На кухне пахло ёлкой и жареным луком. Муж возился у окна — вроде вешал гирлянду, хотя елка стояла уже готовая, блестела мишурой. На полу коробка из‑под игрушек и какая‑то ерунда — бумажки, провода, пустая упаковка от батареек. Она наклонилась, чтобы всё собрать, и пальцы наткнулись на маленький серый прямоугольник. Сим‑карта. Без обложки, просто на газете.
Она даже не сразу поняла, что это. Подняла, повертела. Потом посмотрела на мужа — тот что‑то напевал себе под нос, спину выпрямил, будто чувствует взгляд.
— Слушай, — сказала она, — это что?
— Где? — обернулся.
— Под ёлкой. Вот.
Он моргнул, усмехнулся как‑то криво:
— Старая, наверное. Я менял недавно.
Пауза повисла, даже телевизор в соседней комнате перестал гудеть.
— А почему без упаковки? —
— Ну, выбросил, наверное.
Она кивнула. Положила симку на край стола, между хлебницей и салфетками. И пошла мыть руки — хотя ничего грязного не трогала.
Дальше всё шло как обычно: картошка на плите, перекипевший чайник, гул стиральной машины из ванной. Но этот крошечный кусочек пластика всё время маячил перед глазами.
— Ты ещё не решил, что маме дарить будем? — спросила она через минуту, стараясь говорить буднично.
— Да не знаю… шарф, может.
— Опять шарф...
— А что?
Он говорил, не глядя, подсыпая соль в салат, и почему‑то слишком старательно избегал её взгляда.
Поэтому промолчала. Только потом увидела: мусорное ведро пустое, а упаковка от симки действительно где‑то пропала.
Позже, ближе к вечеру, когда он ушёл в магазин “за майонезом”, она подошла к телефону. Обычный, старенький смартфон. Проверить не хотела — но рука сама потянулась. В кармане куртки, в прихожей, лежала другая трубка — маленький кнопочный. Она его раньше не замечала.
Открыла. Один контакт: «Сергей сантехник». Номер странный — не их оператор.
Сердце не ёкнуло, не выстрелило, просто… пусто стало внутри. Как будто в холодильнике лампочка перегорела.
Когда он вернулся, она спросила:
— Ты кого звонил с кнопочного?
Он замер.
— Какого?
— Ага. Вон тебе ёлка светится — а под ней не подарок, а твоя вторая жизнь валяется.
Он поставил пакет на стол, даже не посмотрел в глаза.
— Мари, да ты чего? Это служебный. У всех есть запасной.
Она не ответила. Просто достала сим‑карту, зажала между пальцами и медленно поднесла к свету. Там на металле — царапина, будто кто‑то ножом проводил.
Новогодняя ёлка мигала синим и зелёным. В телевизоре орали ведущие, обсуждая “чудеса под Новый год”. Она стояла у плиты, мешала подгоревшую картошку. На окне запотело стекло, а за ним клубился мокрый снег вперемешку с дождём — настоящий декабрьский бардак.
— Чего ты молчишь? — донеслось из комнаты.
— А что говорить? —
— Да ты же сама мне мобильный давала старый, помнишь?
Она вытерла руки, зашла в зал.
— Старый, да. Но не симка ведь новая.
Он почесал щеку, будто ищет оправдание на коже.
— Господи, хочешь — выбрось.
Она подошла, взяла пульт, выключила телевизор.
— Уже выбросила. Только не сим‑карту.
Он посмотрел так, будто не понял. И в этот момент зазвонил его настоящий телефон.
— Ну возьми, — сказала она. — Послушаем вместе.
Праздничный бардак уже не выглядел весёлым. От открытой форточки тянуло холодом, и запах хвои перемешался с чем-то кислым — то ли от салата, то ли от обиды.
Он говорил коротко:
— Да, сегодня не получится… Ну, потом... всё, я перезвоню.
И выключил.
— Сантехник? — спросила она.
— Работа.
— Да, я слышала, там тоже трубами занимаются.
Он подошёл ближе.
— Начинается, да? Новый год, а ты с подозрениями.
— Всё уже началось.
Она села на диван. Животно устало.
— Знаешь, я ведь не из тех, кто телефоны проверяет. Просто не люблю, когда делают из меня дуру.
Он вздохнул, сел напротив.
— Марин, да не глупец ты, прости. Просто… ну, глупость вышла.
Она не поверила, но и спорить не стала.
Наутро он вёл себя будто ничего не случилось: кофе, бутерброды, какой‑то глупец анекдот о собаках в ветеринарке. Она слушала, но мысли шли рядом. Когда он ушёл на работу, достала шкатулку с украшениями. Сим‑карта лежала там — всё‑таки не выбросила.
Аккуратно вставила в старый телефон дочери, включила. Один номер в избранных. Женское имя — «Оля».
Она долго смотрела на экран. Потом нажала "позвонить".
— Алло? — голос молодой, почти девчачий.
— Это кто? — тихо спросила Марина.
— А кто это?
— Женщина, которая нашла то, что вы потеряли.
Там помолчали. Потом короткое:
— Мне нечего вам сказать.
— А я и не спрашиваю. Просто интересно, с какой версией он вас знакомил.
Гудки.
Марина закрыла телефон, положила обратно. В кухне тихо потрескивала батарея, пахло вчерашней картошкой. За окном снова моросил снег с дождём.
Вечером он вернулся, весёлый, с пакетами.
— Смс‑ку видел от банка? Премию перевели! —
— Видела.
Она говорила ровно. Смотрела, как он суетится, ставит шампанское в холодильник, бормочет про салюты и подарки.
— А ты чего такая?
— Думаю, как красиво жить дальше.
Он хмыкнул:
— Опять по философии ударилась.
— Нет. Просто не знаю пока — вместе или отдельно.
Он застыл. Потом подошёл ближе, тихо:
— Вот только не начинай перед праздником, ладно? Всё же хорошо...
Она усмехнулась.
— Хорошо?
— Ну ладно, хватит тебе. Давай лучше кино включим, а?
— Не хочу кино. Хочу чистоту. Хоть под ёлкой.
Она отошла к окну, посмотрела вниз — двор, мокрый асфальт, машины, огни. На стекле запотевший след ладони. Она удалила его рукавом.
— Марин… — позвал он тихо.
Она не обернулась.
— Если завтра я найду что‑то ещё интересное, тебе лучше быть дома.
Он что‑то начал, но замолчал. Телефон опять звякнул. И на экране высветилось:
Она повернулась, медленно. Он застыл с телефоном в руке, глаза бегают по комнате.
— Ну что, возьмём вместе? — сказала она спокойно.
Читать 2 часть>>>