До наступления ночной темноты специальная группа прошла чуть более десяти сухопутных миль, сделав единственный привал, на время непродолжительного обеда. На протяжении первых тринадцати километров им периодически попадались отличительные признаки, указывавшие на правильный поисковый маршрут, – это были рванные клочки кровавой одежды и мелкие куски человеческих органов, словно бы некто устраивал недолгие остановки, для того чтобы полакомиться переносимыми людскими телами. Но вот уже два километра не попадалось ничего, что смогло бы подтвердить искомое направление. По общему мнению, согласованному со всеми участниками, решили устроиться на полноценный ночлег; им как раз попалась привлекательная пещерка, углублявшаяся внутрь невысокой горы, переходившей в продолжительную гряду. Прямо на полукруглом входе сложили неяркий костер, чтобы иметь превосходную возможность отпугивать диких животных; на нём же разогрели армейский ужин, состоявший из «амриканьских» консервов. Закончив скромное пиршество, насытившиеся соратники по достоинству оценили качество военной продукции.
- Кто первый останется на часах? - Оксана улыбнулась, а не выждав и пары секунд, категорически заключила: - Тогда я, если, конечно, нет возражений – кого мне будить… следующим?
- Меня, - отозвался Рамирес.
Первую ночь поделили миловидная девушка и учёный профессор; остальным великолепная честь подежурить оставалась назавтра. Через какое-то время все, кому положено, сильно уставшие, задремали. Оксана некоторое время смотрела на горевший огонь, не забывая его эффективно поддерживать и периодически подбрасывать предусмотрительно заготовленных дров. Через час утомившаяся оперативница ненавязчиво ощутила, что сонные глазки раз за разом слипаются, в результате чего она вот-вот, сморённая и обессиленная, готовилась безучастно заснуть. Как бы она не старалась, как бы отчаянно не пыталась бороться с предательским сном и как бы безжалостно не протирала распрекрасные очи, однако проводимые мероприятия всё одно не очень-то помогали. Тогда добросовестная девушка, порядочная и совестливая, резко приподняла́сь, а затем начала ходить взад и вперед, решительными шагами измеряя скалистую пещеру вдоль-поперёк. Неожиданно! Ей послышалось, точно из тёмных глубин доносятся какие-то необычные звуки; она остановилась и стала прислушиваться. Навалившийся сон сняло как по мановению магической палочки. Постояв минут около десяти, Бероева подбросила в притухший огонь достаточное количество деревянных сучков, после чего, вооружившись карманным фонариком и знаменитым «калашниковым», неторопливо двинулась внутрь, чтобы лично развеять тревожные подозрения. Не желая делиться мнимыми страхами (возможно, беспочвенными?), она не разбудила никого из мирно почивавших товарищей.
Следуя вдоль длинного коридора, ей пришлось пройти чуть менее километра, прежде чем в неестественных шумах, странных и ни с чем не сравнимых, она различила еле слышные человеческие постанывания. Смышлёная оперативница хорошо понимала, что, в одиночку отважившись на опасную, непредсказуемую разведку, она поступает в крайней степени необдуманно, поистине неразумно. Благоразумная сторона дальновидного мозга даже хотела заставить её вернуться обратно и разбудить остальных; но… во внутренней борьбе, как и обычно, верх взяло чисто женское любопытство, и Оксана двинулась дальше.
