Найти в Дзене
Театральный журнал

«У порога стоял высокий, странно одетый молодой человек, в кепочке с козырьком

Он был в клетчатом пиджаке, брюках гольф и гетрах. С тяжелой палкой и большим кольцом на пальце. Мне он очень понравился. Лицо такое открытое, необыкновенные голубые-голубые глаза. И какой вежливый, воспитанный! Я знала, что он писатель, но, конечно, не подозревала, что он мой будущий муж». Марина Малич 30 декабря мы отмечаем 120 лет со дня рождения Даниила Хармса. Хармс — одна из парадоксальных фигур русской культуры XX века. Поэт, прозаик и драматург, он последовательно стирал границы между искусством и повседневностью. Его эксцентричный внешний облик и намеренно странные поступки были частью художественной стратегии, в которой жест и образ становились продолжением текста. Важное место в его творчестве занимал театр. В середине 1920-х годов Хармс вместе с Александром Введенским участвовал в работе театрального коллектива «Радикс», ориентированного на эксперимент и отказ от традиционной драматургии. В спектаклях не существовало цельного сюжета или законченного текста — действие выс

«У порога стоял высокий, странно одетый молодой человек, в кепочке с козырьком. Он был в клетчатом пиджаке, брюках гольф и гетрах. С тяжелой палкой и большим кольцом на пальце. Мне он очень понравился. Лицо такое открытое, необыкновенные голубые-голубые глаза. И какой вежливый, воспитанный! Я знала, что он писатель, но, конечно, не подозревала, что он мой будущий муж».

Марина Малич

30 декабря мы отмечаем 120 лет со дня рождения Даниила Хармса.

Хармс — одна из парадоксальных фигур русской культуры XX века. Поэт, прозаик и драматург, он последовательно стирал границы между искусством и повседневностью. Его эксцентричный внешний облик и намеренно странные поступки были частью художественной стратегии, в которой жест и образ становились продолжением текста.

Важное место в его творчестве занимал театр. В середине 1920-х годов Хармс вместе с Александром Введенским участвовал в работе театрального коллектива «Радикс», ориентированного на эксперимент и отказ от традиционной драматургии. В спектаклях не существовало цельного сюжета или законченного текста — действие выстраивалось как последовательность сцен и «аттракционов». Пьеса «Моя мама вся в часах», над которой работали Хармс и Введенский, была запрещена цензурой ещё на этапе репетиций.

«Вопроса — выйдет ли из этого что-нибудь когда-либо — вначале никто не ставил, вводились все новые действующие лица без сюжетных нагрузок, единый текст пьесы так никогда и не был написан, не несла она и никакой сколько-нибудь выраженной темы — это был „монтаж аттракционов“»,

— писал Георгий Кацман.

Позже, когда Хармс вступил в объединение ОБЭРИУ, театр стал для него одной из главных форм высказывания. Так, пьеса «Елизавета Бам», показанная в начале 1928 года на знаменитом поэтическом вечере «Три левых часа», разрушала привычную логику сцены и языка. Зрители выходили из зала возмущёнными или ошеломлёнными, а критики писали разгромные статьи.

При жизни произведения Хармса публиковали мало — счастливым исключением стали прекрасные детские стихи, такие, как многим известные «Удивительная кошка» или «Врун». Его «взрослые» тексты и театральные опыты долгое время существовали вне официального культурного поля и были осмыслены значительно позже.

В честь дня рождения Даниила Хармса делимся цитатами из его произведений.

-2
-3
-4
-5
-6
-7
-8
-9