Тамара стояла у плиты, помешивая суп, когда услышала это.
– Я к Серёге на рыбалку. На три дня. Может, четыре. – бросил Виктор.
Она даже не обернулась. Только рука с половником замерла над кастрюлей.
– Оксана же послезавтра детей привезет – тихо сказала она.
– Ну и что? – он удивился. – Ты же всё равно будешь дома. Тебе что, трудно?
Когда детям было по пять и семь – трудно было сидеть с ними одной, пока он уезжал в командировки. Когда они болели – трудно было не спать ночами, а утром вставать на работу. Когда они выросли и привезли своих детей – снова трудно. Потому что «бабушка же дома», «бабушке не сложно», «бабушка справится».
А она справлялась. Всегда.
– Виктор, – она всё-таки обернулась. – Меня Света звала в санаторий. На десять дней. Я думала...
– Думала? – он усмехнулся. – Тома, ты серьёзно? Кто с внуками будет? Оксана с работы не отпросится, Димка вообще в разъездах. Ты же мать. Бабушка. Тебе не всё равно?
Конечно, не всё равно.
Но почему всегда она?
– Завтра уезжаю, – Виктор чмокнул её в макушку, как ребёнка. – Удочки собрал, Серёга уже ждёт. Ты уж тут того. Не грусти. Справишься.
Дверь хлопнула.
Тамара выключила плиту.
Села за стол.
Тридцать шесть лет она отказывалась.
От поездок – потому что «с детьми надо». От работы – потому что «семья важнее». От встреч с подругами – потому что «муж устал, пусть отдохнёт». От жизни – потому что всегда находился кто-то важнее.
А она?
Она что – не устаёт?
Тамара достала телефон.
Нашла сообщение от Светы: «Тома, ну как? Едешь? Путёвка ещё есть, но до завтра надо решить».
Пальцы дрожали.
Она написала: «Еду».
И нажала «отправить».
Потом встала, открыла шкаф и достала чемодан.
Утром Виктор проснулся в хорошем настроении.
Насвистывал что-то, собирая рюкзак. Удочки уже стояли у двери, термос, спальник – всё готово.
– Тома, ты кофе сварила? – крикнул он из прихожей.
Она молчала.
Сидела на кухне, одетая. В пальто. Рядом стоял её чемодан.
Виктор замер в дверях.
– Ты куда это?
– В санаторий, – спокойно ответила Тамара. – На десять дней. Света ждёт.
Он моргнул. Потом рассмеялся:
– Ты шутишь, да? Дети же завтра приезжают!
– Приезжают.
– И кто с ними будет?!
Тамара посмотрела на него – долго, внимательно, будто видела впервые.
– Ты, – сказала она. – Отец и дедушка.
– Я на рыбалку!
– А я в санаторий.
– Тома, ты что, с ума сошла?! – голос Виктора сорвался на крик. – Я уже договорился! Серёга ждёт! Мы месяц это планировали!
– А я год, – тихо ответила она. – Год откладывала. Потому что сначала Димкина свадьба была. Потом Оксанка родила. Потом с внуками надо было посидеть. Потом ты заболел. Потом праздники. Всегда что-то.
Она встала.
Застегнула пальто.
– Всегда кто-то важнее меня.
– Да при чём тут это?! – Виктор метался по кухне. – Ты же мать! Бабушка! У тебя обязанности!
– А у тебя?
Он замолчал.
– У тебя нет обязанностей? – Тамара взяла сумку. – Дети – только мои? Внуки – только мои? Дом – только мой? А ты что – постоялец?
– Я работаю!
– И я работала. Тридцать лет. А потом ушла – потому что ты сказал: сиди с внуками, Оксане помогай. И я сидела. Помогала. А ты?
Виктор сглотнул.
– Тома, ну это же, – он попытался смягчиться, – это же семья. Я не думал, что тебе так тяжело.
– А когда думал? – она подошла к двери. – Когда я в больнице лежала, а ты уехал на корпоративный праздник? Когда мама умирала, а ты сказал: справишься сама, у меня командировка? Когда?
Он молчал.
– Я тоже человек, Витя, – Тамара взялась за ручку. – И у меня тоже есть право на жизнь.
– Подожди! – он шагнул к ней. – А как же дети? Я же с ними не справлюсь!
– Справишься, – она улыбнулась. – Ты же мужчина. Сильный. Самостоятельный.
– Тома!
Но дверь уже закрылась.
Виктор стоял посреди прихожей – растерянный, злой.
Позвонил Серёге:
– Слушай, я не смогу. Дети приезжают, жена того. Заболела.
Повесил трубку.
Сел на диван.
Посмотрел на телефон – может, позвонить Оксане? Сказать, что бабушка уехала, пусть сами решают?
Но в голове вдруг всплыли её слова: «Ты отец и дедушка».
Он редко об этом думал. Как-то само собой получалось: дети росли, Тома с ними возилась, он работал, зарабатывал. Разве это не нормально?