Ей пришлось углубиться ещё на сто семьдесят метров, прежде чем внутренний свод внезапно расши́рился, образуя некую своеобразную нишу, сведённую кверху под конусный купол. И здесь! От представшего зрелища ошалелая брюнетка замерла словно вкопанная, оказавшись не в силах сдвинуться с места. Невероятный сверхъестественный ужас обуял её от увиденного: ничего подобного не приходилось лицезреть даже в мрачном городе Новые Городищи. Что же так смогло напугать видавшую виды профессиональную сотрудницу МУРа? То было действительно нечто, не передаваемое никакими человеческими словами: в стены естественного горного образования вбивались огромные металлические штыри, имевшие в диаметре не менее двадцати сантиметров и отстоявшие от твёрдой поверхности на длину, не меньшую полуметра (их насчитывалось около сорока); пониженная температура близилась к нулевому градусу и имела значение, скорее, отрицательное, нежели положительное; внутренняя обстановка казалась похожей на некий чудовищный холодильник, образованный и самой природой, и неизвестным созданием. Нечаянное сравнение пришло на ум ещё и потому, что ровно двадцать семь железных предметов, вмонтированных в каменную гряду, удерживали на себе человеческие тела, про́ткнутые насквозь, словно умерщвлённые на охоте громоздкие туши животных; они виделись обезображенными до полной неузнаваемости, предположительно мощными челюстями, безжалостно в них вгрызавшимися и снабжёнными острыми да многочисленными зубами.
Мёртвыми оказались не все: один человек, висевший на противоположной стене, как раз напротив Оксаны, не имел на себе значительных следов повреждений, и, единственно, лишь металлический штырь, насквозь пронзивший безвольно висевшее туловище, указывал на полученное жертвой сквозное ранение. Как и все остальные, она (а то была молодая представительница прекрасного пола) вообще являлась нагой и, к удивлению, словно не замечала царивший внутри убийственный холод; а ещё она протяжно стонала (скорее всего, была без сознания либо же очень к полному бесчувствию близкая).
Бероева то́тчас же хотела приблизиться, чтобы внимательно её осмотреть, а заодно и, конечно, помочь, как только сумеет; но, раз ступив на скользкую поверхность, существовавшую внизу подземной ниши, она едва не упала, поскользнувшись на липкой жидкости, растекшейся по влажной площади неровного пола. Посветив себе под но́ги электрическим фонарём, российская сыщица в страхе отпрянула: она, с одной стороны, напуганная, с другой – возмущённая, всей пылкой душой негодуя, увидела, что нижняя площадка треклятого грота обильно пропи́тана маслянистым раствором тёмного цвета, густо перемешанным с человеческой кровью. Как бы её не раздражало, Оксана макнула указательным пальцем в странноватую массу и поднесла её к чуткому носу. Убедившись, что в основной консистенции представилась ещё и сырая, грязная нефть, в последующем она решила действовать более осмотрительно.
Снимать раненую девушку с воткнутого штыря не имело прагматичного смысла, потому как из личного опыта и медицинских познаний наторелая оперативница неплохо себе представляла, что кровеносные сосуды, поврежденные внутренним проникновением инородного тела (пока, оно не вынуто) останутся перекрытыми; в противном случае, обильная кровопотеря будет той обеспечена. Особо не раздумывая, профессиональная сотрудница бросилась обратно к мирно спавшим товарищам! Затухавший костёр уже еле-еле горел и, машинально подбросив пару древесных поленьев, российская сыщица принялась энергично тревожить доктора Джордана:
- Док, вставайте: есть дело! Я обнаружила нечто, похожее на человеческий холодильник. Почему я так думаю? Там множество изгрызенных трупов, и, кажется, одна остаётся живая.
С отрадного сна очумевший, Майкл интенсивно протирал заспанные глаза, пытаясь как можно быстрее проснуться. В чересчур активном желании, требовавшим разбудить американского медика, настырная брюнетка сильно не церемонилась и говорила на полный голос, наполняя пещерные своды мелодичными, звонкими интонациями. Остальные участники аляскинской экспедиции, встревоженные странным поведением шальной часовой, подверженной необъяснимому поведению, потихоньку приподнимались на собственных лежаках и усиленно пытались понять, что же с ней всё-таки происходит? Другими словами, с глубокого спросонья, едва вырвавшись из спокойного сна, у них никак не получалось сообразить, откуда исходит действительная опасность; однако тот несомненный факт, что она непременно есть, представлялся более чем отчетливо.
- Что?.. Что, Ксюша, случилось? - спросил Сэмюэль, нисколько не изменившись в непроницаемой мимике.
