Богдан проснулся от треска. Тот раздался внезапно — резкий, сухой звук, будто ломалась старая древесина. Богдан замер, прислушиваясь. Сердце заколотилось так бешено, что, казалось, отдавалось во всем теле. Он надеялся, что это паркет. Тот самый, что скрипел еще при первом посещении этой квартиры с риэлтором, но теперь… теперь он трещал.
Часы на тумбочке показывали 02:49. В комнате стояла мертвая тишина. Богдан раньше и не задумывался о том, когда кто-то выдавал фразу «звенящая тишина», «гнетущая», а вот сейчас это сравнение резонировало с его ожиданием — до следующего звука.
Тре-еск.
На этот раз чуть громче и надрывнее. Словно кто-то незримый наступает на доску, проверяя, выдержит ли…
Богдан сглотнул. Он не включал ночник уже месяц, просто снял его с тумбы и убрал в шкаф, чтобы не создавать соблазна включить — пытался побороть страх темноты, но сейчас жалел о содеянном и о том, что забыл положить фонарик под подушку. Он потянулся рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель, но замер: в коридоре раздался вой.
Протяжный, дрожащий звук, от которого по спине пробежал ледяной пот. Чапа, маленькая рыжая такса, выла так, как никогда прежде. Не тревожно, не испуганно, а безнадёжно, будто оплакивала кого-то.
— Чапа?.. — прошептал Богдан.
Вой оборвался.
Тишина.
Затем — снова треск, уже ближе. Теперь явно из коридора.
Богдан сел на кровати, пытаясь решить, стоит включать свет или нет. Пот стекал по вискам. Он знал: нужно встать, проверить, успокоить собаку. Но тело не слушалось. Он лишь смотрел на тёмную арку дверного проёма, где, казалось, тени сгущались особенно ярко.
Тре-еск. Тре-еск. Тре-еск.
Похоже, это шаги. Неслышные, но паркет выдавал их — доски трещали под невидимой поступью. Всё ближе. Ближе.
— Чапа, — снова позвал он, уже громче. — Где ты?
Ответа не было.
Зато был звук: тихий, липкий, будто кто-то провёл ногтями или когтями по дереву. Совсем рядом. За дверью спальни.
Богдан наконец включил свет.
Комната оказалась пустой.
Он поднялся, дрожащими руками распахнул дверь. В коридоре — ни души. Только Чапа лежала у входной двери, прижавшись к полу, шерсть на загривке стояла дыбом.
— Ну что ты, маленькая… — Богдан наклонился к ней.
Собака не реагировала. Она смотрела в угол, где сходились стена и плинтус. Туда, куда не падал свет лампы, — перекрестие теней.
Богдан медленно повернул голову.
В темноте что-то шевельнулось.
Не фигура. Не силуэт. Просто движение — как рябь на воде. На мгновение ему показалось, будто невидимая пасть открылась, как будто зевнула. Заложило уши, и он почувствовал: оно смотрит на него. Смотрит и ждёт.
В этот миг паркет треснул прямо под его ногой. Богдан отшатнулся к двери. Чапа наконец подняла морду и издала короткий, хриплый лай — будто поперхнулась. А потом снова завыла. На этот раз звук был другим: резким, прерывистым, словно она пыталась что-то сказать.
Богдан метнулся через коридор к выключателю в прихожей, щёлкнул им — свет не загорелся. Темнота, казалось, поглотила коридор. И в этой тьме появился новый звук... он услышал дыхание. Глубокое, размеренное. Совсем рядом.
А потом — шёпот, лёгкий, словно шелест листвы в ночном лесу:
— Ты ведь слышишь меня?
Богдан закричал. Он не помнил, как добежал до кухни, как схватил нож со стола, рывком открыв холодильник, впуская в тёмную комнату пусть и не яркий, но такой тёплый свет. Он стоял, прижавшись к стене, и смотрел на дверной проём, ожидая, когда там появится… что-то.
Но ничего не появилось. Только Чапа, наконец поднявшись, подошла к нему, дрожа всем телом. Она уткнулась мордой в его колени, и это было единственным, что удерживало его от безумия. Он потрепал Чапу. Часы в гостиной пробили три. Всего одиннадцать минут, машинально отметил Богдан, а кажется, словно прошла вечность.
Треск прекратился. Богдан включил свет сначала на кухне, а потом и в коридоре — на этот раз он загорелся, как и положено. Быстро перебежал из коридора в спальню, судорожно открыл прикроватную тумбу, выхватил склянку и, быстро открыв её, закинул в рот две пилюли. После чего принялся жевать их со скоростью уплетающего морковку кролика.
— Мир не безопасен для меня, или я для мира. Кто-то точно погибнет, — в пол голоса бубнил он. — Чёрт, даже не могу вспомнить дословно слова того врача...
Богдан чувствовал: это не конец. Теперь он замер на миг, и до его ушей доносился новый звук, тихий и едва уловимый. Кто-то царапал паркет… изнутри.
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы