.
.
.
Хорошо ли быть человеком аристократичным? В зависимости от того, как подойти к этому вопросу. Аристократизм выражает суверенность личности, ее положительный индивидуализм. Аристократизм имел какой то смысл в прошлом, не только в дореволюционной России, но и во времена позднего СССР, когда вместе с расцветом культуры, расцветала и индивидуальность. В наши же дни не так интересно быть аристократичным, интереснее, хотя и труднее быть народным. Аристократичным был Алексей Толстой, аристократичными были и Анна Ахматова, и Борис Пастернак ,а например, писатель Чингиз Айтматов был народным, и в его народности было не меньше, а может и больше красоты, и загадочности. Народным можно назвать и писателя Александра Проханова. И все -таки, идеалом я бы назвал не Александра Проханова, а Дмитрия Лихачева. Почему, именно его? А потому, что только в нем сочетался аристократизм с народностью, Лихачев был в той же мере аристократичным, в какой мере был он и народным. Лихачев был прежде всего пушкинистом, выходцем из пушкинской эпохи. Но именно В Пушкине народность и аристократизм соединились, выявив ту самую золотую середину, которой больше никому достичь не удалось ни в жизни, ни в культуре. Может быть, именно потому Пушкин и являет русский идеал, хотя нужно добавить, идеал недосягаемый, или трудно достижимый. Именно этот идеал и воплотил Дмитрий Лихачев.
Ролан Барт, наверное, еще до Бодрийяра, (на которого Барт оказал значительное влияние), довольно интересно и точно различал эпоху феодализма и капитализма . Разницу он находил в понятии Признака, свойственного феодальной эпохе, и Знака, свойственного эпохе капиталистической, в которой все соизмеряется денежными знаками, а не признаками. В самом деле, аристократическое обладает признаком, который в свою очередь указывает на происхождение, на некую духовную, или кровную основу, или традицию, когда как знак, в отличие от признака не имеют происхождения. Знак на то и знак, что в нем означающее и означаемое постоянно меняются местами, взаимопревращаясь друг в друга, наподобие того, как купленное может оказаться вновь проданным, а затем опять купленным, и так до бесконечности. Подобной игры не бывает в признаке... Признак невозможно ни купить ни продать. Будучи наследником феодального признака, буржуазный знак это воплощенный метонимический сдвиг.
Если продолжить бартовскую классификацию, можно сказать, что и народность обладает и признаком. ,и благородным происхождением, и даже своим аристократизмом, указуя на то, что подлинный аристократизм, как раз , появляется, и происходит из народа.
Говоря немного в духе Маркса, аристократизм происходит из народности, раскрываясь в ней лишь затем, что бы , впоследствии народность смогла раскрыть себя в аристократизме.
Если конечно рассуждать несколько идеалистически.
