67. «Сосед его справа лежал вниз лицом, на спине горбом бугрилась шинель с оторванным хлястиком, обнажая сильные, напружиненные мускулами ноги в брюках цвета хаки и коротких хромовых сапогах с покривлёнными на сторону каблуками».
Фрагмент взят из того места второго тома романа, где автор подробнейшим образом натуралистически описывает трупы погибших русских офицеров. При этом деталей так много и перечисление их фразеологически достаточно сложно, поэтому справиться с этим без нелепостей не удалось. Вот в приведённой цитате на спине убитого «горбом бугрилась шинель …, обнажая ноги в брюках…» Очевидно, что здесь вместо приводящего к нелепости деепричастия «обнажая» надо было использовать другое – «открывая» или «приоткрывая».
68. «Дальше – небрежно собранные в кучу куски конечностей, шмотья шинели, истрощенная мятая нога на месте головы; …».
Глагола «истрощать» и всех его производных форм в русском литературном языке в настоящее время нет. Не знал их наш великий и могучий язык во время написания романа. Да и просто дать контекстное толкование выражения «истращенная мятая нога», пожалуй, невозможно! Относительно же права писателя быть творцом новых слов, то повторю самого себя: (См. комментарий к цитате №41) несомненно, автор имеет право на словотворчество, но только в случаях, когда придуманное, изобретённое, сконструированное им слово обозначает некую новую сущность. Премьера же нового слова на странице литературного труда обязательно должна сопровождаться сноской с развёрнутым значением этого рождённого сознанием автора слова.
69. «… снаряды, как буравом высверливая воздух, со скрежетом проносились над головами солдат первой полусотни …»
Скрежещущие снаряды – выражение уже ранее в романе использованное, но образ этот есть характерный для прозы молодого Шолохова лексический фантом, поскольку летящие снаряды не издают скрежещущие звуки!
70. «В глубокий просторный колодец двора отвесно падали солнечные лучи».
Фрагмент взят из той части, где повествуется о пребывании казачьего полка в Петрограде летом 1917 года. Город был примечателен, помимо всего прочего наличием множества прямоугольных и нередко квадратных колодцеобразных дворов, образованных пристроенными вплотную друг к другу жилыми домами в четыре, пять, а то и шесть этажей. Однако, чего никогда нельзя было наблюдать в этих дворах так это отвесно падающие лучи солнца. Впрочем, отвесные лучи солнца, практически, нигде на планете Земля увидеть невозможно. Да, да! Такое явление природы, как отвесные лучи, можно зафиксировать только на экваторе ровно в астрономический полдень в точке наблюдения. Понятно, что начинающий прозаик, в отсутствии солидного общего образования, не имел, в частности, соответствующих астрономический знаний, но профессиональный эрудированный редактор ляп с отвесными лучами заметил бы наверняка.
71. «Переменив бельё, долго умывался, довольно фыркал, тёр лохматым полотенцем полную, с серым налётом загара шею».
В цитате речь идёт о Листницком. Здесь непонятна шея с серым налётом загара. Вообще загар - это приобретение, в результате пигментации под воздействием ультрафиолетовых лучей, тонким поверхностным слоем кожи разных цветовых оттенков, но при всём при том загара с серым налётом в природе не существует! Такой налёт на загаре может образоваться исключительно от пыли. И если Листницкий долго умывался и, видимо, тщательно мыл шею, то упоминать серый налёт после гигиенической процедуры нелогично.
72. «На тротуарах ленивые, оливково-желтые, лежали теневые пятна от парусиновых тентов, натянутых над входами в магазины и кафе».
Опять и в который раз встречаем небывальщину. Тени от предметов бесцветны, они повторяют с разной степенью искажения силуэты предметов, но никак не их цвета.
73. «Бледнея, с глубочайшей волнующей яркостью воскресил он в памяти … чугунную запотевшую от мороза ограду …»
В этой красивой фразе нуждается в замене одно единственное слово «запотевшую» на «заиндевевшую», так как в мороз металлические конструкции не отпотевают, а покрываются инеем.
74. «За покатым свалом Днепра небо крашено лазурью, киноварью, ржавой позолотой …»
В живописании неба, как образы красок вечерней зари, автор перечисляет известные пигменты – лазурь и киноварь, используемые для приготовления ярких колеров, но упоминание в одном ряду с ними ржавой позолоты неправильно сразу по двум причинам: потому, что даже вообразить цвет колера на основе ржавой позолоты нельзя, и потому, что золото не ржавеет, и, следовательно, в художественной литературе, отражающей реальный мир, «ржавая позолота» есть лексический фантом.
75. «Поглаживая седеющий клин бородки, задумчиво глядел, как … ветер … волною гонит просвечивающую на солнце горбатую траву».
Прочитав соответствующий фрагмент в рукописи, воображаемый редактор должно быть, подняв в удивлении брови и округлив глаза, тихо, но вслух мог произнести что-то вроде: «Да, лексических ляпов у молодого человека встречается немало. Вот и опять придумал «горбатую траву»; стилистические ошибки у него, увы, нередки, но, оказывается, и фразеологическая грамотность тоже хромает. Тут тоже, выходит, за ним глаз да глаз нужен. Прямо хоть рукопись заново перечитывай!»
Давайте и мы, с вами, уважаемые читатели, вслед за придирчивым стариком-редактором вникнем в грамматику цитаты №75. И так ветер гонит траву. А какую траву гонит ветер? Ветер гонит горбатую просвечивающую на солнце траву. Траву, просвечивающую на солнце что? Вопрос этот разбираемая фраза оставляет без ответа. Неопределённость возникла из-за ошибки в грамматическом построении фразы. Причастие «просвечивающую» необходимо было заменить возвратной формой глагола «просвечивающуюся».
76. «… один щуплый с лицом монгола, другой плотный с крепким посадом квадратной стриженой ёжиком головы, с залысинами на гладко причесанных чуть седеющих висках и плотно прижатыми хрящами ушей …»
Данный фрагмент взят из того места, романа, где автор воспроизводит разговор двух генералов – членов Московского Государственного Совещания в кулуарах Большого театра. На мой взгляд редактор здесь усмотрел бы необходимость в нескольких правках. Прежде всего образованная от канонического существительного «посадка» авторская словоформа «посад» неудачна, поскольку «посад» в этом случае оказывается омонимом понятия «посад», как торгово-промышленного поселения у города-крепости. Придуманная Шолоховым словоформа не несёт никакого смыслового нюанса по сравнению с каноническим словом, но, в силу своей омонимичности, лишь затрудняет понимание фразы.
Далее: голова «с залысинами на гладко причесанных чуть седеющих висках» это литературно безупречно написанная небывальщина. Ну не бывает залысин на висках. Селятся они исключительно на передней части темени, часто опережая свою родню – лысины, всегда предпочитающие осваивать теменные серёдки.
Далее: обычно встречаются люди с прижатыми или оттопыренными ушами, но по Шолохову, оказывается, встречаются люди, уши у которых имеют особые какие-то хрящи.