечкой и защёлкой магазина у пятки рукоятки — дань европейской традиции. Match Target версии с утяжелённым стволом и логотипом «Bull’s Eye» были вершиной этой линии — штучные инструменты для соревнований.
Вторая серия (1947–1955) стала мостом между старым и новым миром. Послевоенный бум и новые производственные реалии потребовали изменений. Защёлка магазина переместилась на левую сторону рамки — под большой палец правой руки. Рукоятка стала выше и полнее, улучшив хват. Появились пистолеты с щёчками из «Coltwood» — искусственного материала, имитирующего дерево. Это была рациональная модернизация без потери сути. Woodsman начал адаптацию к массовому стрелку, сохраняя при этом характер точного, «телесного» оружия — с мягким спуском, сбалансированной развесовкой и минимальным уводом при выстреле.
Третья серия (1955–1977) — триумф массового рынка и специализации. Защёлка магазина вернулась вниз, но уже в более удобную форму. Линия расширилась: помимо Target Model появились бюджетные Challenger и Huntsman с фиксированными прицелами — пистолеты-«рабочие лошадки». Black plastic стал нормой. Woodsman окончательно разделился на инструмент для знатока (целевые модели) и доступный инструмент для каждого. Однако за этой эволюцией скрывалась и обратная сторона: сложная конструкция, чувствительная к загрязнению и требовательная к качественным патронам, всё хуже вписывалась в экономику оружейного рынка 1960–1970-х годов.
Именно эта эволюция, это умение меняться, не предавая первоначальный дух, обеспечило модели феноменальное долголетие в 62 года и тираж почти в 700 тысяч. Woodsman не был первым .22 пистолетом, но он стал эталоном, на который равнялись все, включая молодого Билла Ругера. Показательно, что Ruger Mk I взял не конструктивную философию Woodsman, а противоположный путь — простую blowback-схему, дешёвую в производстве и прощающую стрелку ошибки. Woodsman доказал, что «тренировочное» оружие может и должно быть безупречным по балансу, эргономике и надежности, но его уход был продиктован не устареванием, а экономикой: мир больше не хотел платить за совершенство, если его можно заменить достаточностью.