- Пойдёмте со мной, - махнула Бероева в мрачную глубину гористого подземелья, - сами всё и увидите! Док, возьмите-ка сразу «целительный» чемоданчик: Вам, скорее всего, придётся сейчас приступить к непосредственным обязанностям и оказывать врачебную помощь.
Через пару мгновений остальные участники были уже на ногах, и дополнительно приглашать никого не потребовалось. Вооружившись каждый собственным инструментом (кто автоматом, а кто медицинскими препаратами) несообразное мужское трио затопало вслед за ослепительной проводницей. Пройдя чуть более километра, они оказались в естественном склепе, используемом под хранение истерзанных трупов, чтобы те не портились и не подвергались тленному разложению.
- Аккуратней! - предупредила Оксана, приподнимая кверху правую руку. - Внизу находится нефть, вперемешку со свежей кровью – можете поскользнуться.
Внимательно изучив половое покрытие пола, Джордан не решился приблизиться к пострадавшей девушке, а обмотав скальпель белоснежным бинтом, помакал его в горючую жидкость; он достал из брючного кармана обыкновенные спички и разом поджог. Как только маленький факел ярко зарделся, убедительный доктор простодушно скомандовал:
- Несите раненую сюда.
Трое других участников походной группы немедленно бросились то полновластное указание выполнять. Подхватив безвольную девушку (сильные мужчины по́д руки, а представительница слабого пола, конечно, за но́ги) резким движением сдёрнули её с металлического крю́ка и, осторожно ступая в скользкую жидкость, неторопливо понесли на сухую поверхность. Внезапно, когда до конечной цели осталось чуть более метра, нерасторопный профессор (как, впрочем, и следовало ожидать) всё-таки поскользнулся, быстро-быстро засеменил неуверенными ногами и чуть было не повалился, и не увлёк за собою всех остальных. Странное дело, он устоял в вертикальной позиции благодаря лишь тому, что прочно держался за полумёртвое женское туловище. Остальные два участника транспортировочной миссии, применив дополнительное усилие, удержали «неоднозначный квартет» от неминуемого падения, неуклюжего, а возможно, ещё и болезненного.
Остановившись на пару-тройку секунд, старательные носильщики перевели вдруг сбившееся дыхание и медленно дви́нулись дальше.
- Давайте быстрей, - крикнул им Майкл, продолжая удерживать огненный скальпель, - она же кровью сейчас истечёт!
Слегка ускорившись, трое товарищей успешно достигли сухого места и положили раненую прямо на каменный пол. Доктор, успевший наполнить одноразовые шприцы местной анестезией, мастерски сделал два обезболивающих укола и, выждав не долее пары секунд, резко углубил пылавший факел в переднее грудное отверстие. Безвольная девушка (видимо, медицинский препарат распространился не основательно?) дико вскрикнула, изогнувшись кверху всем окровавленным корпусом, а следом, скованная мучительным спазмом, безвольно застыла, так и оставаясь в полностью бессознательном состоянии. Вторая стадия лечебной процедуры проходила для неё практически безболезненно. Джордан вновь поджог самодельный фитиль, потухший внутри межрёберного пространства, перевернул молчаливую пациентку лицевой часть книзу и вставил очередное огниво в глубокое отверстие, пробитое на спине. Пострадавшая мученица, реагируя, только легонько дёрнулась, словно показывая, что она всё ещё остаётся жива.
- Хорэ́! - констатировал медицинский специалист. - Теперь её смело можно нести до нашей уютной стоянки – с рассветом осмотрим раненую незнакомку гораздо детальней. Говоря врачебным языком, если умереть ей сегодня не суждено, то скоро она непременно поправится.
Нетрудно догадаться, незавидная честь конечной транспортировки выпала сильной половине женско-мужской команды, а именно Смиту и Джеймсу: один подхватил её под коле́ни, второй удерживал по́д руки. Потихоньку, не торопясь, они доставили спасенную пленницу вплоть до самого выхода. Как только они достигли временного пристанища, своеобразно неприхотливого и наспех разбитого, американский военный немедленно вышел на связь, передавая срочные сведения, гласящие, что поисковой группой обнаружен «человеческий холодильник». Далее, несмотря на мощный выброс гормона адреналина, трое участников экспедиции на несколько часов погрузились в томное, дремотное состояние. Охранять их сонное спокойствие пришлось Рамиресу Джеймсу, по очереди назначенному за капитаном Бероевой.
Наутро, через пару часов после того, как встрепенулось яркое солнце, незнакомая эскимоска благополучно очнулась. Естественно, к её счастливому пробуждению в экспедиционном составе никто не спал. Первый вопрос, с которым обратился к ней внимательный доктор, посвящался физическому здоровью:
- Ты как себя чувствуешь?
- Довольно сносно, - слабым голосом ответила пострадавшая. - Где я?.. Что происходит?
- Примерно то же самое мы хотели спросить у тебя? - поинтересовалась Оксана, стоявшая чуть поодаль и поправлявшая военную амуницию.
Присутствующие профессионалы (каждый в отдельной области) с интересом принялись разглядывать спасённую девушку и делать надлежащие выводы о внешних характеристиках: она отмечалась приятной наружностью; достигнутый возраст едва-едва подходил к двадцатилетней отметке; средний рост не добирал до высокого лишь несколько миллиметров; телесные формы представлялись словно точёными и не выделялись ни одной мало-мальски неровной линией; лицо ровное, круглое, выделялось смуглой и гладкой кожей; глаза тёмно-карие, зауженные как у всех эскимосов, сейчас излучали и боль и страдания; приплюснутый нос казался чуточку вдавленным; губы, широкие и средние, побелели от обильной кровопотери; волосы, длинные и густые, слиплись от пота и крови. Когда первоначальный осмотр посчитался законченным, а медицинская помощь оказана, Смит переда́л ей собственную утеплённую куртку военного образца, пришедшуюся той явно не по размеру.
Реагируя на поставленный вопрос, выжившая незнакомка взяла короткую паузу, видимо что-то пытаясь припомнить, а через несколько минут, сквозь терзавшие телесные муки, прерывисто начала́:
- Зовут меня Линда Кавихак, что в переводе с эскимосского означает «лисичка». Жила я со всей семьёй близ южного по́рта Ном. В летнее время нам много приходится находится в лесу, запасаясь на зимнее время естественными дарами природы: питательными грибами, различными спелыми ягодами и полезными травами. Как и обычно, я отправилась в сосновую чащу, ближайшую к нашему поселению и мне отлично знакомую. День тогда спустился солнечный, и я находилась в слегка приподнятом настроении. Весело напевая любимую песенку, я спокойно передвигалась по давно известной округе. Внезапно меня охватило некое чувство странного беспокойства, ранее мною никогда неизведанного; оно зацепляло всё душевное существо и погружало в состояние необъяснимой, непреодолимой, кошмарной паники. Непроизвольно я стала озираться по всем четырём сторонам, пытаясь определить: что именно явилось натуральной причиной мучительных наваждений, так меня растревоживших и не дававших никакого покоя? Но вокруг стояла полная тишина, и даже не слышались довольные певчие птицы, обычно безудержно заливавшиеся. Я совсем уже засобиралась вернуться назад, как внезапно, прямо передо мной, выпрыгнув словно из неоткуда, явилось – ТАКОЕ! – что и в самом страшном сне не часто приснится.
- Что?.. Что это было? - хором спросили и российская сыщица, и американский военный, продолжавший сохранять бесстрастное выражение; сердобольная же оперативница проявляла огромный интерес и большое участие: - Как это выглядело?
- Как НЕЧТО! - сглотнув подступившую слюну, тягучую и липкую, испуганная девушка с явной неохотой описала чудовищные кошмары, вновь возникшие в голове и только-только воочию пережитые. - Внешне – ОНО! – похоже на жуткого монстра, или человекоподобного волка, или страшного оборотня из древних средневековых сказок. Выглядел он ростом чрезмерно высоким, боле двух метров. Одеться изволил лишь в синие брюки, изготовленные из странной материи, внешне похожей на обыкновенную кожу, но казавшейся значительно мягче и расшитой тоненьким золотом; держались они на двух широких по́мочах, перекинутых через сильные плечи. Рельефный торс напоминал человеческий – вот разве цветом он выглядел, представляете ли, зеленовато-коричневым, а ещё и весь виделся испещрённым замысловатыми рисунками, как будто вычурными племенными татуировками. В правой руке, снабженной прочными, едва ли не стальными когтями, выпиравшими на чёрных пальцах и заостренными на концах, жуткое страшилище удерживало нечто, напоминавшее пистолет, отличавшийся удлинённым, излишне расширенным, дулом, по которому взад-назад перебегали яркие красно-зелёные огоньки. Ещё, что показалось мне странным, невзирая на разукрашенную одежду, страшный незнакомец оказался босой, предъявляя на всеобщее обозрение устрашающую ступню, имеющую нечеловеческую форму; она отмечалась неоправданно большими размерами и снабжалась шестью когтистыми па́льцами, на окончаниях представленными острыми загнутыми шипами. Итак, с омерзительным телом, кажется, всё – перехожу к голове… - она взяла двухминутный перерыв, хорошенечко отдышалась, а следом снова возобновилась: - Она являет злобную звериную морду, по большей части смахивающую на волчью, сплошь покрытую коричневой шерстью; в открытой пасти в два ряда располагаются острые зубы, по сравнению с подлинными несколько более тонкие, зато более многочисленные, напоминающие железные гвозди; четыре огненных глаза и торчащие кверху остроконечные уши ничуть не умаляют общего жуткого вида.
- И снова Анубис, - вырвавшись из глубоких раздумий, промолвила московская сыщица.
- Кто это? - переспросил Сэмюэль, в силу стойкой приверженности военному делу, не осведомленный о некоторых моментах, случившихся во Всемирной истории.
- Древнеегипетский Бог погребальных ритуалов и внешней мумифика́ции, - обозначился Рамирес словесной полемикой, являясь в разведывательной группе наиболее осведомленным о некоторых особенностях мировой мифологии, - он изображался с человеческим телом и головою шакала. Основной его функцией предполагалось заботиться об умерших людях и проводить по каменистой пустыне покая́нные души, направляя их к благословенному западу, где издревле находятся райские кущи Бога Осириса.
- В общем, не самая приятная, зато нужная миссия возлагалась на то божественное создание, - подытожил не менее начитанный Джордан, - а теперь хотелось бы дослушать начатое повествование и в конечном итоге узнать, как же всё-таки, милая леди, оказались в той жуткой пещере?
- Что Вам ответить?.. - превозмогая сильную боль призналась коренная жительница Аляски. - Помню, злобное чудище наставило на меня неземной пистолет и второй, свободной, рукой – что также оказалась о шести когтистых пальцах – замахнулось для чувствительного удара… а уже в следующий миг перед моим затуманенными глазами всё поплыло, ещё же через секунду я потеряла сознание. Очнулась я только сейчас, ни сном ни духом не ведая, что происходило в бедо́вой действительности.
- Ты очутилась – извиняюсь за каламбур – в людском холодильнике, - разъяснила бесцеремонная сыщица, почему-то посчитавшая, что выжившая девушка обязана быть осведомлённой обо всех кошмарных подробностях, - где, помимо тебя, находилось ещё множество изувеченных трупов, скорее всего предназначенных кровожадному монстру в качестве пищевого запаса. Считай, тебе невероятно свезло, если в том страшном аду ты, на радость, осталась жива. По-видимому, счастливому случаю поспособствовала твоя преждевременная потеря сознания? По-моему, увидев бездыханное туловище, бездушное чудовище не стало утруждать себя его безжалостным растерзанием, а в целости и сохранности перетащило в невероятную «погребальную нишу» и, извини, насадило тебя на металлический штырь, одним концом вбитый в стену, а вторым торчавший наружу.
Но тут… познавательное общение пришлось завершить, так как возле перевалочной пещеры приземлился винтокрылый летательный аппарат, перебросивший одиннадцать морских пехотинцев.