Разве он виноват?
Виктор провёл рукой по лицу.
Встал.
Пошёл на кухню – надо же что-то приготовить. Дети завтра с утра будут.
Открыл холодильник – пусто.
Конечно, не совсем пусто, но... что с этим делать?
Яйца, молоко, какие-то овощи.
Ладно. Справится.
Он же не дурак.
Просто никогда не пробовал.
К вечеру квартира всё ещё выглядела обжитой – Тома оставила чистоту. Но Виктор уже чувствовал: что-то не так.
Обычно она всегда возилась на кухне. Или гладила. Или шила что-то. Даже когда молчала – её присутствие чувствовалось.
А сейчас – пустота.
Он лёг спать рано. Но уснуть не мог.
Всё думал: а вдруг она не вернётся?
Дети приехали в девять утра.
Оксана – с двумя сумками, пятилетний Артёмка уже носился по коридору. Димка появился через полчаса – с женой Леной и трёхлетней Машей на руках.
– Пап, привет! – Оксана чмокнула отца в щёку. – Где мама?
Виктор кашлянул:
– Уехала. В санаторий.
Повисла тишина.
– Как это – уехала? – Оксана вытаращила глаза. – Когда?
– Вчера.
– Перед праздниками?! – Димка присвистнул. – Серьёзно?
– Серьёзно, – буркнул Виктор.
Оксана медленно сняла шарф, села на диван. Посмотрела на отца долгим взглядом:
– И что, она просто взяла и уехала?
– Ну да.
– Пап, – Димка сел рядом с сестрой, – а что случилось?
– Ничего не случилось! – огрызнулся Виктор. – Захотела отдохнуть – и уехала. Я же не запрещал!
– Хорошо, – Димка встал, – давайте без разборок. Мама уехала, и правильно сделала. Значит, справимся сами.
К обеду квартира превратилась в хаос.
Артёмка пролил сок на ковёр. Маша плакала. Серёжа пытался разогреть что-то в микроволновке и случайно поставил туда металлическую миску – искры, вонь, дым.
– Папа, где мама хранит детское питание? – кричала Оксана из кухни.
– Откуда я знаю?!
– Пап, у Маши температура, где градусник? – орал Димка.
– Не знаю!
– А аптечка где?!
– Не знаю!
Виктор сидел на диване, обхватив голову руками.
Как Тома со всем этим справлялась?
К вечеру он еле стоял на ногах. Дети разошлись по своим комнатам – та, что была Димкина, и та, что Оксанина. Виктор остался на кухне.
Он сел за стол, достал телефон.
Посмотрел на фото Томы.
Она улыбалась – снимок сделан год назад, на даче. Он тогда даже не заметил, как она устала. Просто не смотрел.
Виктор набрал сообщение:
«Тома, прости».
Отправил.
Ответа не было.
Утром Оксана с Димкой уехали, оставив внуков.
За следующие три дня Виктор научился разогревать еду, мыть посуду, укладывать внуков спать – хотя это давалось с боем. Артёмка требовал бабушку, Маша плакала по ночам.
Тамара вернулась через десять дней.
Виктор встречал её на вокзале – один. Дети уехали накануне вместе с внуками.
Он увидел её издалека – она шла по перрону, в новом пальто, с лёгким чемоданом.
Загорелая, отдохнувшая.
Будто помолодела.
– Тома, – он подошёл, взял чемодан.
Она посмотрела на него – спокойно, без обиды, без злости.
– Привет, Витя.
Они сели в машину.
Ехали молча.
Потом Виктор не выдержал:
– Прости меня.
Она молчала.
– Я не понимал. Все эти годы я думал, что так правильно. Что тебе это нравится.
– Я и сама так думала, – тихо сказала Тамара. – Долго думала. Что это моя обязанность. Что я должна. Что если я откажу – значит, я плохая мать, плохая жена, плохая бабушка.
Она посмотрела в окно:
– А потом поняла: у меня тоже есть жизнь.
Дома пахло чистотой – он убрался перед её приездом. Купил цветы. Приготовил ужин – криво, неумело, но сам.
Тамара прошла по комнатам, остановилась на пороге кухни:
– Ты готовил?
– Пытался, – он смущённо потёр затылок. – Получилось так себе, но я старался.
Она улыбнулась.
– Спасибо.
Они сели за стол.
– Как внуки? – спросила Тамара.
– Справились. С трудом, но справились.
Он налил чай, придвинул ей чашку:
– Тома, давай договоримся. Если ты хочешь куда-то поехать – поезжай. Если устала – отдыхай. Если тебе нужна помощь – скажи.
Она посмотрела на него долгим взглядом:
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
Через месяц Виктор сам предложил:
– Может, махнём на юг? Вдвоём. Без детей, без внуков. Просто ты и я.
Тамара улыбнулась:
– А как же рыбалка?
– Рыбалка подождёт, – он обнял её. – Ты важнее.
И она поверила.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: